Всё-таки придётся искать папика. — Холодно подумал он, и в этом не было ни гордости, ни грязи, лишь голое выживание.
Оставалось надеяться, что лучезарная Джессика не водится с откровенными отбросами. Если повезёт, он окажется каким-нибудь программистом, сколотившим состояние на кодинге за одну ночь; таких мужчин легче всего обвести вокруг пальца — именно на них так любят охотиться золотоискательницы и фанатки.
Разумеется, Жань Сыюй должен был усмирить свой барский нрав и ни в коем случае не насмехаться, не провоцировать, не оскорблять и не бить тех, кто попытается распустить руки.
Пройдя пешком больше двух часов, Жань Сыюй наконец заглянул в торговый центр, где вовсю работало отопление, и вновь почувствовал собственные руки и ноги. Сделав пару глотков воды в зоне отдыха, он нацепил на лицо улыбку, зашёл в парфюмерно-косметический бутик и поздоровался с продавцом.
Даже лишившись прежнего богатства, молодой господин Жань по-прежнему умел плести сладкие речи. Не прошло и пяти минут, как его выдуманная история и остроумные шутки заставили девушку-консультанта с энтузиазмом сделать ему макияж для первого свидания: не слишком яркий, лишь придавший его бледноватому лицу легкий румянец, а губам — влажный розоватый оттенок.
Черты его лица были поистине прекрасны, а оленьи глаза светились чистой, невинной наивностью. Консультант аккуратно подкрасила ему ресницы и подвела глаза тончайшими стрелками.
— Мой парень терпеть не может разрисованных дешёвок. Это наше первое свидание, и я не хочу всё испортить.
Заявил он девушке, вызвав у той бурю праведного гнева. Добрая работница попыталась отговорить его от встречи с таким женоненавистником и токсичным хамом, но он лишь изобразил глубокую влюблённость:
— Но я ведь правда люблю его. Хочу дать ему шанс, извините.
Под сочувственными и полными сожаления взглядами консультантши он покинул магазин с сомнением на лице. Не потратив ни единой монеты, он нёс в кармане пробник блеска для губ, который девушка буквально всучила ему со словами: Эта штука придаст твоим губам сияние, удачи, милый.
Находясь в торговом центре, он ещё раз сверил адрес, присланный Джессикой, как вдруг заметил её новое сообщение:
Эй, ты тут? Прости за те сообщения, это было очень неуважительно, красавчик, прости меня.
Ты ведь сердишься, да? (Пантера плачет.jpg). Мероприятие в восемь вечера — это просто тусовка основателей нашей компании, на самом деле соберёмся только свои, ведь это стартап знакомых, ха-ха! Никаких серых схем, честно, не пойми нас неправильно, мы вовсе не собирались звать тебя ради злой шутки. Если не хочешь приходить, я пойму, не принимай близко к сердцу (Поклон котика.jpg).
Но если вдруг... и ты не против, добро пожаловать! Шампанское рекой, мы выписали двух французских шеф-поваров, говядину везти самолётом прямиком из Аргентины, всё за счёт компании! Некоторые ребята прихватили пару — нет, не в том смысле, вторые половинки. По секрету: на вечеринке будет полмиллиона баксов, так что все смогут сыграть в карты и брать сколько захочется, наш босс невероятно щедр.
В любом случае прости — и ты реально похож на Адониса, лицо будто из цифрового движка, до чего же хорош (без дурных мыслей).
На этом сообщение обрывалось. Перемешанный с эмодзи китайский текст заставил выражение лица Жань Сыюя невольно смягчиться. Его взгляд на мгновение задержался на сумме в полмиллиона долларов, хотя он не был до конца уверен, не является ли это тщательно заброшенной приманкой.
Стоило ему с жадностью заглотнуть крючок, как перед ним предстала бы картина полного унижения: та сборище пресыщенных снобов окружило бы его, точно акулы, ради забавы смакуя запах крови разбитого достоинства.
Жань Сыюй прекрасно знал эту схему. Когда-то он сам был мажором, не выпускающим из рук бокал шампанского и сигару; лично ему претило ощущение чужой раздавленной под тонким хрустом купюр гордости, но он отлично знал, скольким людям нравится подобная привилегия.
Спасибо, я приду :)
Зная всё это, он всё равно не придавал этому значения. Ему слишком сильно был нужен папик, а вместе с ним — кровать, отопление и горячая еда. В условиях нехватки времени приглашение Джессики оставалось лучшим вариантом, да пожалуй, единственным.
По крайней мере, даже после того, как её потребовали выставить на сборище в роли смазливой игрушки, он просто не мог ненавидеть источающую тепло маленького солнышка Джессику.
Джессика не совлала: её босс и по совместительству друг был неприлично богат. Натянув свой единственный уцелевший костюм, который ему не удалось сдать в ломбард, Жань Сыюй переступил порог клуба и обнаружил, что всё здание выкуплено целиком. Привычная для этого места толкучка сменилась пугающей пустотой — лишь выстроившиеся в ряд дворецкие застыли с прямой спиной, облачённые в безупречные костюмы.
К нему подошёл управляющий и с поклоном поинтересовался, не нужна ли помощь с парковкой. Жань Сыюй уже мысленно представил комичный эффект от просьбы припарковать его велосипед, но внешне лишь с обворожительной улыбкой покачал головой:
— Благодарю, на самом деле я вдруг вспомнил об одном срочном деле. Подскажите, где найти тихую комнату, чтобы сделать звонок?
Спросил он, и на его запястье блеснули бриллианты часов стоимостью более девяноста тысяч — последней роскошной вещицы, которую он не успел заложить, и сейчас она отрабатывала своё из последних сил.
Ему выделили уединённую гостиную, и после ухода слуги он какое-то время неподвижно просидел на диване.
Джессика прислала сообщение с вопросом, где он, но он оставил его без ответа. Из-за падения уровня сахара в крови пальцы начали непроизвольно дрожать.
Он снова забыл поесть.
Совсем скоро по его телу начнут шарить чужие руки, а ему нельзя будет ни вырвать, ни задрожать, ни покрыться мурашками, нельзя устраивать истерики и разбивать бутылки с алкоголем о чужие головы.
Придётся улыбаться и непринуждённо поддерживать беседу, словно заправская золотоискательница, круглая сиротка при деньгах, привыкшая торговать собой направо и налево.
Он — выставленный на витрину товар, и лучше бы ему убедиться, что его удастся продать по самой высокой цене.
Раздался звонок. Жань Сыюй автоматически принял вызов, но на том конце оказалась вовсе не Джессика, а его сводная сестра Жаклин:
— Маленькая тыква, сокровище моё.
Голос Жаклин звучал приторно-сладко, источая избыток заботы и фальшивой нежности:
— Завтра я прилетаю из Парижа в Нью-Йорк. В этом году мы с Карол и матушкой будем встречать Рождество в Нью-Йорке, мы так по тебе скучаем. Матушка спрашивает, не прислать ли за тобой машину, чтобы ты вернулся домой на праздники?
— Передавай матушке привет, сестрица.
Жань Сыюй услышал, как его собственный голос выдаёт механический ответ. Произнесённое им слово матушка вовсе не означало его родную мать; так он называл законную жену отца — ту самую американку, которую, по слухам, предал муж, уступив место любовнице.
— Не утруждай матушку, я проведу Рождество в Бостоне.
— Малыш тыква, — голос Жаклин стал липким от сладости, её мягкость затягивалась петлёй на горле Жань Сыюя, лишая возможности нормально дышать. — У тебя ведь заканчивается срок аренды квартиры, верно? Если ты не способен даже о себе позаботиться, хватит строить из себя бунтаря. Возвращайся к семье, как послушный мальчик. Что тебе делать в этой бостонской ледяной пустыне? Мы накормим тебя, нарядим прекрасной куклой и научим тому, чему должно. Разве это плохо?
Жань Сыюй глубоко вдохнул и лишь спустя несколько секунд заговорил вновь:
— Я не ребёнок и не комнатная собачка, чтобы меня перевоспитывать и подкармливать, сестрица.
— Ха-ха...
Жаклин рассмеялась, и этот смех окончательно сорвал с неё маску мягкости, обнажая скрывающуюся под ней хищную акулий оскал:
— Ты всего лишь невоспитанная смазливая кукла, совсем как твоя мамаша. Знаешь, все эти твои декларации независимости и бунтарский дух уже порядком надоели и выглядят жалко. Возвращайся домой до Рождества, и я обещаю попросить Карол не обращаться с тобой слишком грубо — обойдёмся без электрошокера и пыток водой. Тебе требуется перевоспитание, но поверь, потом ты ещё скажешь нам спасибо. Ведь мы по-прежнему считаем тебя частью семьи, малыш тыква, и смерть отца ничего в этом не изменила.
Кровь забурлила в жилах Жань Сыюя. Он резким движением поднялся на ноги, и старинное зеркало на стене отразило его красивое личико с лёгким макияжем.
Сегодня вечером он обязан заполучить папика.
Сколько бы их ни было — заберёт всех.
— Сестрица, — направляясь к выходу, он чувствовал в себе столько сил, будто собрался заключить побратимство сразу с десятком богатых спонсоров. — Кое-что я хотел сказать тебе уже давно: Жаклин, иди нахрен. И кстати, передай Карол и матушке точно то же самое: идите нахрен.
Иногда самое чистое наслаждение приносит банальная грубость.
Жань Сыюй сбросил вызов. Батарея телефона находилась на критической отметке, так что он просто выключил его. Глубоко вздохнув, он избавился от удушающего чувства петли на шее, оставленного разговором с Жаклин, и толкнул тяжелую деревянную дверь гостиной.
Под сопровождающие шаги слуги он быстро добрался до приёмной клуба.
Двери медленно отворились. Жань Сыюй с улыбкой на лице прикрыл глаза, чувствуя лёгкое удивление от представшей перед ним картины.
В сравнении с прочими залами клуба, пропитанными атмосферой старых денег, эта приёмная выглядела чересчур футуристично. Сложные многоуровневые перекрытия делали потолок неправдоподобно высоким, серебристо-голубые стены гармонично сочетались с заснеженным пейзажем за окнами, а перед тёмными диванами парил огромный экран. Слева без малейшего намёка на громоздкость расположилась сцена, способная вместить небольшое выступление, а в самом углу, аккурат напротив безупречно чистых панорамных окон, стоял серебристо-серый рояль Steinway.
За окнами же находился встроенный в стеклянный павильон парящий бассейн.
Упомянутый Джессикой французский шеф-повар вместе со своей командой деловито хлопотал за длинной барной стойкой. Жань Сыюй слегка наклонил голову, переведя взгляд на гостей.
В столь огромном помещении находилось всего три гостя.
Хотя нет, не только они. Тяжёлый взгляд, упавший на Жань Сыюя откуда-то сверху, дал отчётливо понять: здесь присутствует кто-то четвёртый.
Джессика расплылась в радостной улыбке при его появлении и жестом пригласила сесть, а закреплённый на её голове молодёжный новогодний ободок весело мерцал огоньками.
Жань Сыюй сделал шаг вперёд, приближаясь к единственному знакомому лицу. Честно говоря, молодой господин Жань прожил в роскоши два десятка лет и побывал на бесчисленных закрытых вечеринках; пусть он и никогда прежде не бывал в этом клубе, высокий статус заведения был ему прекрасно знаком.
Клубная система, старые деньги, неисчислимые своды правил — все присутствующие и гости обязаны соблюдать строгий дресс-код.
Но теперь побитый жизнью молодой господин Жань в своём единственном лёгком весенне-летнем костюме выглядел едва ли не самым подобающе одетым человеком здесь.
Остальные присутствующие были одеты донельзя просто — казалось, будто они собрались на студенческую вечеринку в общаге, а их непринуждённые манеры и позы выдавали близкие, абсолютно равные отношения. Никаких вечерних платьев, никаких баснословно дорогих украшений или строгих костюмов, а рождественский ободок на голове Джессики, как успел заметить Жань Сыюй, и вовсе был сделан вручную.
Быть может, от усталости у него начались галлюцинации? Жань Сыюй моргнул, сохранив на лице безупречную улыбку. Он перевёл взгляд на единственного мужчину среди гостей и сразу же узнал в нём метиса Пола, который вчера встречал Джессику.
http://bllate.org/book/25798/3083865
Готово:
