Готовый перевод Failing to Pretend Innocence, I Conquered the Court / После провала притворства: Власть над двором: Глава 7

Ло Яньхуэй взмахнул рукой, по-прежнему ни о чем не беспокоясь.

— Давно не был в столице, захотелось прогуляться повсюду. Стоит им увязаться следом, как мне сразу становится неуютно, ну и... не уследил. Ха-ха, не сочтите за смешное.

Куда уж Цзи Цинхэ смеяться — он даже ответить толком не осмеливался. Его взгляд лишь то и дело блуждал, снова и снова останавливаясь на ушибленной лодыжке.

Как же это тревожило: не пострадала бы кость.

Знакомы они не были, да и положение у них разное.

Будь на его месте Му Хаоань, он бы непременно заставил человека снять обувь и всё осмотрел!

А взгляд Ло Яньхуэй тем временем опустился на его руки:

— Рана зажила?

Цзи Цинхэ на мгновение растерялся:

— Уже почти.

Корочка образовалась, но рана всё ещё немного побаливала.

Ло Яньхуэй кивнул, и его внимание привлек стоявший на столе десерт.

От него исходил нежный сладкий аромат, цвет тоже был заманчивым, а сами сладости — изящными и мелкими, похоже, угощение для благородных девиц.

Ло Яньхуэй почувствовал себя слегка неловко.

— Я... могу попробовать?

Пара полных ожидания глаз упрямо уставилась на Цзи Цинхэ, отчего тому стало донельзя стыдно.

Все мысли об ушибленной ноге мгновенно вылетели у него из головы, и он поспешно пододвинул весь короб с лакомствами прямо к собеседнику.

— Прошу вас, Ваше Высочество.

Вот только жаль, в коробке лежала всего одна пара палочек.

Цзи Цинхэ искренне корил себя за то, что не попросил управляющего дать еще одну: подумать только, такому сановному князю приходится унижаться и брать еду руками.

Ло Яньхуэй ни капли не смутился и той самой парой палочек с тарелки отправил прямо себе в рот кусочек, даже не думая соблюдать приличия.

Старое лицо Цзи Цинхэ покраснело, он несколько раз сжал губы, собираясь сделать замечание. Но, видя, с каким аппетитом тот уплетает за обе щеки, ему пришлось проглотить слова обратно.

— Садись же. Стоишь тут — прямо как будто я занял чужое место.

С этими словами он подвинул коробочку обратно в сторону юноши.

Деваться было некуда, пришлось послушно сесть рядом за стол, хотя к палочкам он больше не прикасался.

Только теперь у Цзи Цинхэ появилась возможность как следует разглядеть внешность князя Цин.

Чистый ветер, ясная луна, сдержанный и невозмутимый. В отличие от мужчин из Шэнцзина или земель Цзяннаня, князь Цин держался непринужденно и свободно, а от всей его фигуры весло дикой, необузданной силой.

Присущая ему от рождения благородность была глубоко скрыта внутри, и в каждом его движении сквозили изящество и невозмутимость.

Привыкшая годами сжимать меч рука теперь держала сладости — эта картина выглядела на редкость комично.

В этом чувствовалось что-то вроде свирепого тигра, внюхивающегося в нежные розы.

Взгляд Цзи Цинхэ невольно следовал за запястьем собеседника: связка четок из зеленого сандала перекатывалась туда-сюда из-под наполовину скрытого рукава.

Потерянные им несколько дней назад чётки, казалось, нашлись.

Князь Цин их подобрал? Знал ли он, чья это потеря? И зачем этому человеку носить чужие чётки?

Это были самые обыкновенные чётки, просто у него вошла в привычку перебирать их, когда он размышлял над задачами, да и кисточка на них была не сказать чтобы очень красивая.

Цзи Цинхэ сглотнул ком в горле, на миг вовсе потеряв дар речи.

Собеседник, похоже, и впрямь обожал эти сладости: съев один кусочек, он снова указал на стоявший на столе бамбуковый тубус.

— Это можно пить?

Другой на месте этого Северо-Западного князя давно бы со страху в штаны наложил. Цзи Цинхэ же, наоборот, находил этого человека простодушным и наивным — совсем не таким страшным, как ходившие о нем слухи.

Сочтя за лучшее самому налить чашку, он, видя неподдельный интерес гостя, даже рассказал, как готовится молочный чай.

Он сладковатый, и молоко не такое хорошее, как дают монгольские яки с Северо-Запада.

Но аромат получается отменный — если заварить его на чае Сиху Лунцзин, вкус обретает совершенно особый оттенок.

Ло Яньхуэй наконец отложил палочки, и Цзи Цинхэ вовремя протянул ему шелковый платок, чтобы тот вытер руки, ухаживая за ним с предельным вниманием.

Он просто смотрел на тощего юношу, окинув его оценивающим взглядом — точно так же, как и тогда.

Неужели он собирается наесться одними сладостями вместо нормального обеда?

Телосложение слишком хрупкое.

Словно придирчивая кошка?

Мм, а эту кошечку прокормить окажется непросто...

От столь придирчивого взгляда собеседника по спине побежали мурашки, и Цзи Цинхэ прикусил губу, не понимая, чем снова насолил этому грозному духу.

Потерпев немного, он все же решился подать голос:

— Ваше Высочество, может, студенту сходить к вам в поместье и позвать кого-нибудь?

Но наевшийся и напившийся негодник явно не горел желанием двигаться.

— Ничего, я немного отдохну, и хватит. На улице снег, скользко — как бы твое хрупкое тельце тоже не грохнулось.

Цзи Цинхэ неловко потер нос, смутно ощущая, что в словах этого человека кроется скрытый смысл.

Князь Цин уходить не собирался, так что и ему оставалось лишь сидеть сиднем. Глядя на то, как за беседкой валит все более густой снег, он невольно понадеялся, что дядя Нин поскорее подаст повозку.

Ло Яньхуэй спросил:

— Я такой страшный?

Кошечка помотала головой.

Ло Яньхуэй:

— Тогда почему ты сел так далеко?

Кошечка придвинулась ближе.

На сей раз Ло Яньхуэй остался доволен и сам лично налил Цзи Цинхэ чашку чая.

Так они и сидели в беседке, любуясь снегом, попивая чай и беседуя.

Ло Яньхуэй завел разговор о делах Гоцзыцзяна, и Цзи Цинхэ отвечал крайне осторожно.

Поразмыслив, тот снова завел речь о только что съеденных сладостях, и когда язык развязался, Цзи Цинхэ заметно расслабился.

Разговор потёк непринужденнее — от лавок до дел в Цзяннане.

Голосок у Цзи Цинхэ был мягким, речь — размеренной, и Ло Яньхуэй слушал его с неизменным удовольствием.

Цзи Цинхэ и представить не мог, что князь Цин любит слушать подобные житейские мелочи, и за разговорами время пролетело незаметно.

Стоило повернуть голову, как Нин Фу уже запряг лошадь и явился за ним.

Цзи Цинхэ поспешно поднялся, но Ло Яньхуэй тоже последовал за ним и даже помог сложить со стола коробочки с едой.

Расскажи об этом тем любителям посплетничать, что судачили целыми днями, — вряд ли бы хоть кто-то в это поверил.

И это было еще не всё: в одной руке Цзи Цинхэ держал лакомства, другой поддерживал собеседника, а подмышкой зажал оба зонта, с выражением лица человека, столкнувшегося с величайшей угрозой.

Ло Яньхуэй нес в руках пышущую теплом жаровню и невольно заваливался набок, почти всем весом прислонившись к юноше.

Цзи Цинхэ ступал с трудом, но старался изо всех сил поддерживать гостя, заранее высматривая дорогу, смертельно боясь усугубить травму его ноги.

К счастью, повозку удалось подвести прямо к беседке, иначе этот отрезок пути наверняка вымотал бы из Цзи Цинхэ все душу.

Нин Фу не знал князя Цин в лицо, да и сам Цзи Цинхэ не смел раскрывать его личность, велев лишь сначала отвезти гостя в поместье, а уже потом возвращаться за ним.

Услышав это, Ло Яньхуэй взбунтовался.

Кучер попытался помочь ему забраться в экипаж, но он отказался, лишь вопросительно уставившись на Цзи Цинхэ.

— Ты не едешь? Разве нам не по пути?

Во время беседы Цзи Цинхэ уже упоминал, где находится его небольшой дворик. И надо же было такому случиться, что княжеское поместье располагалось на той же самой длинной улице.

Но как Цзи Цинхэ мог осмелиться ехать с ним в одной повозке?

Его экипаж был до крайности мал: стоило положить туда лишний короб с книгами, как становилось тесно донельзя. Му Хаоань уже много раз поднимал его на смех — во всем Гоцзыцзяне повозка Цзи Цинхэ считалась самой убогой.

Для одного человека в самый раз, и Цзи Цинхэ вполне ее ценил. Кто же знал, что сегодня в ней придется ехать князю Цин?

Знал бы — давно ее сменил. Дал бы даже выстелить внутри мягким гусиным пухом, чтобы тому было удобно прислониться.

Стоило Цзи Цинхэ покачать головой, как князь нахмурился.

— Если ты не едешь, то и я не сяду. Ты что, всерьез думаешь, будто я привык занимать чужое место?

Князь Цин, похоже, всё еще переживал из-за их недавнего сидения в беседке.

Но Цзи Цинхэ никак не мог оправдаться: этот человек ел его еду, пил его чай, вел с ним задушевные беседы, словно старый друг, и теперь выходило, будто это сам Цзи Цинхэ держится отчужденно.

Говоря это, Ло Яньхуэй даже взял зонт, делая вид, что собирается уходить, и хромота, с которой он это проделывал, заставила сердце Цзи Цинхэ сжаться от страха.

Видя, что тот и вправду рассердился, ему пришлось поспешно дать согласие. Уговорами вернув упрямца обратно, он бережно помог ему подняться в повозку, а следом юркнул внутрь сам.

Пространство внутри и впрямь оказалось крошечным: сидя рядышком, они неизбежно соприкасались коленями.

Только что под снегом, они оба пропахли сыростью и холодом. Он уже хотел было немного сжаться и отодвинуться к окну, как его снова дернули за руку.

— Чего ты? Словно это я тебя обижаю. Давай погреемся вместе, еще не хватало простудиться.

С этими словами он прямо-таки схватил руку Цзи Цинхэ и прижал к жаровне, а свою ладонь наложил поверх его кисти!

Сердце Цзи Цинхэ в тот же миг подскочило к самому горлу, а стук в груди сделался оглушительным.

Его охватило странное оцепенение — он словно не понимал, где находится, чувствуя всё происходящее как нереальный сон, однако тупая боль в ладони ежесекундно возвращала его к действительности.

Словно желая сильнее убедить его в реальности происходящего, колесо повозки наехало на неровность, и экипаж сильно тряхнуло.

Цзи Цинхэ качнуло к оконной раме, и он тут же приложился об нее лбом.

Шишки не будет? Зато повеяло теплом.

Он потрогал лоб и неожиданно коснулся чего-то мягкого.

— Ударился, больно?

Цзи Цинхэ коснулся тыльной стороны мужской руки.

Тот подставил ладонь, смягчая удар, и его длинные пальцы бережно поглаживали его висок, совершая на редкость осторожные движения.

Красивое лицо находилось совсем близко — он даже разглядел мелкие пушинки на щеках мужчины, шевелившиеся от каждого выдоха.

В носу по-прежнему стоял тот же легкий аромат сандала. Древний и бесконечно далекий.

Цзи Цинхэ почему-то почувствовал, что во рту у него пересохло.

Собеседник быстро отпустил его и снова сел рядом плечом к плечу. Больше они не произнесли ни слова, просто тихо сидели, глядя на падающий за окном снег и на суетящуюся толпу прохожих, и ни один не знал, что творится в голове у другого.

Звон верблюжьих бубенцов снаружи казался отголоском далеких северных пустынь — тихим и безмятежным, и ехать под него было на удивление приятно.

Больше никаких происшествий не случилось, и повозка благополучно добралась до ворот княжеского поместья.

Цзи Цинхэ торопливо выскочил наружу, чтобы доложить о прибытии, а после послушно застыл в ожидании у экипажа.

Глядя на снующих туда-сюда людей в сопровождении многочисленной стражи, он чувствовал себя посторонним зрителем.

Назло ему князь Цин решил втянуть его во всё это и, словно дразня, снова протянул руку.

На глазах у всех юноша растерянно поднял голову. Мужчина, опустив взгляд, смотрел на него, слегка приподняв ладонь, будто подгоняя.

Цзи Цинхэ твердо решил, что сегодня он проснулся как-то неправильно.

Но в чем именно заключалась ошибка, он понять не мог.

Пришлось, как и прежде, покорно и бережно помочь тому спуститься и передать в руки старого управляющего.

Стоявший неподалеку грозный начальник стражи бросил на него взгляд и вежливо кивнул, совсем не напоминая свирепого демона из страшных историй.

Стоило князю Цин прихрамывая ступить на землю, как у ворот поместья поднялась страшная суматоха.

Однако мужчина, уже поднимавшийся по ступеням, словно о чем-то вспомнив, обернулся и улыбнулся ему:

— На улице метель, зайди погреться, прежде чем ехать дальше?

Алые ворота, высокие стены, а стоящая у входа пара каменных львов высотой почти в сажень — всё это безмолвно подчеркивало пропасть между их положениями.

http://bllate.org/book/25785/3082942