Припавшая к земле Самна зерга лишилась оков: она хотела сбежать, но не смела. Этот незнакомец её не знал, однако она прекрасно понимала, кто перед ней — Ваша Светость Самец зерга.
Заметив, что та всё еще сидит, уткнувшись носом в землю и не шевелясь, Гу Ли бросил взгляд на Айланди.
Получив сигнал, Айланди легонько пнул эту Самку зерга:
— Мой дорогой муж велел тебе поднять голову.
Та прижалась лицом к земле и замотала головой; её голос, заглушенный влажной почвой, прозвучал глухо и тяжело.
— Глава семьи, на моем лице тоже начались изменения, вам лучше не смотреть.
Брови Гу Ли красиво сошлись на переносице:
— Как тебя зовут?
Раз уж она назвала его главой семьи, эта Самна зерга, по идее, приходилась кем-то вроде отпрыска его отца-самца.
— Докладываю главе семьи, меня зовут Гисон.
— Ты не носишь фамилию Гу?
Голос Гисона донесся от самой земли, став еще более приглушенным.
— Я не достоин.
Гу Ли мысленно подготовился: как бы сильно ни изменился этот бедолага, он, будучи главой семьи, обязан разобраться в сложившейся ситуации.
— Подними голову!
Гисон и рад был бы не сметь нарушать приказ главы семьи, но еще сильнее он страшился того, что глава увидит его безобразное, устрашающее лицо. Он так вжался лицом в землю, что, казалось, готов зарыться в неё целиком.
— Айланди.
Айланди подчинялся исключительно приказам дорогого мужа, и раз уж тот упрямо не поднимал голову, он решил помочь. Протянув руку, он вцепился в волосы упрямца и заставил того выпрямиться.
Даже несмотря на то, что Гу Ли заранее морально подготовился, он всё равно не удержался и судорожно втянул воздух.
Леон тут же шагнул вперед, заслоняя его собой.
— Дорогой муж, ты в порядке?
Гу Ли глубоко вздохнул и отодвинул Леона в сторону.
Гисон отчаянно пытался снова уткнуться лицом в грязь, но волосы были намертво зажаты в чужой руке, и вырваться не получалось. Волей-неволей ему пришлось встретиться взглядом с Гу Ли, и от переполнявших его стыда, смущения и комплекса неполноценности ему захотелось превратиться в обыкновенный гриб.
Гу Ли смотрел исключительно ему в глаза, стараясь не замечать нижнюю часть лица, чей ротовой аппарат деформировался до звериного.
— Какой у тебя уровень?
— Уровень D.
Гу Ли открыл планшет, и его духовная сила заскользила по спискам данных членов семьи.
Если брать только его собственное поколение — Гисон? Нету такого.
Он открыл другой файл, секретный список. Имён там было немного, и все они шли без фамилий — и среди них обнаружился Гисон.
Этот Гисон был рожден одной из экви-рабов его отца-самца. У той экви-раба даже фотография сохранилась в архивах — весьма симпатичная, обладательница уровня C.
Эх, с каждым новым поколением Зерги теряют в силе. Даже гены его отца-самца уровня S не смогли уберечь Гисона от падения ниже уровня C.
— Айланди, отпусти его.
Стоило Айланди разжать руку, как Гисон даже не подумал бежать — он лишь поспешно спрятал голову.
Леон занимал пост директора научно-исследовательского института и уже долгое время занимался изучением деградации у Самцов и Самок зергов ниже уровня D.
— Дорогой муж, у Самок зергов ниже уровня D в той или иной степени всегда наблюдаются признаки деградации. Это предопределено с момента вылупления из кокона.
Гу Ли узнал об этом только сейчас. Знатные семьи, беря в жены супругов-экви или заводя экви-рабов, обычно выбирали исключительно уровень S или A. Видимо, его отец-самец и он сам предпочитали тех, кто покрасивей, из-за чего в новом поколении и рождались столь слабые детеныши, подверженные вырождению.
— А у Самцов зергов ниже уровня D тоже бывает деградация?
— На данный момент деградация затрагивает только Самок зергов.
Вот почему Ваша Светость Самцы зергов особо не интересовались этой проблемой и тем более не позволяли деградировавшим Самок зергов свободно разгуливать на виду.
Другим Самцам зергов было всё равно, а вот Гу Ли — нет. Что, если ему приглянется кто-то писаный красавец, но с низким уровнем? Что тогда делать? Он не хотел, чтобы его будущие детеныши выглядели настолько...
— Ты директор института, наверняка ведь занимаешься этим вопросом. Есть какие-нибудь результаты?
Леон виновато опустил голову:
— Есть лишь несколько гипотез, но конкретных результатов нет.
Гу Ли недоумевал:
— Пусть даже нет лекарства, но установить причину-то вы можете?
— Дорогой муж, у нас для исследований есть только Самки зергов, а проверить гипотезы на практике не на чем.
— Понятно.
Гу Ли перевел взгляд на Гисона, который снова прикинулся грибом:
— Вечно прятаться в этом грибном лесу не выход. Пойдешь со мной, побудешь для начала подопытной мышкой.
Не дожидаясь ответа Гисона, он знаком велел Айланди прихватить того с собой.
— Леон, всё необходимое для экспериментов бери у Уэйда. Как можно быстрее оборудуй лабораторию прямо в поместье. Если понадобится моё участие — смело говори.
Леон вечно страдал из-за нехватки Самок зергов для исследований, из-за чего в работе не было никаких заметных сдвигов. Однако он и помыслить не мог о том, чтобы привлечь к опытам самого дорогого мужа:
— Дорогой муж, материалы и методы, нужные для экспериментов, могут причинить вам вред.
Гу Ли бодро рассмеялся:
— Что такое? Тебе нужна моя рука или нога?
Леон замахал головой так быстро, что она смазалась в глазах:
— Нет, не нужно!
Гу Ли действовал еще быстрее: шлепнув ладонью, он зажал голову Леона подмышкой:
— А что тогда нужно?
— Нужна духовная сила дорогого мужа, а еще, возможно, немного крови.
— Дорогой муж поддерживает твои исследования не только ради Зергов, но и ради моих будущих детенышей. Сейчас у них уровень D, а кто поручится, что завтра он не скатится до C или B?
Голова Леона, зажатая под мышкой, усердно закивала:
— Да, дорогой муж.
Гисона вытащили из этого грибного леса, где он прожил больше сотни лет.
В собственном доме он шел, опустив голову, ссутулив спину и всеми силами стараясь сделать себя как можно более незаметным. Дальнейшими хлопотами ведал профессиональный дворецкий Уэйд, и Гу Ли отправил Леона вслед за ним подбирать подходящее помещение.
Вернувшись в свои покои, где из всех присутствующих остался только Айланди, Гу Ли вновь остро ощутил, как мало у него супругов-экви. Только что получив положенный по закону семидневный отпуск, он вовсе не собирался запирать их дома: кому положено в армию — пусть идут в армию, кому в институт — в институт... При таком раскладе рядом с ним вообще не останется никого из супругов-экви, и как тогда наслаждаться жизнью?
— Айланди, твоя прежняя мастерская мех-оборудования уничтожена. Хочешь продолжить этим заниматься?
Пообщавшись с дорогим мужем недолгое время, Айланди уже успел кое в чем разобраться. Он выложил всё как на духу:
— Дорогой муж, я очень хочу продолжить собирать механизмы, но я послушный. Если дорогой муж не разрешит, я с радостью останусь дома, чтобы прислуживать вам.
Гу Ли поманил его пальцем, подзывая ближе, и послушный Айланди радостно прижался к нему боком. Гу Ли приобнял его, притягивая к себе.
Это уже не был привидевшийся в галлюцинациях гриб: в нежно-розовых глазах Айланди отчетливо читалось предвкушение. Гу Ли нежно коснулся губами его губ — теперь, без помех в виде наваждения, он наконец-то распробовал истинный вкус своего супруга-экви.
Айланди обвил руками шею Гу Ли, подаваясь навстречу и отдавая себя без остатка.
Гу Ли исторг из себя духовную силу, окутывая его со всех сторон. Лишенная всякого давления, эта энергия была теплой и мягкой. Ласково омывая Айланди, она постепенно лишила его поднятые руки сил, и те бессильно опустились на грудь Гу Ли.
Гу Ли проскользнул пальцами под подол его одежды и повел руку снизу вверх.
Хотя Айланди не принадлежал к числу боевых Самок зергов, фигура у него была великолепная. Стоило Гу Ли слегка сжать мягкую плоть на его талии, как Айланди судорожно выгнулся всем телом и задрожал.
— Щекотно?
Айланди смущенно потупился. Руки дорогого мужа были обжигающе горячими, и стоило им прикоснуться хоть к какому-то месту, как по телу словно пробегали искры. Особенно это касалось нежных боков — от каждого движения пальцев ему едва удавалось сдерживать крик:
— Мм... щекотно-о...
Гу Ли вошел во вкус. Щекотно? Ну тогда надо пощекотать как следует!
Его руки, творившие беспорядок под одеждой, принялись разжигать пожар повсюду: то легко поглаживая грудь, то царапая бока.
Айланди, сперва терпеливо сдерживавшийся, после первого же невольного смешка потерял всякий контроль. Он закрутился в объятиях Гу Ли извивающейся змейкой, заливаясь смехом так сильно, что из глаз брызнули слезы.
Если бы он действительно захотел увернуться, это не составило бы никакого труда — Гу Ли даже не пытался его удерживать. Но он просто не хотел отстраняться! Любое проявление внимания со стороны дорогого мужа — будь то поцелуй или щекотка — было для него величайшей милостью.
— Дорогой муж, ахаха... очень... щекотно...
Гу Ли, продолжая исследовать тело супруга в поисках новых уязвимых для щекотки мест, принялся расстегивать на нем одежду.
— А у тебя кожа довольно белая.
Айланди накрыл руку Гу Ли своей:
— У дорогого мужа кожа всё равно белее.
Гу Ли перевернул ладонь, переплетая их пальцы, и резким движением прижал Айланди к дивану. Другой рукой он ухватился за шейный ошейник на горле Айланди.
— Как эта штука снимается?
Айланди задрал подбородок, обнажая изящную линию шеи, которую грубо перерезал мешавшийся ошейник.
— Дорогой муж может открыть его духовной силой.
Гу Ли направил духовный импульс на крошечный экран ошейника: цифра семьдесят восемь на мгновение моргнула, сменившись прочерком, после чего замок со щелчком расстегнулся.
Рванув ошейник с помощью духовной силы, он небрежно швырнул его в сторону.
— Дорогой муж, мой уровень выхода из-под контроля пока еще невысок, но если речь зайдет о других братьях, у которых этот показатель перевалил за девяносто процентов, пожалуйста, ни в коем случае не снимайте с них ошейники.
Гу Ли сейчас меньше всего хотелось слушать об этом: гладкая кожа на шее под его ладонью так и манила вонзить в нее зубы. Уткнувшись носом в изгиб чужого плеча и сделав всего пару вдохов, он услышал доносившиеся у самого уха приглушенные стоны Айланди.
Одержимый легким хулиганским порывом, он принялся слегка покусывать кожу на шее. Стонущий зерг судорожно сглатывал, а на его горле отчетливо перекатывались тугие жилки.
Гу Ли прижался ладонью к кадыку Айланди и впился зубами сильнее, увеличивая нажим.
— До... дорогой муж...
Шея — самое уязвимое место любого живого существа, а сейчас её стискивали и терзали зубы дорогого мужа. Эта смесь опасности и острого возбуждения захлестнула Айланди с головой.
Увлеченный процессом Гу Ли сквозь пелену затуманенного сознания вдруг расслышал зычный призыв, полный едва уловимой боли.
— До... дорогой муж... кхе...
Он резко поднял голову и посмотрел туда, откуда доносился звук.
Айланди, чуть приоткрыв рот, жадно хватал воздух ртом, в то время как его собственная рука намертво вцепилась ему же в покрасневшее горло.
Зрачки Гу Ли мгновенно расширились — даже от удара током реакция не была бы столь молниеносной. Он уставился на собственную руку, отдернув её так, будто видел её впервые в жизни.
Он же не отдавал приказа душить Айланди! Почему его рука самовольно совершила столь жуткий поступок?
— Кхе-кхе, кхе, ха... ха...
Жадно втягивая в себя спасительный воздух, Айланди сделал несколько глубоких вдохов.
— Дорогой муж, прошу прощения, я испортил вам настроение. Мне следовало сдержаться.
Сдержаться? В чем сдержаться?!
В том, чтобы позволить ему перекрыть себе горло и лишить возможности дышать?!
Гу Ли неотрывно смотрел на багровые следы на шее Айланди. Он попытался протянуть руку, чтобы коснуться их, но на полпути, словно пытаясь спрятать орудие убийства, резко завел руку за спину.
http://bllate.org/book/25801/3084077
Готово:
