Однако Сунь Шуан был не слишком склонен отвечать, его слова прозвучали коротко и несколько небрежно. На лице его сохранялось спокойствие, но в голове роился безумный хоровод мыслей.
Разве влияние феромонов не двусторонне? Почему Сы Болин выглядел таким невозмутимым, настолько спокойным и естественным? Словно его феромонов вовсе не существовало. Быть может, всё дело в том, что они слишком слабы и их трудно уловить? Такое тоже нельзя исключать — в конце концов, его железы были повреждены.
Если бы Сы Болин заметил, что их феромоны влияют друг на друга, он наверняка стал бы соблюдать границы и отказался бы брать его с собой в машину.
Будучи взрослым альфой, Сы Болин выделял феромоны в пределах нормы для обычного общения, просто для Сунь Шуана это оказалось слишком сильно и раздражающе. Сунь Шуан чувствовал легкое раздражение и даже злился на собственные железы и феромоны, которые так легко поддались этому воздействию.
Пока Сунь Шуан мысленно казнил себя за этот факт, сбоку раздался наполненный улыбкой голос альфы:
— Ты так нервничаешь?
— Почему, когда ты говоришь, ты вечно не смеешь посмотреть на меня?
— … — Сунь Шуан изо всех сил старался сопротивляться влиянию альфа-феромонов. Ладони и кончик носа слегка вспотели; ему казалось, что он держится спокойно, но со стороны это выглядело так, будто он сидит как на иголках.
Тихий звук вращения секундной стрелки на механических часах почти растворился в царившей в салоне тишине. Феромоны альфы бесшумно расползались вокруг, словно плотная паутина, разделяя всё пространство и превращая его в его личные владения.
Сы Болин пристально смотрел на его покрасневшие мочки ушей и на его нынешнюю реакцию, притворяясь, будто ничего не замечает:
— Или ты боишься меня?
— … — Сунь Шуан слегка повернул голову, встречаясь с альфой взглядом. В момент столкновения глаз в его взоре помимо воли промелькнуло любопытство: неужели его собственные феромоны действительно никак не влияют на этого человека?
Сунь Шуан опустил глаза и горько усмехнулся:
— С чего бы мне вас бояться? И я не нервничаю, просто… меня немного укачало.
Сы Болин без лишних слов опустил стекло автомобиля, и прохладный ветер взметнул переплетшиеся, висящие в воздухе феромоны. Он вежливо поинтересовался:
— Так лучше?
— Гораздо лучше, — сдержанно и тихо ответил Сунь Шуан.
Больше они не произнесли ни слова, и атмосфера стала гораздо менее неловкой и напряженной, чем в самом начале поездки. Сы Болин заметил, что Сунь Шуан относился к нему теперь еще более настороженно и отчужденно, чем когда они только сели в машину. И впрямь, его лучше лишний раз не провоцировать: стоит тебе сделать шаг вперед, как он тут же отступает на несколько шагов назад.
Весь сплошь покрытый иглами, донельзя чувствительный.
Они добрались до горного поместья уже в темноте. Каждая минута в машине казалась пыткой; когда он постепенно привык к феромонам альфы, мучиться стало уже не так сильно, как вначале, но его ладони и спина покрылись испариной. Когда он выходил из машины, у него внезапно подкосились ноги, и он едва не рухнул на землю, успев лишь быстро ухватиться за дверцу.
— … — Какая позорища! Сунь Шуан уже не думал о вежливости: не оборачиваясь, он с ненавистью в душе поспешно удалился.
Деревянные жилые постройки тянулись вдоль живописного берега озера, соединенные друг с другом крытыми галереями. Низкие черные черепичные крыши свешивались вниз, а подвешенные под ними бумажные фонарики покачивались на ночном ветру. Свет фонарей проникал сквозь рисовую бумагу, отбрасывая на деревянные коридоры причудливые узоры решетчатых теней и заливая всё мягким, теплым желтоватым сиянием.
Всё в поместье было невероятно приятным и уютным. Сунь Шуан привел чувства в порядок и вышел из комнаты на ужин. Едва трапеза успела начаться, как Сы Болин внезапно проявил доброту и на глазах у всех заказал для Сунь Шуана чашку слабого зеленого чая, после чего заботливо пояснил ему и остальным четырем членам семьи Хань:
— Я заметил, что Сяо Шуану очень сильно укачало в дороге, когда он выходил из машины, у него даже ноги не держали. Слабый зеленый чай поможет снять недомогание.
Сунь Шуан: «…»
Тонкие губы Сы Болина чуть тронула легкая улыбка, он выглядел сущим благородным мужем и степенным старшим. Заметив, что Сунь Шуан не притронулся к чаю, он даже подсказал:
— Будет еще эффективнее, если пить его вприкуску с имбирными цукатами.
Святым и бесстрастным голосом Сунь Шуан произнес:
— …Благодарю за заботу.
Дедушка Хань тоже сказал пару слов участия, на что Сунь Шуан ответил, что после чая ему уже стало намного лучше.
Перед самым сном Сунь Шуан, погруженный в хаос из мыслей, в одиночку отправился к горячим источникам, специально попросив официанта принести бутылку красного вина. Вокруг клубился густой пар, темно-красная жидкость обжигала горло, и это жжение, распространяясь от кончика языка до самой груди, постепенно смешивалось с теплом источника. Казалось, он сам весь растворился в воде.
Сумерки сгущались, ночь окутывала всё вокруг дымкой, и лишь редкие каменные фонари излучали мягкий свет. Сунь Шуан приоткрыл глаза и задумчиво уставился на далёкие очертания гор и мерцающие звезды.
С момента смерти бабушки, попадания в семью Хань и вплоть до сегодняшнего вечера у него еще не было ни единой минуты, когда он чувствовал бы себя настолько расслабленно и беззаботно. В обычные дни он вечно слишком много думал, слишком о многом тревожился, но стоило алкоголю затуманить мозг, как все мысли застопорились, оставив лишь пьяное оцепенение и сладостное блаженство.
Алкоголь ударил в голову, веки отяжелели. Он лениво прислонился к краю бассейна, позволяя мыслям растворяться вместе с поднимающимся паром.
Внезапный порыв холодного ветра заставил Сунь Шуана резко прийти в себя: он чуть не заснул здесь. Он быстро поднялся, ополоснулся под душем, облачился в халат и вышел на галерею, направляясь обратно в комнату. Жар от источника и хмель сделали его тело мягким и расслабленным, а шаги — неуверенными.
Каждая комната и каждый коридор здесь выглядели совершенно одинаково. Сунь Шуан озасаченно нахмурился: алкоголь притупил его способность рассуждать и ориентироваться в пространстве, отчего знакомый коридор казался бесконечно извилистым и длинным.
Выпрямившись, Сунь Шуan тряхнул тяжелой головой, силясь сообразить что к чему. Похоже, он перепутал этаж — судя по всему, он забрел в ту часть здания, где жили Хань Сучжоу и Чэн Кэжун.Когда Сунь Шуан повернулся, он машинально попытался опереться на дверной косяк, чтобы удержать равновесие, но от легкого толчка дверь приоткрылась. В следующую секунду до него донеслись с трудом сдерживаемые стыдливые стоны и хриплое дыхание, ворвавшиеся в его уши подобно удару грома.
Он замер на месте, словно пораженный молнией, и машинально повернулся к комнате.
В полумраке комнаты сплелись два тела, и Сунь Шуан с трудом разглядел, что одним из них был не кто иной, как Хань Сучжоу. Сунь Шуан испугался, на мгновение в его голове воцарилась кристальная ясность: первой реакцией было бежать, но тело его подвело. Он широко открыл глаза и простоял так в полном оцепенении добрых несколько секунд, потому что понял: находившийся в комнате омега — вовсе не мать Хань Цзюэ, Чэн Кэжун.
Он отступил на шаг назад, желая поскорее уйти отсюда, но врезался в чье-то теплое тело, после чего чья-то большая ладонь наглухо закрыла ему глаза. Сквозь шелк халата ощутив холодный металл ремня стоявшего позади человека, Сунь Шуан слегка задрожал.
Сунь Шуан. Секрет V
Гландулы Сунь Шуана опознали его раньше, чем мозг и глаза.
Вторая встреча с Сы Болином обернулась тем, что они вдвоем застали момент измены его сводного старшего брата.
Они прятались в темном углу, Сы Болин прижал его к стене, зажав ему рот рукой, и в темноте они оба прислушивались к прерывистому, сдержанному дыханию друг друга.
Дверь приоткрылась, те, внутри, несомненно, что-то заподозрили, и, как и следовало ожидать, через несколько секунд послышались легкие шаги. Тот человек остановился у двери — то ли из-за ветра, то ли из-за бродячего кота, но, во всяком случае, он не стал слишком подозрительнчать, закрыл дверь и накрепко запер ее изнутри.
Сы Болин отпустил его, и Сунь Шуан сразу почувствовал себя легче. Альфа действовал быстро: он сам взял его за запястье и решительно увел из этого опасного места. Сунь Шуан еще не до конца протрезвел и соображал с запозданием, а потому просто брел за Сы Болином в полном помутнении рассудка, пока тот вел его в сторону своей комнаты.
В его голове вихрем проносилась только что увиденная сцена — до крайности развратная, от которой никак не получалось избавиться, — и он невольно вспомнил обычное холодное и правильное лицо Хань Сучжоу. Сунь Шуан за все время не перекинулся с ним и тремя фразами, думая, что тот — серьезный и солидный мужчина-альфа, и никак не ожидал, что за благопристойной внешностью может скрываться подобное.
Лишь когда Сунь Шуана привели к дверям комнаты Сы Болина, он запоздало опомнился, выдернул свою руку, остановился и невозмутимо произнес:
— Моя комната в другой стороне.
Сы Болин повернулся и посмотрел на него сверху вниз. Одно его присутствие создавало мощное ощущение давления, полностью заслоняя свет, падавший сверху, а в тени его выражение лица казалось смутным и нечитаемым. Стройная фигура ростом под метр девяносто широкими плечами натягивала ткань рубашки, а рельефные мышцы спины и рук смутно угадывались под ней. Полы рубашки были заправлены в костюмные брюки, талия казалась узкой и подтянутой, а пряжка ремня отсвечивала холодным блеском.
Его приближение заставило Сунь Шуана инстинктивно отступить.
Сы Болин пристально заглянул ему в глаза и слегка усмехнулся:
— Знаю. Тебе не кажется, что сейчас тебе не помешал бы суп с похмелья?
Сунь Шуан слегка запрокинул голову, глядя на него, зрачки его двигались медленно, во взгляде читалась легкая затуманенность, а винный дух окрасил губы в насыщенный цвет спелой вишни.
— Я... — нужно ли ему это?
Алкоголь почти не отражался на его лице, однако яркие губы делали и без того бледное личико поразительно белым, до крайности холодным и притягательным.
— От тебя так сильно разит спиртным, сколько же ты выпил? — это даже почти заглушало его собственный слабый, едва уловимый, сводящий с ума аромат феромонов.
Сунь Шуан ответил без запинки:
— Совсем немного. Мне не нужен суп от похмелья. Я возвращаюсь в свою комнату.
Приняв решение, Сунь Шуан повернулся, собираясь уйти.
Но когда он попытался сделать шаг, Сы Болин поддержал его под руку и тихо хмыкнул:
— Какая храбрость, на ногах уже не стоишь.
Он же прекрасно помнил, что выпил не так уж много, откуда только у этого вина такая тяжелая расплата? Он и не думал, что у него такая слабая голова.
Сы Болин мягко вздохнул, его голос звучал тепло и ласково, уговаривая его:
— Выпей немного, ночью будешь спать крепче.
Его наставнический, отеческий тон и мягкие уговоры обладали поистине гипнотическим действием, и Сунь Шуан в каком-то тумане позволил завести себя в комнату.
Словно лишившись всех сил, Сунь Шуан опустился на диван, длинные ноги лениво и небрежно вытянулись на деревянном полу, и он, опустив веки, отрешенно уставился на высокую стройную фигуру, хлопотавшую на мини-кухне.
Вода в кастрюле закипела, по комнате поплыли разнообразные ароматы, смешиваясь в облаке пара, и атмосфера стала на удивление уютной. Сунь Шуан закрыл глаза и начал клевать носом.
Сы Болин, обернувшись, застал Сунь Шуана: тот с наклоненной набок головой почти заснул прямо в его комнате. Свет в помещении горел не в полную силу, черный шелковый халат сливался с ночной темнотой, пояс был небрежно завязан на талии, а на пропитанной лунным светом коже проступал едва заметный розоватый узор вен.
И этот человек еще недавно был так настороженно настроен против него, а теперь засыпает у него в комнате. Алкоголь до добра не доводит.
У этого парня и впрямь ни капли самосознания омеги, а тех, у кого нет самосознания, нужно наказывать.
Поскольку диван был не слишком удобным, Сунь Шуан спал беспокойно: не прошло и десяти минут, как он нахмурил брови и приоткрыл сонные глаза. Раздался легкий стук — стеклянная чашка аккуратно опустилась на небольшой деревянный столик перед ним, и Сы Болин, присев напротив, тихо напомнил:
— Пей медленно, не обожгись.
http://bllate.org/book/25760/3080094
Готово:
