Словно заметив людей, появившихся у входа в пещеру, шести-семиметровый мех развернулся, убрал длинный меч и, подобно преданному рыцарю, охраняющему принцессу, благоговейно опустился на одно колено перед Сюй Сихэ.
Следом на люк кабины меха опустилась дерзкая фигура Лу Сяоюня. Легкий ветерок шевельнул черную челку на его лбу, уголки глаз взметнулись вверх, а во взгляде, брошенном на окружающих проигравших, читалась природная колючесть и надменное презрение: — Вы проиграли.
Когда его взгляд упал на Сюй Сихэ, на лице появилась яркая, с едва заметным оттенком хвастовства улыбка.
Сердце Сюй Сихэ заколотилось в груди, внезапно охватившее его досадное чувство было вызвано тем, что он упустил столь захватывающий бой мехов.
Имя победителя в первой полевой симуляционной тренировке по мехам среди классов Альфа и Омега, разумеется, не нуждалось в озвучивании.
— Тот... можно половину призовых мне? — произнося это, Сюй Сихэ смущенно покраснел, опустив голову и потирая нос. В конце концов, он прекрасно понимал, что за всю симуляцию не внес ни малейшего вклада, и теперь требовать половину было откровенно бессовестно.
Но ему действительно так сильно нужны были деньги! Хотя работа в таверне Все Омеги была относительно легкой, ему приходилось терпеть домогательства со стороны многочисленных Альф и Бет.
Если бы не требование Сюй Цзыци срочно раздобыть десять тысяч звездных монет, он бы предпочел работу механиком на заводе.
Шумную, скучную, рутинную, но оставляющую на душе ощущение надежности.
Подумав о том, что тот наверняка нуждается в деньгах раз работает в таверне Все Омеги, Лу Сяоюнь без раздумий ответил: — Когда призовые выплатят, я переведу их тебе целиком.
— Можешь добавить меня в контакты в оптическом мозгу?
Он говорил с полной уверенностью, мысленно полагая, что на этот раз ответа нет он не получит.
Сюй Сихэ прикусил нижнюю губу, его глаза забегали, и он замялся: — Ты не мог бы прямо сейчас перевести эти деньги на мою банковскую карту? — Его охватила легкая тревога: он понимал, что эта просьба звучит слишком нагло.
Однако он прекрасно знал истинную натуру Сюй Цзыци: если бы Лу Сяоюнь перевел те пятнадцать тысяч звездных монет ему, они исчезли бы безвозвратно, как мясо, брошенное собаке.
Непомерные материальные запросы Омег постоянно давили на Бет, не давая им вздохнуть.
Услышав это, Лу Сяоюнь на мгновение помрачнел от разочарования, но всё же быстро и безоговорочно сделал перевод.
Глядя на баланс счета, где неожиданно обнаружился лишний ноль, Сюй Сихэ пересчитал цифры два или три раза, прежде чем схватить Лу Сяоюня за рукав и предупредить: — Ты перевел не ту сумму.
Не дожидаясь ответа от Альфы, Сюй Сихэ тут же отправил всю лишнюю сумму обратно.
Взгляд Лу Сяоюня стал еще мрачнее, он опустил голову, а его брови и глаза выражали глубокое расстройство и досаду.
Вдруг Сюй Сихэ почувствовал, как на него из соседнего угла упал чей-то чужой, едва уловимый изучающий взгляд.
Он тут же обернулся и встретился глазами с молодым мужчиной-Альфой в очках в тонкой золотой оправе. Обладая яркой внешностью и благородными манерами, тот, судя по всему, пользовался большим авторитетом — окружающие охраняли его, словно звезды луну.
Легко замешкавшись, Сюй Сихэ наспех кивнул ему в знак приветствия, смутно расслышав, как кто-то неподалеку почтительно назвал этого человека Первым принцем.
Глава 10
— Быть не может, занял первое место и всё равно недоволен? — Чэнь Нинхай приподнял бровь, с изумлением и насмешкой глядя на мрачное, угрюмое лицо Лу Сяоюня. — Ты до сих пор его не завоевал?
Получив в ответ свирепый взгляд исподлобья, Чэнь Нинхай не только не умерил свой пыл, но и с еще большим задором предположил: — Ты что, до сих пор даже его контакты в оптическом мозгу не добавил?
При этих словах лицо Лу Сяоюня сделалось чернее угольного котла, а от него самого во все стороны так и повеяло убийственным холодом, словно тот ничего не стоил.
Увидев, что попал в самую точку, Чэнь Нинхай затрясся от беззвучного смеха, едва сдерживая улыбку: — Вот уж воистину редкость, не думал, что в наши дни еще существуют такие Омеги.
— Ты случайно снова чем-нибудь его не обидел? Говорят, Омеги такие хрупкие.
Лу Сяоюнь нахмурился и возразил: — Он не похож на обычных Омег, он вовсе не хрупкий.
Хотя они находились в дикой местности, тот ни капли не капризничал, а напротив, проявил редкое для Омеги хладнокровие и решительность. При этой мысле его глаза сузились, тронутые искосками улыбки.
Чэнь Нинхай неожиданно хлопнул Лу Сяоюня по плечу и выдал сомнительный совет: — Разве в твоем оптическом мозгу не установлена новейшая функция полной записи звука? Почему бы тебе как следует не прослушать всё заново?
Он говорил это в шутку, но увидел, что приятель действительно открыл аудиофункцию на своем устройстве, подозрительно зыркнул на него и вотвил в уши наушники.
Чэнь Нинхай: «……» Ладно, будто ему самому сильно хотелось слушать — защищается от него, как от вора.
Следующие двадцать четыре часа Лу Сяоюнь провел в наушниках, внимательно прослушивая запись и заново переживая каждый момент.
В час ночи он вдруг заметил, что его собственное дыхание стало чуть чаще, а в ушах раздались звуки, напоминавшие приглубленное жевание и стоны. Его тело мгновенно оцепенело, нервы натянулись до предела, и тут же послышался другой успокаивающий голос.
Мягкие интонации, с которыми собеседник заговорил в ночной тишине, разительно отличались от его дневного холодного и отстраненного образа: он терпеливо уговаривал, расспрашивал, и весь он казался то ли растаявшей лужицей воды, то ли мягким облачком на краю неба.
Под конец прослушивания в памяти Лу Сяоюня настойчиво крутилась лишь одна фраза, полная беспомощности и нежной баловливости:
— Возьми поиграть.
— Ни лизать, ни кусать!
Уголки глаз Лу Сяоюня мгновенно покраснели, кровь забурлила в венах, на лбу вздулись вены, словно он претерпевал предельное напряжение. Ощущая жар собственного тела и всё еще не в силах противиться искушению, он прижал пальцы к очертаниям под одеялом и, смешивая это ощущение с доносящимся из головы шорохом, зажмурил покрасневшие глаза, воображая то нежное белоснежное лицо, а затем издал сдавленный стон.
Избавившись от избыточного физического напряжения, Лу Сяоюнь невольно почувствовал легкое сожаление.
Эх, если бы только была включена функция видеозаписи...
Посмотрев на уже крепко спящего Чэнь Нинхая, он принялся настойчиво толкать того в бок, а затем, поджав губы, с натянутым и нерешительным видом спросил: — Нинхай, как ты думаешь, когда Омега соглашается быть с Альфой?
Бедный Чэнь Нинхай спал мертвым сном, когда его внезапно выдернули из постели. Его сознание еще не проснулось, поэтому он раздраженно отмахнулся: — Мм? Ну, разумеется, когда он согласен лечь с ним в постель.
Брякнув это, он снова закрылся глазами и мгновенно провалился в сон, совершенно забыв о том, что только что сказал.
Однако Лу Сяоюнь, получив этот ответ, расплылся в улыбке, и на его лице появилось выражение, будто ледник под лучами солнца наконец-то начал таять.
*
Увидев поступившие на счет десять тысяч звездных монет, Сюй Цзыци, чье настроение в последнее время было хуже некуда, наконец-то почувствовал некоторое облегчение.
В этот день, входя в класс, он заметил, что многие Омеги смотрят на него с нескрываемой завистью. Среди них было немало представителей знатных семей, и их отношение к нему оказалось крайне враждебным — будто он совершил какое-то тяжкое преступление, вызвавшее всеобщий гнев.
То ли ему послышалось, то ли нет, но в обрывках разговоров вокруг то и дело мелькало имя Лу Сяоюня.
Пока он в растерянности размышлял об этом, к нему подсела одноклассница, с которой у него всегда были хорошие отношения, и завистливо протянула: — Цзыци, ну до чего же тебе везет! Мало того что тебя отправили на полевую тренировку, так еще и в одну группу с Лу Сяоюнем распределили.
Она хихикнула, добавив с двусмысленной интонацией: — Один Альфа, одна Омега, двое в изоляции... Между вами ведь точно что-то произошло?
Сюй Цзыци почувствовал себя совершенно сбитым с толку. Разве Альфой, которого ему назначили, не был деревенский нищеброд Джонс? С какой стати тот сменился на Лу Сяоюня?
Обладая чутким умом, он тут же заметил, что внимание большинства присутствующих приковано к нему. Даже Айвьер то и дело бросала на него косые взгляды.
Хотя в Федеральной звездной школе хватало выходцев из знатных семей, самой влиятельной среди них оставалась Айвьер — дочь действующего декана. Раньше она открыто добивалась Лу Сяоюня, но раз за разом получала отказ.
Ощущение того, что он находится в центре внимания и каждый его шаг у всех на виду, заставило тщеславие Сюй Цзыци раздуться подобно воздушному шару. Внутренняя тревога и страх мгновенно были загнаны на самое дно души.
Он нарочито опустил голову и произнес: — Ни... ничего не было. Несмотря на эти слова, его щеки покраснели, а на лице появилось смущенное выражение, лишь сильнее подогревавшее самые разные домыслы.
Айвьер, которая издавна считала Лу Сяоюня своей законной добычей, восприняла эти слова как личный вызов. Презрительно фыркнув, она бросила: — Некоторым Омегам стоит перестать строить несбыточные воздушные замки. Порог генеральского особняка очень высок.
Хотя Айвьер обращалась к своей приближенной, все в комнате прекрасно понимали, к кому именно адресованы эти слова.
Свита тут же подхватила ее реплику на разные лады.
— Именно, именно! Подумаешь, обычная учебная симуляция, нельзя ли поменьше забивать себе голову романтикой?
— Я ни за что не поверю, что Лу Сяоюнь падет до какого-то убогого Омеги из отдаленной звездной системы.
— Только посмотрите на подавляющий ошейник на его шее — это же устаревшая модель, которую давно сняли с производства.
— Лу Сяоюнь просто проявил рыцарскую заботу, он никогда не сойдется с ним.
— Да он сам наверняка к нему липл! Вы только посмотрите на эту фотографию, разве его улыбка не выглядит слишком соблазнительно?
……
Слушая эти слова, Сюй Цзыци побледнел, его пальцы задрожали, а напускная улыбка вмиг испарилась без следа.
В сердце затаилась обида на Сюй Сихэ: какая-то посредственная Бета посмела воспользоваться его лицом для собственных грязных соблазнений!
В этот момент из коридора донесся громкий шум, переросший в единую волну изумленных возгласов.
Сюй Цзыци, всё еще пребывавший в скверном расположении духа после недавних насмешек, раздраженно скосил глаза к выходу — и на мгновение остолбенел, увидев появившегося в дверях Лу Сяоюня с огромным букетом ярких роз в руках.
Всё, что последовало дальше, походило на сон. Он никак не ожидал, что всегда державший нос кверху и никого к себе не подпускавший Лу Сяоюнь с покрасневшими ушами и искренними словами признания сделает ему предложение.
— Сюй Цзыци, ты согласен стать моим парнем?
— Согласен! — Ощущая завистливые взгляды окружающих, Сюй Цзыци даже не стал раздумывать — заветное слово сорвалось с его губ само собой.
Он принял протянутые Лу Сяоюнем розы и взял того под руку, чувствуя себя так, словно поднялся на сцену за главным жизненным трофеем и теперь купался в лучах славы и собственного величия.
http://bllate.org/book/25788/3083190
Готово:
