Готовый перевод The Blooming Scholar? You Smell So Good, Call Me Auntie / Цветущий лотос императора: Одержимость правителя: Глава 21

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Просторная, тяжёлая императорская шуба из меха чёрной лисицы была наброшена на хрупкие, точёные плечи Шэнь Цинцы. Мало того что она не подавляла его своей тяжестью, так ещё и подчёркивала его сходство с хрупким белым журавлём, которого хищный зверь властно прижал к груди.

Эта чёрная как смоль лисья шерсть создавала резкий, почти болезненно-прекрасный визуальный контраст с его лицом, потерявшим всякие краски из-за сильнейшего холода и испуга!

Его кожа поражала своей мертвенно-бледной прозрачностью, напоминая чистейший лёд дальнего Севера, сквозь неё даже смутно проступали тончайшие синеватые жилки. Из-за того что он долго простоял на ледяном ветру, его всегда чуть розоватые губы сейчас отливали хрупким цветом увядающих лепестков розовой сакуры.

Но ещё сильнее приковывали к себе взгляд его прямая, несгибаемая спина и та царственная, незапятнанная отрешённость учёного мужа, которая отчетливо сквозила даже в его позе на занесённой снегом земле.

В этом облике удивительным образом соединились хрупкость и твёрдость, предельная чистота и роковое искушение, создавая ослепительный, захватывающий дух образ!

Буди такая красота дарована женщине, она бы наверняка стала той роковой красавицей, из-за которой падают целые царства.

Но, на беду, он родился мужчиной! К тому же — чиновником императорского двора, что обладал глубочайшими познаниями и в душе был неизменно горд!

Вдовствующая императрица почувствовала, как в груди бурной волной поднимается ярость!

Она наконец всё поняла!

Она наконец поняла, почему её собственный сын, всегда отличавшийся холодным и суровым нравом, остававшийся равнодушным к любой женской красоте, вдруг словно переменился. С чего бы это он так щедро накинул собственную императорскую накидку на какого-то сурхуаньлиня шестого ранга?!

Какое же это «гармоничное единение государя и подданного»?

Да это же… Это же были самые что ни на есть несмотримые, поистине болезненные чувства, которые император питает к этому мужчине, обладающему соблазнительной внешностью искусителя!

Вдовствующая императрица вцепилась мёртвой хваткой в руку стоявшей рядом пожилой служанки, лишь бы совладеть с шоком и гневом, от которых у неё едва не потемнело в глазах.

Однако она не могла сорваться. Она слишком хорошо знала своего сына: если сейчас заявить о всём в открытую, это не только покроет позором всю императорскую семью, но и окончательно разозлит молодого монарха, уже сосредоточившего в своих руках всю полноту власти в Поднебесной.

— Я просто засиделась в покоях.

Вдовствующая императрица насильно подавила бушевавшую в душе бурю, и на её величественном лице вновь появилась та сдержанная, но отдающая холодом улыбка:

— Лин-эр, эта егоза, твердила, что упущенный весенний снег на фоне цветущих слив — редкое зрелище, и заставила меня составить ей компанию. Кто бы мог подумать, что мы встретим здесь Ваше Величество.

— И правда! Императорский брат, вы тоже пришли полюбоваться сливами?

Пока вдовствующая императрица изо всех сил скрывала терзавшее её сердце потрясение, Принцесса Чанлэ, словно беззаботный маленький жаворонок, радостно подбегла к Сяо Цзиню.

Эта избалованная всеобщей нежностью принцесса отличалась простодушием. Хотя мгновение назад ей и показалось, что императорский брат и Шэнь Цинцы стояли слишком близко друг к другу и, похоже, даже держались за руки.

Но в её понимании между мужчинами, особенно если те связаны узами государя и подданного, держаться за руки и выказывать близость — это самое обычное проявление «братской любви» и «взаимного уважения правителя и слуги».

Ей и в голову не приходило искать в этой сцене какой-то грязный подтекст.

Напротив.

Когда её взгляд упал на Шэнь Цинцы, стоявшего на снегу в коленкорном лисьем плаще,

глаза Принцесса Чанлэ вмиг засияли такой пламенной смесью восхищения и влюблённости, что они затмил собой падающий снег!

До чего же хорош!

Шэнь Цинцы, выглядевший сейчас хрупким от холода, но неизменно сдержанным и благородным в силу своего воспитания, казался в тысячу раз более пленительным, чем в тот день на улице! Он походил на хрупкое, вырезанное из льда руками самой метели сокровища, на которое хотелось смотреть без отрыва, так и подмывало прижать его к груди и укрыть от зимней стужи.

— Господин Шэнь, что же вы всё ещё на коленях? Вставайте же скорее! Как же на земле холодно!

Принцесса Чанлэ с непосредственным, почти искренне сочувственным выражением лица повернулась к Шэнь Цинцы. Набравшись смелости, она даже шагнула вперёд и протянула изящную руку в золотом накладном ногте, намереваясь помочь ему подняться.

— Ваш слуга… Ваш слуга не смеет! Ваш слуга выражает почтение принцессе!

Шэнь Цинцы от страха чуть было не лишился души!

Только что его застали за тем, что он «держался за руки», он и так ходил по тонкому льду, мечтая провалиться сквозь землю. Если же сейчас принцесса вздумает поднимать его на глазах у вдовствующей императрицы и Вашего Величества, то ему в эту ночь не хватило бы и сотни ртов, чтобы отмыться от обвинений в заигрывании с особами императорской крови!

Он поспешно, сам вскочил со снега, благопристойно отступил к краю дорожки и, низко опустив голову, боялся даже вздохнуть полной грудью.

— Вы вечно зациклены на правилах. Но в этакие холода шуба моего императорского брата из чёрной лисы вам очень к лицу. — Принцесса Чанлэ капризно надула губки, и в её голосе зазвучало нескрываемое одобрение.

Сяо Цзинь наблюдал за тем, как Принцесса Чанлэ ничего не замечает, да вдобавок ещё и норовит прикоснуться к Шэнь Цинцы, расточая перед ним знаки внимания.

В его глубоких чёрных глазах мгновенно промелькнула жуткая, леденящая вспышка смертоносной жажды убийства!

Его руки, спрятанные в широких рукавах, снова сжались в кулаки.

Эта девчонка совсем потеряла страх! Мало того что она посмела зариться на его человека, так ещё и смеет перед его собственными глазами пялиться на его добычу таким тошнотворным взглядом?!

Будь на месте принцессы кто-то другой, Сяо Цзинь давно приказал бы вырвать ему глаза!

Но он отлично владел собой.

Сделав естественный шаг вперед, он невозмутимо и властно заслонил своей высокой статной фигурой пространство между Принцессой Чанлэ и Шэнь Цинцы.

Отрезав принцессе любые пути к созерцанию.

— Раз у матушки такое прекрасное настроение, ваш сын, разумеется, не посмеет его испортить.

Голос Сяо Цзиня звучал ровно, с тем превосходством и невозмутимостью, которые подобают императору. Он скользнул равнодушным взглядом по стоявшему позади Шэнь Цинцы, и в его тоне прозвучала нарочитая официальность:

— Мы как раз обсуждали с сурхуаньлинем Шэнем стратегию борьбы с наводнениями в Цзяннани и, проходя мимо, решили взглянуть на здешние красоты. Раз уж матушка с Лин-эр пожаловали сюда, то Шэнь Цин…

Голос Сяо Цзиня сделался холодным, излучающим безжалостную отчужденность:

— Насмотрелись на метель — и хватит. Ступай в Южный кабинет, сверь оставшиеся тома отчётности. Без Моего указа не смей никуда отлучаться.

Глава 25. Доклад государя и ответ подданного

Лишённый всякого тепла приказ Сяо Цзиня, способный заморозить сам воздух вокруг, разнёсся по засыпанной снегом сливовой роще.

— Ваш слуга… повинуюсь. Позвольте удалиться.

Шэнь Цинцы почувствовал себя так, будто ему даровали помилование. Он не желал оставаться в этой удушающей атмосфере свирепой схватки ни единой лишней секунды. Низко поклонившись, он посильнее запахнул императорский лисий плащ, всё ещё хранивший тепло венценосного тела, повернулся и быстрым шагом бросился прочь сквозь метель в сторону Южного кабинета.

Принцесса Чанлэ проводила взглядом его точеную удаляющуюся фигуру и недовольно топнула ножкой:

— Императорский брат! Почему вы такие бессердечные? Он же весь дрожал от холода!

— Дерзость!

Мягкость с лица Сяо Цзиня исчезла в одно мгновение, сменившись абсолютным, не терпящим возражений величием. Его чёрные глаза, подобные лезвиям из ледяной стали, холодно скользнули по сестре:

— Мне ли учиться тому, как управлять подчиненными? Ты — принцесса, а думаешь не о том, как разделить заботы матушки, а целыми днями пялишься на чиновников прежних ступеней! На кого это похоже?! Марш сопровождать матушку во внутренние покои!

В его голосе сквозила такая ледяная жестокость и ярость, от которой у самой Вдовствующей императрицы мороз пошёл по коже. Чанлэ от такого громового гнева расплакалась, глаза её покраснели.

Вдовствующая императрица прикрыла дочь собой, а её искушенные в интригах глаза пристально и тяжело уставились на Сяо Цзиня. Она видела всё насквозь: император явно взбесился, увидев, как Лин-эр увивается за Шэнь Цинцы, и чаша его ревности переполнилась, вот он под предлогом «управления подчинёнными» и выплескивает эту больную одержимость!

— Сын повёл себя неподобающе, но государственные дела столь громоздки, что на душе тяжело. — Сяо Цзинь наскоро нашёл оправдание, хотя мысли его давно уже неслись вслед за той тощей спиной. — Буря разыгралась не на шутку, я не смогу составить компанию матушке, прощайте.

С этими словами он резко развернулся и большими шагами зашагал прочь, снедаемый нетерпением.

Вдовствующая императрица проводила его взглядом, тяжело вздохнула и строго предупредила Чанлэ:

— Запомни раз и навсегда: к этому Шэнь Цинцы ты больше ни шагу не смей приближаться!

Зародившееся в её сердце нелепое подозрение наконец обрело жуткие очертания. Эта великая империя Великое Цзин рискует содрогнуться от величайшей смуты из-за этого чиновника-соблазнителя!

***

Шэнь Цинцы с трудом пробирался сквозь пелену метели. Хотя шуба из лисьего меха согревала тело, после пережитого испуга кровь в его жилах казалась ледяной.

— Никаких глупых мыслей! Никакого неуважения!

Он прикусил изнутри до крови нижнюю губу, снова включая в голове спасительную логику безупречного слуги:

— Император взял меня за руку вовсе не из неучтивости, а лишь затем, чтобы перед лицом вдовствующей императрицы и принцессы выказать милость человеку, внесшему вклад в борьбу с наводнением, и приструнить тех, кто чинит этому препятствия! Это тончайшая стратегия правителя, как я смею мерять святые помыслы грязными мерками гомосексуальных наклонностей?

Подавив странное чувство внутреннего дискомфорта, он желал лишь одного — поскорее вернуться за свой письменный стол и утопить тревоги в государственных бумагах.

— Господин Шэнь, помедлите! — послыщлся сзади спешный оклик.

Главный евнух Ли Фу, размахивая зонтом, бежал следом, то проваливаясь в сугробы, то выныривая из них, с заискивающей улыбкой на лице:

— Указ Вашего Величества: вам велено не возвращаться пока в Южный кабинет. У императора нынче превосходное расположение духа, он изволит взять вас с собой за пределы дворца, немного развеяться.

— За пределы дворца?! — изумился Шэнь Цинцы. В такую-то метель император решил взять его с собой инкогнито в город?

— Ой, батюшки мои, вы только не вздумайте отговаривать государя! — Ли Фу понизил голос, сжав морщинистое лицо в самую подобострастную, льстивую ухмылку. — Император к вам неравнодушен! Кого ещё он удостаивал чести лично брать с собой на прогулку? Господин Шэнь, да вы же птица высокого полёта! Коли доведётся стать здесь, в девятислойных чертогах… возлюбленным господином, не оставьте старого слугу без внимания, уважьте покровительством!

Возлюбленным господином?!

Эти слова, пропитанные духом подковёрной борьбы обитательниц гарема за внимание повелителя, прозвучали для железобетонно прямолинейного чиновника, увлечённого лишь благом народа, словно общение на разных языках! Мозг Шэнь Цинцы автоматически перевёл сию тираду на понятный чиновничий язык.

— Евнух Ли слишком преувеличивает. — Шэнь Цинцы строго отступил на полшага назад, сохраняя холодную и безупречную выправку. — Мне, как человеку, координирующему борьбу с наводнением, известна вся тяжесть этого труда. Высказывание евнуха о взлёте до небес, вероятно, означает, что в случае успеха дела со стихией я смогу прочно занять своё место при дворе? Будьте спокойны, евнух Ли: если ваш покорный слуга и вправду возвысится до сановника, я непременно отблагодарю вас за заботу сторицей.

Ли Фу: ……

http://bllate.org/book/25757/3079800

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 22»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать The Blooming Scholar? You Smell So Good, Call Me Auntie / Цветущий лотос императора: Одержимость правителя / Глава 22

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.
Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода