Готовый переклад Half-Yellow Plum Rain / Дождь из желтых слив: Вино разлуки: Розділ 19

(Ctrl + влево) Попередня глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Пятая Госпожа на мгновение задержала взгляд на его лице, а затем перевела его на Шэнь Хуайцзе. Она с едва уловимым любопытством окинула взглядом марлю на его пальцах, но Шэнь Хуайцзе, не меняясь в лице, продолжал резать сырокопчёную колбасу.

По другую сторону обеденного стола Чжао Исы пытался сдуть соль с картофельного оладья, но вместо этого сдул салфетку. Он наклонился за ней и вдруг заметил, что на щиколотке четвертой госпожи появилась вторая нить агатовых бусин. Разве такую вещицу не крутят в пальцах вместо грецких орехов? Почему она надела её на ногу?

Пока он размышлял об этом, до его слуха донеслись слова отца о том, что Мастер Фань Хуа уже прибыл в Англию и снял лавку в Чайнатауне, где гадает людям. Чжао Исы крепче сжал кружку с чаем — этот старый жулик поистине был неискореним.

В то же время лицо Шэнь Хуайцзе помрачнело. Переглянувшись с Пятой Госпожой, он отложил нож с вилкой и произнес:

— Старший брат, я слышал, что лавку в Чайнатауне сейчас днем с огнем не сыщешь. Почему бы нам не договориться с Мастером Фань Хуа и не выставить в его лавке несколько пейзажей эпохи Мин? Если кто-то из пришедших к нему за предсказанием выберет какую-то картину, мы продадим её им подешевле. Так мы сможем обзавестись полезными знакомствами.

Господин утер уголок рта, задумчиво посмотрел на него, а Шэнь Хуайцзе продолжил:

— Конечно, Мастера Фань Хуа тоже нужно отблагодарить. Может, отправим ему пару язщиков с изделиями из нефрита соуянь, привезенными из Куньмина?

Господин задумчиво протянул звук, и на его лице появилось довольное выражение:

— Отличная мысль! Я как раз ломал голову над тем, что никак не удается арендовать лавку, и эти несколько десятков язщиков с сокровищами пылятся без дела.

Шэнь Хуайцзе поднял чашку чая в знак легкого приветствия:

— Если старший брат доверяет мне, я целиком и полностью возьму это дело на себя.

Господин рассмеялся:

— Хорошо! Раз ты за дело берешься, я спокоен.

Он отпил глоток горячего чая, и его боковой взгляд упал на родного сына. Господин презрительно фыркнул.

Яркое солнце било прямо в лицо, но Чжао Исы было всё равно — он невозмутимо разрезал глазунью. Отец считал его никчемным ничтожеством далеко не первый день. До тех пор пока в ход не шли бамбуковые палки, ему было абсолютно всё равно, насмешки это или отвращение — на аппетит к пересоленной глазунье с жидким желтком это никак не влияло.

Съев последний кусочек яйца, Чжао Исы взял тарелку и ушел. На палубе стояло прекрасное солнце — англичане выглядели так, будто отроду не видели солнца, и сбились в кучу, распивая спиртное и горланя песни. Третья мама, не показавшаяся до этого на глаза, сидела в плетёном кресле и читала буддийские сутры. Рядом с ней стояли двое молодых слуг в камзолах с узором плывущих облаков — поговаривали, что босс Дэн специально ездил в Шаолинь, чтобы подобрать отцу прислугу. Правда это была или нет, но дядя Дэн всегда преувеличивал, за пять минут рассказывая на все восемь, а то и на двенадцать. Чжао Исы бросил на них еще один взгляд и свернул на другую дорожку.

Проходя по коридору VIP-зала, он услышал шепот слуг. Проявив осторожность, он шмыгнул за полутораметровую напольную вазу.

— Мы нонче Фанфан тоже еду несем? Что-то я сомневаюсь, что она доживет до ночи, — один из слуг уже семь лет отработал в поместье семьи Чжао, а северный акцент так и не изменился, так что Чжао Исы сразу узнал в нем прислугу из покоев Третьей мамы.

Другой слуга ответил:

— Я ей потом занесу яблок да апельсинов, хоть червячка заморить. Нехорошо человеку в путь отправляться на пустой желудок.

— Голодных призраков нынче пруд пруди, сестрица Цуйси, у тебя и впрямь сердце бодхисаттвы.

Слуга бесцеремонно ухватил служанку за руку, но та отбила её пощечиной и сказала:

— Мне отчего-то не по себе, как гляну на неё. Эх, подумать только, взять вот так сгубить человеческую жизнь... А Третья госпожа ночью от кошмаров не страдает?

Говоря это, она зашагала дальше. Чжао Исы изо всех сил втянул плечи, протиснулся в щель между вазой и стеной и услышал голос первого слуги:

— Туда ей и дорога! Кто просил её порчу накладывать и Четвертую госпожу травить? По мне так то, что господин оставил ей жизнь — уже благословение, намоленное в прошлых жизнях.

На лице служанки промелькнуло презрение:

— Ха, да уж накопила она заслуг в прошлой жизни! Иначе с чего бы ей то червей натравливать, то проклятиями бросаться? Почему Небеса до сих пор не покарали её небесной молнией?

Слуга возразил ей в спину:

— Сестрица Цуйси, а ты забыла, что Четвертая госпожа вчера говорила? Что люди делают, за тем Небеса следят. Погоди немного, вот перейдет она Мост Найхэ, Владыка Янь уж точно накажет такую неверную и неблагодарную тварь.

Едва он договорил, как оттуда донеслись голоса нескольких вусмерть пьяных англичан. Оба слуги тут же замолчали. Чжао Исы сложил руки перед грудью и мысленно принялся молить масляную картину с распятием на стене сделать так, чтобы эти иностранцы поскорее убрались подальше.

Возможно, Господь услышал его молитву, а возможно, хмельные англичане возжелали плотских утех: они засунули русской горничной за вырез платья несколько купюр, обняли за талию и, покачиваясь, побрели в свою каюту предаваться наслаждениям.

Завидев, что все разошлись, слуга потер подбородок и произнес:

— Однако ж есть у меня одна мысль, не знаю, стоит ли говорить.

— Ой, братец Лю Сы, да что тебе мне нельзя сказать? — служанка замедлила шаги и с улыбкой покосилась на него.

Слуга радостно придвинулся к ней и прикинул в воздухе расстояние в длину палочек для еды:

— И откуда же Сунь Фанфан набралась такого мастерства? Как это её угораздило додуматься навести порчу с помощью вышитых туфель, что Третья мама ей подарила?

Услышав это, служанка вздрогнула от неожиданности, а слуга тут же воспользовался моментом и обнял её за талию:

— Эй, а ты видела тех червей вчера? С полметра длиной! Если бы Четвертая госпожа не среагировала вовремя, через пару дней в гробу точно бы она лежала.

Служанка с наигранным недовольством шлепнула его по руке, но слуга на этот раз не отступил. Прижавшись к её плечу, он прошептал:

— По-моему, Четвертая госпожа у нас баба баситая, сразу разглядела неладное в её туфлях.

Чжао Исы находился от них в двух ступенях, слышно было плохо, а подходить ближе — неудобно. Прячась за перилами, он дождался, пока слуга отпустил служанку, но услышал, как тот говорит:

— А ты пробовала цветочные сладости? Слышал, они приносят благополучие.

Служанка надула губы:

— Мы же болтаемся посреди моря, откуда тут выпечка?

— А у меня есть! Четвертая госпожа перед посадкой на корабль специально просила меня купить в Монкоке.

На лице слуги красовалось самодовольное выражение. Чжао Исы мысленно потерял дар речи — братец, мы же секунду назад толком обсуждали червей-гу, с какой стати ты вдруг переключился на цветочные сладости?

Служанка вертела в пальцах платок и демонстративно ткнула в него пальцем:

— Ах ты, Лю Сы, да ты смеешь присваивать хозяйское угощение!

— Эй, я их на собственные деньги купил. Хочешь попробовать? — слуга поймал её палец и стал нежно тереть о собственную щеку.

Поколебавшись пару секунд, служанка кивнула. На его лице промелькнула насмешливая улыбка:

— Приходи ко мне в комнату сегодня вечером, я обеспечу тебе благополучие.

Чжао Исы остался стоять на месте — преследовать их дальше не имело никакого смысла. Он вернулся в гостиную, но ни отца, ни матерей там не оказалось. Он растянулся на диване, глядя на ослепительную люстру под потолком — ему почему-то казалось, что от малейшего покачивания корабля стеклянные шарики сорвутся вниз и насмерть раздавят его.

Перебравшись в угол, он тяжело смежил веки. Хотя загадки, что тяжелым грузом лежали на сердце последние несколько дней, вроде бы разрешились, на душе не было ни малейшего облегчения. Как ни крути, а окровавленные вышитые туфли садовника казались чем-то куда более сложным.

Третья мама уже объединялась однажды с Мастером Фань Хуа, чтобы навести порчу на Четвертую госпожу. Не пыталась ли она на этот раз отравить её снова, но, потерпев неудачу, свалила всю вину на садовника? Чем больше Чжао Исы думал об этом, тем более вероятным ему это казалось. Он выпрямился, желая расспросить садовника лично, но боялся спугнуть добычу. Сосредоточенно и сурово очистив апельсин, он решил: раз уж дошло до такого, сначала нужно дождаться вестей от убийцы, а потом уже строить дальнейшие планы.

Издалека заметив, что молодой господин Чжао ведет ожесточенный бой взглядом с единственным апельсином, Шэнь Хуайцзе невольно остановился. За спиной раздался голос Пятой Госпожи:

— А-Хуай, на что смотришь?

— Ни на что, — он торопливо отвел глаза. — Управляющий Лю велел мне пересчитать картины в каюте C009. Сестрица, я пойду.

Пятая Госпожа махнула рукой:

— Иди. Старайся чаще показываться на глаза Управляющему Лю. Хоть он и простой слуга, раз господин поручил ему опись всех семейных картин, значит, всецело ему доверяет.

Шэнь Хуайцзе слегка кивнул и спустился по лестнице. Чжао Исы просидел в гостиной весь день, а вечером разделил порцию картофеля фри с чайкой. Английский повар по-прежнему не жалел соли — сколько же воды должна была выпить эта чайка? Сам же он уже обнимал кружку, усердно запивая порцию за порцией пуэра.

Сходив несколько раз в уборную и глянув на палубу, он заметил, как океанские волны смывают последний розоватый отблеск заката у горизонта. Постепенно сгущалась темнота. Чжао Исы машинально отсчитывал время до встречи и незаметно задремал прямо на диване. Проснувшись, он обнаружил, что укрыт пледом. Кто его набросил, было неизвестно — явно не отец. У тех матерей и вовсе не нашлось бы столько доброты. В сердце Чжао Исы закралась робкая надежда: а вдруг это немой малыш укрыл его?

Уголки его губ приподнялись, и он взглянул на настенные часы в европейском стиле: приближалось время встречи с наемником. Выйдя на палубу и окинув взглядом окрестности, он поймал себя на том, что здешний пейзаж напоминает ему тусклое серое небо севера. Как далеко лежавa отсюда Пекин? Он не знал. Просто вдруг вспомнил день смерти старшего брата — небо было затянуто свинцовыми тучами, а дождь всё никак не проливался. Услышав страшную весть в классе, он примчался домой, и во всех глазах прислуги читался лишь страх. Мать уже выплакала все глаза в платок, а завидя его, без разбора бросилась вперед со словами, что он проклятая звезда. Тетка со стороны матери подпевала ей в сторонке, а отец восседал в кресле великого мастера: во взгляде старика сквозило не просто отвращение, а лютая ненависть.

На сердце было пусто, будто кто-то нанес мощный удар, оставив после себя зияющую, незаживающую дыру.

Чжао Исы тяжело вздохнул, заставляя себя смотреть вдаль. Одинокая чайка примостилась на поручнях вздремнуть, но стоило налететь морскому бризу, как она втянула крылья и с криком унеслась прочь. Вдали зажегся маяк. В тот же самый момент луна вынырнула из-за туч, и он поднял руку, заслоняясь от света, пока пароход не миновал гряду рифов и маяк не остался позади. Он разжал лаγонь — пролившийся на палубу лунный свет лежал мягко и совсем не резал глаза.

Чжао Исы прождал на палубе очень долго. Ноги у него онемели, и он топтался на месте, согреваясь. Море было спокойным, и в ночной тишине раздавались лишь шаги самого Чжао Исы.

К рассвету, когда небо на востоке посветлело, наемники так и не появились. В его душе зародилось недоброе предчувствие: неужели они погибли? Или его попросту обманули?

Ответа не было. Ветер растрепал пряди волос на лбу, Чжао Исы шмыгнул носом и решил вернуться в каюту, чтобы накинуть еще одну одежду. В коридоре было тихо. Он тер ладони, то и дело оглядываясь назад — ему чудилось, будто за ним кто-то наблюдает из темноты, но стоило повернуться в ту сторону, как оказывалось, что это всего лишь ваза.

Сделав еще пару шагов, он услышал за спиной чужие шаги. У Чжао Исы заалел холодок вдоль позвоночника, и он резко обернулся. Шаги позади становились все громче и отчетливей, до боли знакомыми. Пройдя мимо двух масляных картин, он поспешно приблизился и наконец разглядел человеческий силуэт.

Шэнь Хуайцзе? Что он здесь забыл? Дыхание Чжао Исы сбилось, и он замер на месте.

Шэнь Хуайцзе тоже явно остолбенел. Не успел он раскрыть рот, как Чжао Исы ухватил его за лицо с серьезным видом старого шанхайского дантиста, проверяющего зубы, и выпалил:

— Ты почему до сих пор не спишь?

У Шэнь Хуайцзе заныли зубы мудрости, и он оттолкнул его руку. Чжао Исы подался вперед, шаря руками, выудил из нагрудного кармана четырехлетней давности авторучку и протянул ладонью вверх:

— Опять молчишь? Тогда напиши мне.

http://bllate.org/book/25792/3083485

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Налаштування

Готово:

100.00% КП = 1.0

Завантажити як .txt
Завантажити як .fb2
Завантажити як .docx
Завантажити як .pdf
Посилання на эту страницу
Зміст перекладу
Интерфейс перекладу