Такая истовая преданность просто леденила душу, в машине словно даже стало прохладнее.
Рука Сюй И невольно дрогнула.
— Цсс… — Цинь Мучуань тут же шумно втянул воздух.
— Вот видишь: не разрешаешь говорить — я пытаюсь замолчать, разрешаешь говорить — тебе не нравится, послушав, ты остаешься недоволен, а будучи недовольным, еще и зыркаешь на меня! Посмотрел — и ладно, так нет, чтобы утешить, ты еще и сыпешь соль на мои раны!
Цинь Мучуань поморщился от боли и чуть отодвинулся в сторону:
— Да уж, ну и ну, до чего же мстительный народ пошел.
—…
Сюй И был не спасителем человечества, чужих жизней не проживал и судить чужие жизненные принципы не собирался, поэтому наскоро отговорился первою попавшейся отговоркой:
— Я не специально, просто рука немного затекла.
Цинь Мучуань тем временем уже закончил с дезинфекцией, вытянул из пакета тюбик с мазью и бросил на него неопределенный взгляд:
— Затекла… Вчера отжимался слишком «усердно»?
Сюй И сперва опешил от неожиданности, но быстро догадался по его ехидной ухмылке, на что именно тот намекает, и от одной этой мысли у него едва ли не уши завяли:
— Проваливай.
— Чего это ты строишь из себя недотрогу… — пробормотал себе под нос Цинь Мучуань и, заметив, что тот сейчас взорвется, поспешно добавил: — Ладно-ладно, моя вина, ты не строишь, ты и правда… недотрога.
Он намеренно не договорил последнее слово, и это выглядело вовсе не как извинение, а скорее как вызов.
Грудь Сюй И чуть вздымалась. Он уже хотел было бросить в ответ: «Тоже мне, нашел о ком голову ломать», — но прикусил губу и промолчал. Цинь Мучуань ничем не отличался от тех наглых вредных детишек в классе: чем больше отступаешь, тем сильнее он борзеет. Нужно держать его в узде.
— У меня нет привычки выносить подобные вещи на обсуждение, особенно с малознакомыми людьми.
Малознакомый человек: «…»
— К тому же, — Сюй И бросил ватную палочку в мусорный пакет, откинулся на спинку водительского кресла и с насмешливой улыбкой посмотрел на него, — только такой девственник, как ты, может рассуждать о недотрогах. Те, у кого уже был опыт, говорят совсем о другом. Мне с тобой не о чем разговаривать, понятно?
Бодхисатва
Сюй И, должно быть, думал, что отчитывает его, но Цинь Мучуань видел в этом лишь высшую степень соблазна зрелого мужчины: боже мой, да он же упрекает меня в том, что я недостаточно развязен.
Разве это не сексуальное приглашение?
Разумеется, он не был погружен в свои фантазии целиком — крошечная часть его разума оставалась трезвой и напоминала:
Насилие — это преступление.
Быть любовником — позорно.
У нас будет светлое будущее.
Он многозначительно усмехнулся:
— И правда не понимаю. Не мог бы уважаемый учитель Сюй, пестующий умы, просветить меня, как простому смертному стать чистейшей воды праведником?
— Требуется ли нанять репетитора? Я уважаю знания и готов платить.
Сюй И бесстрастно ответил:
— Требуется применить семейный метод воспитания.
— Не слишком ли это возбуждает? — задумчиво протянул Цинь Мучуань, разглядывая его. — И надо же, ни за что бы не поверил, что ты из таких. Неужели работа учителем так сильно треплет нервы?
Ни единого матерного слова, но сплошная грязь и пошлость.
—…
Сюй И пожалел, что вообще ввязался в эту словесную перепалку. С Цинь Мучуанем они и впрямь едва знакомы, проще было просто игнорировать его.
Но Цинь Мучуань и вправду невероятно раздражал.
Хуже любого несносного ребенка.
И психическое состояние у него явно хромало.
Рядом с ним чертовски трудно было сдерживать желание высказаться.
Сюй И решил применить тактику отступления для последующего наступления:
— Беру свои слова назад. Ты прекрасно во всем разбираешься, это я ничего не понимаю.
—…
Прежде чем Цинь Мучуань успел снова открыть рот, Сюй И распахнул дверцу машины и шагнул длинными ногами наружу:
— Я пойду покурю, а ты мажься спокойно.
Выкурив сигарету и немного успокоившись, он вернулся в машину. Цинь Мучуань уже закончил мазать лицо и заклеил ссадины пластырем; его избитую щеку прикрывал гелевый патч от отеков, а с сиденья он успел выудить черную одноразовую маску и нацепить ее.
Увидев, что тот вернулся, он беззастенчиво поинтересовался:
— Есть кепка?
— Нет, — ответил Сюй И. — Если хочешь, можешь купить по дороге.
— Ладно.
— Куда едем? — снова спросил Сюй И. — Называй точный адрес, иначе высажу тебя прямо здесь.
Протест Цинь Мучуаня увял на корню, едва успев родиться. Он походил на запертую в клетке рыбу-фугу: ненадолго раздулся, но прутья клетки не позволили ему увеличиться еще сильнее, и пришлось покорно сдуться.
— В отель Хуанья.
Сюй И завел мотор:
— Цинь Лэтун тоже будет жить с тобой в отеле?
— Не мог бы ты перестать говорить о том, чего я не хочу слышать, — убитым голосом пробормотал Цинь Мучуань, прислонившись лбом к дверце машины.
Сюй И продолжил гнуть свое:
— Няню уже нашел?
Цинь Мучуань:
— Если ты так сильно переживаешь, я могу отписать его тебе, будешь ему дядей.
Сюй И искренне считал, что в душе Цинь Мучуань все еще оставался сущий ребенок, совершенно не умевший справляться со своими эмоциями:
— Хоть я и не знаю, что у вас за ситуация в семье, но раз уж тебе о нем заботиться, нет смысла делать это с такой кисшей миной.
— Терпеть не могу эти сопливые нравоучения! — Цинь Мучуань в отчаянии схватился за голову и стал легонько стучать ею о боковое стекло. — Хватит насиловать мои уши и мой желудок! Отныне при одном виде курицы меня будет тошнить. И как мне теперь жить, учитывая, что я обожаю жареную курочку?
— Смилуйся, умоляю.
—…
Видя, как он мучается и как жалко выглядит, Сюй И на мгновение почувствовал себя каким-то злодеем.
Ладно.
Цинь Мучуань и так сегодня пострадал, был не в духе, да еще и позволил увидеть себя в столь жалком виде. Стоит ли говорить что-то еще — выйдет только хуже, лучше дать ему прийти в себя.
Сменив тему, Сюй И спросил:
— Какую музыку ты любишь? Можешь подключить Bluetooth и включить что-нибудь свое.
— Поставь то, что обычно слушаешь сам, — ответил Цинь Мучуань. — Заодно расширю кругозор, поищу чего-нибудь новенького в других стилях.
Эти слова прозвучали на удивление приятно.
Сюй И покосился на него: как ни крути, а эмоциональный интеллект Цинь Мучуаня то и дело давал о себе знать в самые неожиданные моменты.
Дальнейшая дорога прошла относительно мирно.
Проезжая мимо торгового центра, Сюй И быстренько купил белую бейсболку для Цинь Мучуаня, который совершенно не горел желанием разгуливать с побитым лицом.
Когда машина остановилась у входа в отель, Цинь Мучуань отстегнул ремень безопасности:
— Учитель Сюй, до тех пор, пока раны полностью не заживут, ты, пожалуй, меня больше не увидишь.
Сюй И на секунду замер. Хоть у Цинь Мучуаня и были сплошные поверхностные повреждения, за пару-тройку дней они не пройдут. Кто тогда на следующей неделе будет возить Цинь Лэтуна в школу и забирать обратно?
— Ты…
Сюй И даже растерялся, стоит ли вообще спрашивать: он уже понял, что Цинь Мучуань обладал на редкость чувствительной кожей, а заодно и стандартными комплексами богатых избалованных сынков и людей из высшего общества — воспринимал только лесть.
— Цинь Лэтуна я пока оставлю на своего ассистента, — улыбнулся Цинь Мучуань. — Я же не стану платить злом за добро и доставлять тебе лишние хлопоты. Впрочем…
Цинь Мучуань вылез из машины с пакетом лекарств в руках, оперся ладонью о дверцу и, окинув его злорадным взглядом, подмигнул:
— Сюй И, ты еще пожалеешь, что позволил мне сесть в машину, потому что… я — огромнейшая заноза в заднице.
Сюй И невозмутимо парировал:
— …А у тебя неплохая самокритичность.
Сюй И не имел привычки заранее изводить себя тревогами: придет беда — откроем ворота, а о том, что уже сделано, жалеть бесполезно. Поэтому слова Цинь Мучуаня ничуть на него не повлияли.
Вернись всё назад, он всё равно не смог бы просто уехать и бросить раненого Цинь Мучуаня. Тут сыграли роль и Цинь Лэтун, и его собственные принципы.
Когда Цинь Мучуань поднялся в свой эксклюзивный люкс в отеле, Чжоу Хэн уже ждал его. Увидев его лицо без кепки и маски, помощник изумленно ахнул:
— Что случилось?!
Цинь Мучуань ответил с легкой небрежностью:
— Совершил каминг-аут и взорвал клан Цинь.
Чжоу Хэн нахмурился:
— Тогда почему ты не спрятался? Зачем Цинь Мучуаню вообще терпеть заскоки клана Цинь?
Цинь Мучуаню было всё равно:
— Моя матушка тоже там была. Это она меня отходила, просто для вида.
В этот момент на нем не осталось и следа ребячливости, которую он выказывал перед Сюй И. Он четко и методично принялся отдавать распоряжения по работе:
— Вернусь в офис только тогда, когда полностью поправлюсь. Понедельниковую планерку проведешь сам, важные совещания — по видеосвязи. Что касается Цинь Лэтуна, проинструктируй как следует няню, пусть заступает как можно скорее.
— Хорошо, — Чжоу Хэн на секунду замялся, снедаемый любопытством: — А как ты вообще вернулся?
— Он меня подвез, — Цинь Мучуань небрежно швырнул пакет с покупками на журнальный столик. — И даже купил мне лекарства и кепку.
Чжоу Хэн прекрасно понял, кого именно тот имеет в виду под словом «он», но все же удивился:
— С чего это он оказался у той виллы?
— Наверное, заметил, что Цинь Лэтун был не в духе, вот и решил навестить, проверить… — Цинь Мучуань пожал плечами, его улыбка была странной, почти хищной, а кончики клыков, казалось, сверкнули на свету. — Неудивительно, что все так любят Бодхисаттву: свет озаряет всё вокруг, одно мгновение — и ты снова молод. Разве кто-то сможет устоять?
Чжоу Хэн: «…»
Сдается мне, у него крыша окончательно поехала.
— Он купил мне вещи, а я до сих пор не перевел ему деньги. Какой подарок сделать в ответ? — Цинь Мучуань потер подбородок, немного подумав и выдав: — Сходи-ка подготовь два набора косметики, сойдет за презент, чтобы помочь ему порадовать девушку.
У Чжоу Хэна расширились зрачки: у него появилась девушка?!
Может, сжалишься и оставишь человека в покое?
Чжоу Хэн мысленно зажег свечку за упокой души Бодхисаттвы: извращенец уже на подходе, беги, пока не поздно.
Поразмыслив немного, Чжоу Хэн всё же решил, что подставлять ни в чем не повинного человека нехорошо — Виктор, судя по всему, снова выдал очередной приступ. И тогда он осторожно намекнул:
— Доктор Анна говорила, что вы уже давненько ей не отвечали.
Цинь Мучуань бросил:
— Я в одностороннем порядке объявил себя исцеленным, она мне больше не нужна.
—…
Какой пациент сам объявляет себя исцеленным?
Однако Victor хворал далеко не первый день.
Несколько лет назад, в тот самый день, когда Чжоу Хэн пришел устраиваться к Виктору ассистентом, помимо вопросов по работе, тот задал ему всего два:
— Вы убежденный холостяк?
Чжоу Хэн кивнул:
— Да.
— Прекрасно. Запомните: я для вас — сам бог.
—…
Тогда Чжоу Хэн подумал про себя: ну ладно, у тебя есть деньги, ты важная птица, хоть нефритовым императором себя назови — мне плевать. И лишь позже он понял, что Виктор болен, и болен тяжело.
Чжоу Хэн даже не знал, как описать этот недуг, ведь абсолютным лекарством от болезни Виктора было бы стать кем-то вроде Асии, богов ветра и дождя или повелителей грома и молний — божествами, управляющими погодой.
Стоило ему лишь пошевелить пальцем — и он мог заполучить всеобщее пристальное внимание, бурную реакцию, полное бессилие противников и беспрекословное подчинение.
В какой-то момент Чжоу Хэн даже подумывал об увольнении — ему хотелось держаться от безумца подальше. Но безумец оказался слишком умным и раскусил его намерения насквозь.
Поэтому в один прекрасный день Чжоу Хэн «случайно» наткнулся на документ под названием План альтернативного поиска лекарства Виктора. В этом плане черным по белому перечислялись несколько способов привлечь внимание, включая, но не ограничиваясь следующими: создание масштабной паники и беспорядков, эксперименты со смертельными способами на грани безумия, обнажение доселе сокрытых тайны высшего света и целенаправленное создание проблем для окружающих…
http://bllate.org/book/25773/3081354
Готово:
