Готовый перевод Failing to Pretend Innocence, I Conquered the Court / После провала притворства: Власть над двором: Глава 8

Цзи Цинхэ замахал руками, и мужчина больше не стал настаивать:

— Тогда будь осторожнее по дороге домой.

Цзи Цинхэ был уверен: в странном поведении князя Цина тоже крылся какой-то подвох.

Этот человек был добр к нему, поистине… слишком добр!

В груди неприятно защемило, возникло предчувствие, что они больше никогда не увидятся.

Глядя на мужчину, который вот-вот должен был скрыться из виду, он невольно поспешно окликнул его:

— Ваша Светлость!

Ло Яньхуэй обернулся. Цзи Цинхэ слегка пошевелил губами и, помедлив, произмолвил:

— Сегодня падает снег, не забудьте выпить имбирного отвара, чтобы согреться.

Юноша, закутанный в белоснежный плащ, стоял возле кареты — такой крошечный, точь-в-точь выскочивший из сугроба пушистый котенок.

Мужчина невольно улыбнулся:

— Спасибо тебе, Цинхэ~

Князь Цин назвал его по имени!

Всего один раз, но он запомнил.

Щеки слегка защипало, а уши и вовсе запылали алым пламенем.

Сидя в карете, Цзи Цинхэ все еще думал о только что произошедшем и принялся судорожно тереть щеки.

Он что, сошел с ума? С чего это он так возбудился из-за того, что тот просто назвал его по имени…

Ручной грелки не было на месте.

Должно быть, ее забрал князь Цин.

Цзи Цинхэ немного пожалел об этом. Сегодня стоило захватить грелку получше, а этой он уже давно пользовался.

Такое состояние продолжалось до самой полуночи, и лишь проснувшись на следующий день, он окончательно пришел в себя.

Благосклонность князя заставила его потерять всякое самообладание — судя по всему, его духовной выучки все еще было недостаточно.

Цзи Цинхэ наказал себя переписать словосочетание «самопознание» двадцать раз.

Зима выдалась бесснежной, но стоило холодам вступить в силу, как снегопад обрушился на город с такой неукротимой силой, что казалось, ему не будет конца.

Пару дней назад показалось, что он прекратился, но не тут-то было — снег повалил снова.

Цзи Цинхэ уже два дня не выходил из дома. Попадись он под этот уличный буран — и свалишься в постель на добрую половину луны, а рисковать он не смел. Управляющие принесли все бухгалтерские книги хозяину, а с текущими делами являлись прямо к нему в маленький дворик.

Цзи Цинхэ переделал все уроки, однако над парой заданий пришлось поломать голову, прежде чем он решился выписать ответ.

Решив дать мозгам отдых, он заварил розовое молочное чайное питье. Как раз выбирал из блюда мандарины, собираясь их запечь, как у ворот раздался стук.

В тихом дворике жили только кухарка да возница, а слуги у него не было, так что стук в дверь прозвучал на удивление резко.

Цзи Цинхэ отложил свитки на лежак и поднялся открыть.

— Кто там? — в щель приоткрытой створки выглянуло знакомое лицо.

Он замер. Этот человек казался… генералом Фань?

Фань Юй никак не ожидал, что дверь откроет сам хозяин дома, и его рука с визитной карточкой зависла в воздухе.

Цзи Цинхэ в недоумении уставился на него. Фань Юй слегка отступил в сторону, открывая вид на стоявшую позади карету.

— Князь пожаловал.

Князь Цин?

Цзи Цинхэ растерялся еще сильнее, но руки его тем временем сами собой распахнули створки до конца.

Великолепная карета с флагами княжеского поместья стояла прямо перед входом в переулок.

Улочки Вуи были слишком узкими, и княжеский экипаж не мог проехать внутрь. Несколько рослых коней фыркали, выпуская из ноздрей клубки густого белого пара.

Цзи Цинхэ увидел, как князь Цин отдернул занавеску, бросил взгляд в его сторону, тут же опустил ее, а затем и вовсе вылез из кабинки.

Возница подставил подножку, но князь даже не воспользовался посторонней помощью — в пару шагов сошел с повозки и быстро зашагал к нему.

Людей в переулке ходило мало, снег лежал слоем почти в дюйм толщиной, земля белела сплошным полотном, и передвигаться было крайне неудобно.

Поверх одежды на князе Цине сегодня был накинут темно-черный лисий плащ, а под нефритовой короной для волос скрывалось лицо с легкой улыбкой. Метель пронеслась мимо него, точно стремительный тигр, сбежавший с заснеженных вершин, источая подавляющую ауру.

Цзи Цинхэ испугался и поспешно потянулся за бумажным зонтом у двери.

Стоило ему сделать всего пару шагов, как мужчина уже оказался рядом.

— Зачем выскочил в таком легком наряде? На улице ведь снег идет!

Ло Яньхуэй единым движением перехватил зонт из его рук, раскрыл его над ними и, взмахнув лисьим плащом, привычным жестом увлек юношу под защиту своей одежды.

Под лисьим мехом и впрямь оказалось невероятно тепло — кажется, намного теплее, чем в его собственном плаще.

Цзи Цинхэ попытался высвободиться, но не смог: мужчина приобнял его за плечи, прижав еще ближе к себе.

Однако находиться рядом друг с другом вот так было… слишком уж интимно! Проходя мимо главного генерала, Цзи Цинхэ даже не смел поднять глаза, чтобы проверить выражение его лица.

Фань Юй не поднимал головы; лишь настороженно окинув взглядом окрестности, он бесстрастно застыл в стороне.

Стоило им войти во дворик, как Ло Яньхуэй отпустил его. Цзи Цинхэ с облегчением выдохнул и поспешил взять из рук гостя зонт, чтобы повесить его сушиться под навесом.

Ло Яньхуэй огляделся по сторонам. Раньше он думал, что это самое убогое жилище, но оказалось, что здесь скрывается свой собственный удивительный мир.

Дворик был очень маленьким, планировкой напоминал тихий ученый кабинет, состоящий всего из передней и задней комнат, но убран здесь был с изысканным вкусом. У стены зеленели стебли черного бамбука, а перед домом раскинулось огромное дерево красной сливы.

Ло Яньхуэю это пришлось по душе, и, указав на сливовое дерево, он с уверенностью произнес:

— Ты выбрал это место именно из-за него, верно?

Цзи Цинхэ кивнул.

Да, но не только из-за него — были и другие причины.

Впрочем, плетистая глициния позади дома была еще больше.

Когда он приехал сюда три года назад, стояло раннее лето, и цветы цвели пышным цветом. Свешиваясь с карнизов, они отражались в лучах заката поистине прекрасным зрелищем.

Внутри домика было теплее, чем на улице, но стоять во дворе все равно оставалось зябко.

Цзи Цинхэ поспешно пригласил князя в помещение, помогая повесить лисий плащ на вешалку для просушки. Он и сам-то таких роскошных вещей позволить себе не мог, поэтому ни в коем случае нельзя было испортить чужую ценность.

Шедший позади Фань Юй вместе с другими слугами внес несколько коробок. Они были завернуты в простую бумагу, но сами коробочки выглядели очень изящно.

Оставив поклажу у входа, люди тут же удалились, оставив князя Цина одного.

— Ваша Светлость, это… — Цзи Цинхэ не успел договорить, как собеседник прервал его жестом.

Князь Цин отмахнулся, давая понять, чтобы тот не обращал внимания на подарки.

В комнате и правда стало намного теплее, немудрено, что юноша обошелся всего лишь обычным халатом с круглым воротом.

Ло Яньхуэй направился к жаровне. Лежак был всего один, так что Цзи Цинхэ поднял книги, смахнул с сиденья невидимые пылинки и предложил гостю занять место первым.

Ло Яньхуэй не стал церемониться: мало того что он уселся, так еще и с неподдельным интересом уставился на печку.

— У Цинхэ отменный вкус. Мне еще никогда не доводилось пробовать запеченные мандарины. А что это тут варится? Кажется, закипело?

Цзи Цинхэ охнул, суетливо обернул ручку чайника тряпичной салфеткой и приподнял сосуд.

Из-за излишней поспешности он чуть не пролил кипяток себе на одежду.

Ло Яньхуэй испуганно перехватил у него чайник и заодно разлил питье по чашкам — себе и ему.

— Почему каждый раз, когда я тебя вижу, ты такой рассеянный? Смотри больше не обжигайся.

Цзи Цинхэ покраснел. Не до конца заживший ожог от ручки чайника снова напомнил о себе, и теперь ладонь слегка зудела.

Но он не смел показывать виду: в прошлый раз он уже заверил гостя, что все полностью зажило.

— Не стой столбом, садись тоже. Передо мной тебе незачем соблюдать церемонии.

Мужчина говорил и одновременно пододвигал чашку к нему.

Сегодня князь Цин облачился в лунно-белое повседневное платье с вышитым узором из сосны и бамбука, и, сидя на лежаке, он походил на отпрыска из обычной благополучной семьи.

Привыкнув видеть его в темных одеждах, Цзи Цинхэ все еще чувствовал себя немного неуютно при виде столь светлого и простого наряда.

Но этот человек словно специально каждый раз смягчал свое отношение к нему, да и улыбался теперь куда чаще прежнего.

Цзи Цинхэ неизменно казалось, что к нему этот человек относится совсем не так, как к остальным.

Прикусив губу, он послушно подтащил еще один табурет и присел у жаровни.

Князь потягивал чай, а юноша послушно сидел с чашечкой в руках, чувствуя себя таким же растерянным и беспомощным, как тогда в беседке.

— В те дни помощь Цинхэ очень тронула меня, я все думал об этом, и стоило моей ноге немного зажить, как я решил навестить тебя. Надеюсь, Цинхэ не рассердится на мой визит без предупреждения?

Рассердиться? Он — посмеет сердиться на князя Цина?

Во всем поднебесном мире вряд ли нашлся бы безумец, способный на такое.

Цзи Цинхэ даже не знал, что ответить, и, бросив взгляд на груду свертков у двери, почувствовал себя неловко.

— Это был лишь пустяк, не стоивший столь щедрых даров от Вашей Светлости.

Ло Яньхуэй не стал продолжать этот разговор, но вместо этого вытащил что-то из-за пазухи.

Вещь была бережно завернута в шелковый платок и хранилась прямо у сердца, отчего Цзи Цинхэ испытал еще большее недоумение.

Ах, это же его маленькая ручная грелка!

Простой парчовый чехол снаружи, судя по всему, тщательно выстирали, и даже белый мех кролика стал выглядеть на тон чище. Когда грелку протянули Цзи Цинхэ, она все еще была горячей!

Как вкусно пахло!

Аромат был куда приятнее тех белых угольков, которыми он пользовался обычно — судя по всему, здесь использовался особый ароматический уголь.

Внутрь добавили редкие подносные благовония вроде ладана и борнеола, а также смешали их с тем агаровым деревом, которым князь Цин пользовался изо дня в день.

От согревающего тепла такого угля на одежде не оставалось запаха гадины, а вместо него разливался легкий, умиротворяющий шлейф тонких благовоний.

— Я пришел вернуть тебе твою вещь.

Однако вместо радости от обретения утраченного Цзи Цинхэ испытал лишь странное чувство.

Экая безделица — ручная грелка, а мужчина отнесся к ее возвращению с таким излишним трепетом.

Неужели он не хочет оставаться у меня в долгу? Вот и спешит вернуть всё с лихвой, боясь, что я преследую какие-то корыстные цели?

Цзи Цинхэ поневоле думал именно об этом.

Ло Яньхуэй видел, как юноша в упор смотрит на него, и прочесть его мысли не составляло никакого труда.

Он уже успел навести справки об этом юноше.

Известный на весь Гоцзыцзянь талантливый ученый, человек гибкий и искушенный в делах, о котором все старые мудрецы отзывались исключительно с похвалой.

Однако никакой хитрой изворотливости он в нем не заметил — перед ним сижал лишь глуповатый котенок, у которого все мысли были написаны на лице.

Мужчина невольно издал короткий смешок и, протянув руку, ущипнул худенькую щеку юноши:

— Думаешь, я преследую какие-то скрытые цели?

Это прозвучало слишком прямолинейно, но Цзи Цинхэ не мог покривить душой и ответить «нет».

Он потер щеку, на которой все еще ощущалось тепло чужих пальцев:

— Студент… просто хочет знать причину.

— Потому что Цинхэ замечательный. Рядом с тобой мне тепло и спокойно, и я хочу быть ближе к тебе.

С этими словами Ло Яньхуэй поднял с пола лист бумаги со словом «самопознание» и протянул его юноше:

— Цинхэ прекрасен во всем, и тебе не в чем себя корить.

Эти слова прозвучали так, будто он ничего и не сказал, но у Цзи Цинхэ от них снова запылали уши.

Ло Яньхуэй мягко улыбнулся ему, и взгляд его был полон искренности.

Приезд князя озарил убогую обитель ярким светом.

Но поскольку Цзи Цинхэ постоянно читал здесь книги и сверял счета, в книжном кабинете царил некоторый беспорядок.

Ло Яньхуэй с неподдельным любопытством оглядывал убранство комнаты и даже принялся вертеть в руках безделушки на многоярусной подставке.

По мнению Цзи Цинхэ, это был лишь хлам и всякая всячина, но князю Цину все казалось крайне занимательным.

На полках были аккуратно расставлены книги самых разных толков и направлений, а также географические карты и трактат Описание водных путей.

Эту вещь было не так-то просто достать, к тому же она относилась к числу запрещенных к прочтению книг. Судя по потрепанному виду, фолиант насчитывал немало лет и, по всей вероятности, происходил из личной библиотеки главы императорских советников, что, впрочем, вполне укладывалось в рамки разумного.

http://bllate.org/book/25785/3082943