Готовый перевод The World for My Betrothal / Весь мир в придачу: Клятва на вершине гор: Глава 4

— Виноват во всем тот Гуй, у которого кишка тонка, ошибки твоей тут нет, — Императрица сложила руки на груди и откинулась на мягкие подушки. Она легко усмехнулась, и золотые шпильки в её причёске затрепетали, заиграв на свету, а свисавшие с них жемчужные нити зазвенели при столкновении. — И ладно, пусть потешится ещё несколько дней. Все свободны, ступайте. А эта служанка… — договорив, она перевела взгляд на распростёртое на полу тело, и в её глазах мелькнул холодный блеск.

Цай И тут же снова ниц упала на пол и в страхе ответила:

— Разумеется, она мертва. Цай И не оставит Вашему Величеству никаких забот в будущем.

Императрица подняла руку, любуясь алым лаком на своих ногтях:

— Я слышала, у этой служанки есть младший брат?

— Но… но ведь он — бессмертный наставник, обладающий Духовным Корнем! — Цай И в испуге резко подняла голову, но тут же поспешно опустила её вновь. В её глазах плескалась тревога. Бессмертные наставники казались простым смертным существами, до которых не дотянуться. Пасть ниц перед ними было мало, не говоря уж о том, чтобы причинить им вред.

Движения Императрицы замерли, и её скользящий боковой взгляд легко коснулся Цай И:

— И впрямь… ступайте.

Цай И в панике поднялась с пола и поспешно удалилась. Остальные слуги тоже последовали за ней, и лишь одна девушка в розовом платье, всё это время стоявшая рядом с Императрицей, осталась в комнате.

— Госпожа, вы полагаете... — почтительно произнесла служанка в розовом, приблизившись к Императрице.

— Ни на что не годна.

— Слушаю вас, служанка всё поняла.

Получив приказ хозяйки, служанка в розовом также удалилась.

Оставшись в покоях одна, Императрица поднялась с места, прошла во внутренние покои и, глядя на мирно спящего на кровати ребёнка, озарила лицо мягкой улыбкой:

— Мой маленький принц, матушка непременно устранит для тебя все препятствия.

Стоит лишь старому предку выйти из затворничества, как никто больше не посмеет бросить вызов их клану Нин!

Избавившись от придирок наложницы Гуй, Кун Юньцин провела несколько относительно спокойных дней.

Би Хэ внесла блюдо с пирожными, поставила его на стол и сказала:

— Госпожа, это пирожные Фухуа с лепешками лотоса, их прислали специально из императорской кухни, они ещё совсем горячие. Попробуйте.

Услышав это, Кун Юньцин подошла к столу. Красно-зелёные пирожные выглядели очень заманчиво, и у неё впервые за долгое время проснулся аппетит. С тех пор как ребёнок в её животе подрос, есть ей хотелось всё меньше. От одного вида блюд с сильными запахами её воротило. Но сегодня эти сладости почему-то захотелось отведать.

Она взяла одно пирожное и отправила в рот: легкая кислинка переплеталась со сладостью фруктов, а нежная и клейкая текстура пришлась как нельзя кстати. Глаза Кун Юньцин засияли, и она спросила:

— Какой повар приготовил эти пирожные?

Нынешние пирожные Фухуа с лепешками лотоса оказались куда вкуснее тех, что ей доводилось пробовать раньше.

Услышав это, Би Хэ неожиданно покраснела и ответила:

— Кажется, он новичок. Должна признаться, этот повар невероятно красив, вот только уж больно холоден с виду.

Заметив легкий румянец на щеках Би Хэ, Кун Юньцин лукаво взглянула на неё, но не стала сильно поддразнивать, зато сама прониклась немалым любопытством к этому повару.

В это же время на императорской кухне Лу Цянь снял фартук и пустил в ход ци, чтобы очистить одежду от муки. Бросив взгляд на видневшийся неподалёку дворец Чанчунь, он погрузился в раздумья: «Интересно, понравился ли А Лю вкус тех пирожных?»

Достав из Пространственного Кольца рецепт, «позаимствованный» у дворцового повара, он перелистнул страницы на раздел основных блюд. Беременным полезно есть что-нибудь лёгкое. В полдень он приготовит куриный суп с лапшой и зелёными листьями.

Подумав об этом, он прошёл мимо замершего в стороне повара и, вновь закатив рукава, принялся варить наваристый бульон.

Так прошло два месяца, и аппетит Кун Юньцин постепенно улучшился. Её прежде бледное лицо порозовело. Потрогав свои щёки, она с некоторым сомненьем посмотрела на Би Хэ:

— Я что, за эти дни поправилась?

Даже живя в особняке генерала, она никогда не ела столько.

Би Хэ, сдерживая улыбку, опустила голову и утешила её:

— Госпоже и следует побольше кушать, ведь вы едите за двоих. Да и Его Высочество должно же на вас полагаться, верно?

Погладив округлившийся живот, Кун Юньцин отбросила сомнения и взяла палочки для еды. И правда, ей нужно было думать о ребёнке в своём чреве. Отправив кусочек еды в рот, она прищурилась. С тех пор как на императорской кухне сменился повар, каждый приём пищи стал истинным наслаждением. Вот только в сегодняшнем блюде, кажется, чуть-чуть не хватало остроты?

— Было бы куда лучше, если б добавить перца, — пробормотала Кун Юньцин. В последнее время её вкусы сильно изменились.

Затаившийся в стороне Лу Цянь услышал эти слова и мысленно обратился к памятке по уходу за беременными — кажется, там не было запрета на острую пищу для будущих матерей. Значит, завтра на обед он приготовит курицу по-красному с перцем. А на ужин всё же лучше подать что-нибудь полегче.

С тех пор как он взял под свой контроль трапезы во дворце Чанчунь, ему удалось предотвратить три попытки отравить её лекарствами для аборта, пять случаев подачи холодной и вредной пищи, дюжину попыток медленного отравления ядом, а заодно и защитить тело самой А Лю от нескольких покушений. Впервые попав за стены императорского гарема, он не мог не признать, что людские сердца в мире смертных действительно куда сложнее, чем в Мире Культивации.

К счастью, если подсчитать дни, ровно через пять месяцев настанет срок рождения А Лю. При мысли об этом человеке озеро в его душе мгновенно успокаивалось.

А Лю… Мы не виделись уже так долго.

Столица Государства Цанъянь перешагнула из весны в осень, и осенний ветер окрасил листву у обочин дорог в золотистый цвет, словно ту же листву отлили из чистого золота. На всех улицах и переулках только и говорили о том, что Благородная супруга Гуй во дворце пользуется невероятной милостью нынешнего Цанъянь-ди, и эта императорская благосклонность не ослабевала уже почти целый год.

Какой-то оборванный мужчина катил перед собой тачку и болтал со встречным:

— …Пожалуй, даже Императрица из дворца Фэнлуань не смеет с ней связываться.

Тут кто-то испуганно зажал болруну рот, огляделся по сторонам и нервно зашептал:

— Жизнь надоела? Поговаривать о делах императорской семьи ещё куда ни шло, но неужто тебе жить расхотелось, раз ты смеешь судачить о людях из клана Нин? То ведь влиятельный род, за которым стоят бессмертные! Разве нам дозволено произносить такое вслух!

Несколько дней назад одна семья вот так же бесшумно исчезла — поговаривали, будто у них в роду обнаружился юноша с Духовным Корнем. Кто бы мог подумать, что всё так обернётся. И хотя было неизвестно, чьих это рук дело, сомнений не оставалось: здесь не обошлось без бессмертных. То был парень, способный стать бессмертным наставником. Откуда у простых смертных столько смелости?

Получив такое напоминание, тот человек сразу же умолк, ощутив липкий страх. Говорили ведь, что бессмертные наставники способны ведать о том, что творится за тысячи ли вокруг — а вдруг они явятся свести с ним счёты?

Прохожие тут же испуганно бросились кто куда, и улица вмиг опустела. Даже зазывалы у лотков с товарами заговорили вполос голоса.

Особняк клана Нин.

— Бах! — чашка с грохотом полетела на пол, и осколки разлетелись во все стороны.

— Слыханное ли дело! С каких это пор людям моего клана Нин позволено какому-то сброду садиться на голову?! — лицо Нин Канчэна перекосило от гнева, отчего морщины на нём стали ещё страшнее. Он из угла в угол шагал по главному залу. — Чем вообще занимается Сюэжун? Мой внук уже лишился надежды ступить на путь бессмертия, неужели в конце концов им не достанется даже императорский трон?

Сидевший неподалёку мужчина средних лет бросил на Нин Канчэна равнодушный взгляд:

— Канчэн, не суетись. Старый предок ещё не вышел из затворничества, а у Сюэжун свои соображения на этот счёт.

Будучи уверенным в чистоте собственного духовного корня, он уже достиг восьмого слоя Ляньци и рассчитывал в течение ста лет продвинуться до стадии Закладывания Основы. Сюэжун была его самой любимой внучкой, пусть у неё и не оказалось предрасположенности к бессмертию.

— Отец! — окликнул его Нин Канчэн, но, заметив, что этот мужчина, выглядевший много моложе его самого, неторопливо попивает чай, был вынужден закрыть рот. Благодаря тому, что за спиной их клана Нин стоял старый предок, вот уже почти двести лет никто не смел переходить им дорогу.

На этот раз предок уединился для прорыва, и эти ничтожные людишки тотчас повылазили изо всех щелей. А эта семья Кун… Подумать только, опираясь лишь на бастарда в чреве благородной супруги, они посмели возражать им при дворе! Хм.

Тот бастард надеется стать бессмертным наставником? Чушь собачья! В жилах их клана Нин течёт кровь клана бессмертных, и в каждом поколении рождается максимум один отпрыск, способный постигать Дао. А у этой семейки Кун, сборища заурядных смертных, и в мыслях такого быть не должно.

Заметки автора:

Сегодня будет вторая глава, можете проверить обновления после шести часов.

Глава 5

Пять месяцев спустя, в разгар зимы, с неба хлопьями повалил густой снег, укутав тысячи дворцовых чертогов серебряным покрывалом.

Под карнизами свисали прозрачные сосульки, а в теплых покоях раздавались полные боли женские крики.

Лу Цянь стоял снаружи, глядя на заснеженные просторы. В его памяти всплыла та зима, когда они с А Лю впервые встречали Новый год в Пустоши. Он написал пару парных изречений в подарок А Лю, и они вместе наклеили их на дверь:

Года сменяются — продлится жизни век, Весна наполнит счастьем каждый дом…

Внутри комнаты Куннь Юньцин отчаянно цеплялась за шёлк под собой, тяжело дыша и терзаемая волнами раздирающей боли снизу. Ей еще нельзя было сдаваться, её ребёнок еще не появился на свет!

— Госпожа, тужьтесь! Еще немного, уже видна головка Его Высочества! — встревоженно шептала сидевшая рядом повитуха на ухо благородной супруге. С этим Высочеством ни в коем случае нельзя было допустить беды. Государь еще несколько месяцев назад отдал строжайший приказ: если при родах возникнут какие-либо осложнения, спасать в первую очередь ребенка.

— А-а-а!

— Уа… уа! Уа!

Раздался полный невыносимой боли крик, и в помещении зазвучал младенческий плач. Находившиеся рядом служанки и повитуха, а также лежавшая на постели Кун Юньцин — все разом выдохнули с облегчением.

Повитуха бережно подняла новорожденного и, приглядевшись, поняла, что это мальчик! Подойдя к стоящему в стороне тазу с теплой водой, она смыла с малыша кровь и грязь, взяла заранее заготовленную мягкую ткань, осторожно вытерла его насухо и аккуратно завернула в небольшое парчовое одеяльце.

Именно в этот момент у кровати внезапно поднялась суматоха.

Тревожный голос Би Хэ прорезал воздух:

— Госпожа! Госпожа, очнитесь! — Следом подбежала служанка и перепуганно закричала: — Нянька Ли! Благородная супруга потеряла сознание!

Нянька Ли холодно бросила взгляд на суетящуюся толпу и равнодушно произнесла:

— Она же еще не умерла? Чего паниковать.

Эта не пользующаяся фавором наложница была точно осенняя саранча — долго ей не попрыгать. Проведя большую часть жизни в этом внутреннем дворце, разве могла она чего-то не знать? Самым безжалостным всегда был именно императорский дом.

Служанка в изумлении вытаращила глаза, словно не понимая, как нянька Ли осмеливается относиться к благородной супруге с таким пренебрежением.

Прижав к груди маленького принца, нянька Ли посмотрела на бледную женщину, лежащую на постели, и в конце концов с сочувствием вздохнула:

— Да что вы устроили за балаган! Живо приведите госпожу в порядок и позовите императорского лекаря, что ждет за дверью!

Стоило появиться тому, кто взял на себя командование, как растерянные служанки наконец успокоились и принялись за дело: они стали наводить порядок вокруг Кун Юньцин, убирать испачканный шёлк, расставлять ширмы и жаровни.

Прикрыв голову маленького принца, нянька Ли отворила створки дверей и тут же замерла отупело.

На просторной площадке перед дворцом сплошным ковром стояли на коленях люди. Стоило поднять глаза, как повсюду виднелись лишь черные волны голов.

Она в страхе отступила на несколько шагов назад, совершенно не понимая, что здесь произошло.

Лу Цянь стоял в стороне. Увидев, что кто-то вот так запросто вынес А Лю на улицу, он нахмурился и легким движением пальца окружил уснувшего от плача младенца защитным барьером из ци, полностью отрезав его от пронизывающего холода внешнего мира.

http://bllate.org/book/25825/3086469