Готовый перевод The Master of Luck is a Master of Cuteness / Мастер милоты: Эволюция через очарование: Глава 4

Жун Сюань, которому вскоре предстояло столкнуться с самыми разными опасностями, разумеется, не обладал даром предвидения. Заперев дверь и прихватив с собой это маленькое создание, которое лишь казалось безобидной домашней крохой, а на деле являлось настоящим орудием убийства, он спустился вниз. Оказавшись на парковке, Жун Сюань озадачился: куда же пристроить эту кроху?

Будь это крупная собака, её можно было бы пристегнуть на пассажирском сиденье, но этот малыш едва помещался на ладони, так что подобный план явно не годился. Оставлять его просто на сиденье было ещё тревожнее: вздумай он проявить озорство, допрыгни до педали газа или тормоза — и им обоим конец. В конце концов, не найдя другого выхода, Жун Сюань был вынужден надеть пиджак, который возил в машине. И хотя вести машину в сентябре в двух слоях одежды было чистой воды мазохизмом, иного выбора не оставалось. Облачившись в пиджак, Жун Сюань опустил Лу Чжу в нагрудный карман — крошечный комочек как раз туда поместился.

Неожиданно оказавшись в кармане, Лу Чжу неуютно поёрзал, устроился поудобнее, свернувшись калачиком на спине, и затих. *Эх, как же спать хочется…* Все последние дни его преследовали неведомый страх и неопределенность будущего, из-за чего он не смел даже сомкнуть глаз. Стоило же ему, истощенному от усталости, забытьсяном, как он тут же испуганно просыпался, смертельно боясь, что после пробуждения вновь случится какая-нибудь беда. Теперь же, устроившись в тепле кармана, пусть человек рядом с ним и был заклятым врагом, но по крайней мере это был прекрасно знакомый с давних пор человек, чьи повадки он знал наизусть. А потому навалившаяся сонливость стала непреодолимой.

Буквально мгновение спустя из кармана донеслось тихое сопение.

Жун Сюань слегка удивился. Он ведь лишь в порядке эксперимента сунул щенка в карман, опасаясь, что тот станет сопротивляться. Кто бы мог подумать, что кроха не только не станет протестовать, но и тут же заснет? Неужели у собак — точнее, у щенков — настолько притуплено чувство самосохранения? Засыпать где попало в присутствии малознакомого человека.

Жун Сюань никогда не держал собак, зато у него жил кот. Насколько он помнил, коты — существа крайне чувствительные и обожающие делать всё наперекор людям; ему еще ни разу не доводилось видеть, чтобы кот спал по-настоящему крепким сном — малейший шорох, и от животного и след простул. Впрочем, собаки, наверное, отличаются от кошек, да и доводилось слышать, будто декоративные породы донельзя избалованы, и их исконно собачьи инстинкты с каждым днем слабеют.

Не найдя ответа, Жун Сюань отбросил эти мысли. По сравнению со своим хозяином, ощетинившимся со всех сторон, этот малыш оказался на редкость покладистым. Осторожно придерживая карман рукой, Жун Сюань сел в машину, завел двигатель и медленно выехал со стоянки. Тёмное здание постепенно растворилось вдали.

Лу Чжу спал необычайно сладко. Впрочем, из-за уменьшившегося размера тела и потребность во сне у него тоже сократилась. Проснувшись и обнаружив, что всё еще сидит в кармане Жун Сюаня, Лу Чжу поёрзал: от долгого пребывания в одном положении тело затекло.

На беду, стоило ему только поудобнее умоститься, как Лу Чжу с ужасом понял, что хочет в туалет…

И всё из-за того, что перед этим он страшно проголодался и выпил слишком много молока — желудок-то крошечный, переваривается всё мгновенно. Стоило этому физиологическому позыву дать о себе знать, как сдержать его стало абсолютно невозможно. Лу Чжу принялся отчаянно ерзать, пытаясь выбраться из кармана.

Однако все усилия были напрасны: мягкая ткань кармана не давала никакой опоры. Жун Сюань, освободив одну руку, легко хлопнул по карману, да так, что Лу Чжу едва не уписался на месте, и произнес:

— Тихо, не ерзай, мы почти приехали.

*Ну конечно, заклятый враг мой, ты решил меня угробить?* В мыслях Лу Чжу разгорелась яростная борьба. С одной стороны нашептывало: *Наделай лужу ему в карман, кто просил его хлопать меня!* С другой возражало: *Как-никак, в прошлом ты был человеком, разве гоже тебе заниматься столь невоспитанными делами?*

Первое держало нож, второе — деревянную вилку, и силы явно были не равны. Зло в душе Лу Чжу постепенно одерживало верх над справедливостью, но прежде чем он успел принять окончательное решение, он вдруг почувствовал толчок, и спустя мгновение машина остановилась.

Жун Сюань вышел из автомобиля и вытащил Лу Чжу из кармана. Лу Чжу тут же забился в его руке. Жун Сюань испугался, как бы тот не шлепнулся на землю, и поспешно сжал ладонь. Крошечное тельце малыша целиком уместилось в его руке, наружу торчала лишь черная макушка. Указательным пальцем другой руки Жун Сюань погладил детеныша по голове. Заметив, что тот всё еще бьется, он озадаченно спросил:

— Что такое, тебе нездоровится?

Его тут же осенило: возможно, дело в том самом молоке, которым он напоил его пару минут назад? Он ведь забыл проверить срок годности, да к тому же в такую жару холодильник стоял выключенным — молоко вполне могло испортиться.

Мягкие лапки детеныша отчаянно скребли по его ладони — боли это не причиняло, но жутко щекотало, а шейка изо всех сил тянулась наружу. Шейка эта была настолько тонкой, что Жун Сюаню казалось: стоит ему лишь чуть-чуть сильнее сжать пальцы, и он переломит её. Видя, как яростно тот сопротивляется, Жун Сюань растерялся: не отвезти ли его в ветеринарную клинику?

Однако эта мысль едва успела родиться, как Лу Чжу тут же разрушил её на корню. После столь бурной борьбы Лу Чжу в конце концов не смог совладать со злом… Капли влаги просочились сквозь пальцы Жун Сюаня и упали на землю.

Жун Сюань нахмурился, глядя на малыша в своей руке. Лу Чжу уткнулся носом в ладонь, не смея поднять глаза и встретиться с ним взглядом.

Столкнувшись с подобной неожиданностью, и человек, и зверь погрузились в молчание.

Лу Чжу хранил сердитое, стыдливое, полное ярости молчание.

Причиной же молчания Жун Сюаня было чистое удивление — зла он не затаил, в конце концов, стал бы он всерьез сердиться на ничего не смыслящего щенка? Просто, погладив по голове маленького зверька, Жун Сюань промолвил:

— И впрямь, ты чертовски похож на своего хозяина.

То мимолетное ощущение, будто этот малыш на редкость покладист, судя по всему, было лишь иллюзией.Услышав это, Лу Чжу тут же забыл про всю свою стыдливость. Уставившись на Жун Сюаня, он снова вспыхнул от гнева: в каком месте они похожи? Когда он был человеком, он никогда никому не мочился на руки, между прочим! (Хм, эта фраза прозвучала как-то странно?) Э-э… Может, в младенчестве такое и случалось? В этом Лу Чжу был уже не так уверен.

Ладно, у кого в молодости не было глупых поступков? Так что забыть, просто забыть.

Но тут же Лу Чжу подумал: с чего это он вообще смущается? Разве он не собирался перевернуть дом Жун Сюаня вверх дном? Напрудить ему на руки, чтобы вызвать отвращение — это же тоже часть плана. Точно, всё так и было задумано, так что стыдиться тут абсолютно нечего, он просто претворяет в жизнь свой собственный план!

Лу Чжу изо всех сил постарался убедить себя в этом, а затем твёрдо уверовал, что всё обстоит именно так.

Двое, принадлежавшие к разным расам и мыслившие в совершенно разных измерениях, думали о своем. В отличие от терзаемого сомнениями Лу Чжу, Жун Сюань вовсе не предавался лишним раздумьям. Убедившись, что малышу просто нездоровится от чего-то съеденного, он взял это крошечное создание на руки и направился к лифту.

Спустя пару минут, когда Жун Сюань отпер дверь своей квартиры, Лу Чжу уже успел полностью промыть себе мозги и с восторгом озирался по сторонам. Тц-тц-тц, просто невероятно: настаивал же день, когда он ступит на территорию своего заклятого врага! Это переполняющее желание всё разрушить — как же это будоражит! Как же это прекрасно!Заметив возбуждение маленького зверя в своей руке, Жун Сюань лишь подумал, что это из-за новизны впечатлений от прибытия в новое место. Он погладил пушестую головку детеныша, и, подумая о том, что отныне ему придется заботиться об этом малыше, невольно почувствовал некоторое облегчение на душе. Однако, вспомнив причину, по которой он взял детеныша к себе, он снова погрустнел.

Сняв обувь, Жун Сюань привел Лу Чжу в ванную, нашел таз и наполнил его горячей водой. Убедившись, что температура воды подходящая, он опустил Лу Чжу в таз. Что касается купания, то Лу Чжу был только рад: от него исходил такой сильный и зловонный запах, что казалось, он способен вырваться за пределы планеты, не так ли? Поэтому, когда Жун Сюань намыливал его гелем для душа, он вел себя на редкость послушно и не шевелился ни на йоту.Видя, как тот послушно сидит, Жун Сюань улыбнулся и ткнул его черненький носик указательным пальцем, покрытым мыльной пеной. Лу Чжу мотнул головой. Для его ставшего невероятно чувствительным обоняния аромат лимона оказался слишком резким, и он тут же чихнул. Из-за мощного чиха он кувырнулся прямо в таз с водой, но Жун Сюань среагировал молниеносно и вытащил его, избавив от участи нахлебаться воды.

Лу Чжу тут же гневно уставился на него, но в этом темном взгляде не было ни капли угрозы, а мокрая, слипшаяся шерстка придавала ему столь жалкий и обиженный вид, что так и хотелось подразнить его еще немного.

На губах Жун Сюаня заиграла мягкая улыбка. Пожалуй, ему показалось это весьма забавным, и он протянул руку, собираясь повторить свою шутку.Лу Чжу поспешно отвернулся и повернулся к нему задом. Вот ублюдок! Издеваться над зверем — это по-твоему весело?

Наверное, весело. Жун Сюань ткнул пальцем в его черные ушки, похожие на маленькие веера, и только после этого послушно принялся его мыть. В то же время Лу Чжу снова почувствовал, как некая теплая сила окутывает его. Ублюдок! Так называемое очко балования на самом деле должно называться очком тирании, верно? А правда в том, что чем больше тебя мучают, тем быстрее ты растешь?

Лу Чжу мысленно передал самые глубокие приветствия своей нынешней расе.

Видимо, посчитав Лу Чжу слишком грязным, Жун Сюань дал волю своей брезгливости и не успокаивался до тех пор, пока не вымыл его раз четыре-пять. Будь Лу Чжу настоящим детенышем питомца, он, наверное, уже давно потерял бы сознание от мытья или даже умер. Конечно, даже будучи инопланетной разновидностью, Лу Чжу сейчас уже совершенно выбился из сил от долгого пребывания в горячей воде.

Жун Сюань ничего этого не замечал и скрупулезно мыл собачку. В четвёртый раз ополоснув Лу Чжу теплой водой и решив, что теперь-то тот должен быть чистым, он нашел маленькое белое полотенце и завернул его, превратив крошечного детеныша в шар, из которого торчала только маленькая головка. У Лу Чжу уже не осталось сил сопротивляться, он вяло опустил голову, и его глаза едва открывались.

Когда Жун Сюань наполовину вытер его, а затем высушил шерстку феном, Лу Чжу действительно заснул.Глядя на этот пушистый комочек, который спал брюшком кверху, Жун Сюань почувствовал, как его сердце невольно смягчилось. Он потрогал мягкие лапки малыша: хотя шерстка на всем теле крохи была угольно-черной, вокруг лапок она оказалась белоснежной, а подушечки — нежно-розовыми. Жун Сюань подумал про себя, что этот малыш ведет себя довольно послушно и вырастить его, пожалуй, не так уж сложно. Может, оставить его у себя?

Пусть останется, — быстро принял решение Жун Сюань.

Лу Чжу во сне сопел, перевернувшись на другой бок, и забавно подергал короткими лапками — исходившее от мужчины тепло было донельзя приятным.

Сначала Жун Сюань завернул Лу Чжу в чистое полотенце и уложил на диван, решив, что после душа зай обустройством спального места для малыша. Он нашел подарочную коробку размером с две ладони, розовую снаружи, выстелил ее изнутри двумя слоями белоснежных пушистых полотенец, а затем аккуратно переложил туда детеныша. Глядя на то, как кроха свернулся калачиком и сладко спит в коробке, Жун Сюань подумал, что эта картина выглядит на редкость умиротворяющей.

Поразмыслив над тем, куда поставить коробку, Жун Сюань в конце концов разместил ее на прикроватной тумбочке в главной спальне.

Закончив со всеми приготовлениями, Жун Сюань устроился на подоконнике, закурил сигарету и снова погрузился в задумчивость, глядя на сверкающий огнями неоновой рекламы мир за окном.

http://bllate.org/book/25686/3067611