Готовый перевод Eternal Slumber / Вечный сон: Счастье быть птичкой: Глава 8

Матушка-Птица на самом деле не очень-то хотела завязывать тесный контакт с Нань Чжу, потому что еще с самой первой встречи с ним ощущала его непостижимость — хотя внешне Нань Чжу всегда выглядел обычным человеком, каких полно, таким обычным, что он прожил в этой глубокой долине много лет.

Матушка-Птица неизменно поддерживала с Нань Чжу видимость мирного сосуществования, и они жили каждый своей жизнью.

Долгое время Матушка-Птица даже не могла отыскать Нань Чжу и уже думала, что его, как и прочих людей, настиг конец естественного срока, поскольку она совершенно не чувствовала его ци. И так продолжалось ровно до тех пор, пока её птенец не угодил в руки к Нань Чжу.

Это выглядело так, будто всё было заранее рассчитано: Нань Чжу просто стоял на дне долины и ждал, пока Фан Хэ упадёт прямо к нему в ладони.

Матушка-Птица была даже уверена, что неспособность спуститься на дно долины напрямую связана с Нань Чжу. Впрочем, Нань Чжу действительно, как и обещал, отлично позаботился о Фан Хэ: стоило им ненадолго расстаться, как Фан Хэ наконец научился летать. Это сняло с души Матушки-Птицы тяжкий груз, а вдобавок к тому, что раньше Нань Чжу помог Чэнпэну, она прониклась к нему некоторой симпатией и больше не испытывала к нему прежнего отторжения.

Матушка-Птица, неся своего птенца, уверенной поступью и с грациозным видом приблизилась к Нань Чжу и опустила Фан Хэ, у которого был завязан бантик, на стол рядом с рукой Нань Чжу.

Повертевшись вверх тормашками столько времени, Фан Хэ наконец смог встать на собственные две маленькие лапки и захлопал крошечными крылышками.Огромный бант, привязанный к нему, подрагивал при каждом движении, а поскольку материал этой «ленты» был превосходного качества, колебания выглядели очень ритмично и необычайно красиво.

Глаза Нань Чжу совершенно не могли оторваться от невероятно милого Фан Хэ. Находясь под двойным пристальным взглядом Матушки-Птицы и Фан Хэ, он ничуть не смутился тем, что его магический артефакт натворил дел, и даже произнёс в похвалу:

— Какой же ты милый.

Если вспомнить, поначалу Нань Чжу с огромным энтузиазмом мастерил для Фан Хэ всевозможные игрушки, мебель и крошечные наряды. Однако для птицы одежда была существенной помехой в движениях, к тому же Фан Хэ всё ещё оставался птенцом. В конечном счёте все эти красивые одёжки оказывались заброшены в самые дальние углы.

Стоило Нань Чжу попытаться облачить Фан Хэ в какой-нибудь костюмчик, как тот начинал яростно сопротивляться. Если же отбиться не удавалось, Фан Хэ при первой возможности тайком сбрасывал обновку и прятал её в укромном месте, где никто не смог бы её обнаружить.

Даже теперь, когда Фан Хэ превратился в птицу, чьи конечности были не слишком приспособлены для подобных дел, он всё так же мастерски умел избавляться от одежды.

После множества таких случаев Нань Чжу перестал пытаться шить наряды для Фан Хэ. Вместо этого он пристрастился подкармливать его: носил с собой повсюду ароматные плоды, чтобы усыпить бдительность Фан Хэ, а затем начинал его гладить… Кажется, что-то здесь не так. Пожалуй, лучше сказать — тискать птенчика.Поэтому сейчас Нань Чжу, увидев, что Фан Хэ перевязан бантиком, не испытывал в душе ни капли стыда или неловкости, а его глаза даже слегка сияли — говоря, что это мило, он искренне так думал.

Страдающий в душе Фан Хэ не хотел разговаривать, лишь влажными глазками обвиняя Нань Чжу.

Нань Чжу не выдержал такого взгляда и молча отвернулся.

Матушка-Птица приподняла подбородок и издала чирикающий звук в сторону Нань Чжу, причем этот голос звучал на редкость солидно и внушительно. Неизвестно когда прибежавшая следом Сестричка Маотуань скопировала ее чрезвычайно внушительную позу, встала рядом и тоже громко чирикнула.

Какая... какая прелесть...

Фан Хэ, которого усадили на стол, глядя на эту парочку из Матушки-Птицы и Сестрички Маотуань, внезапно почувствовал, будто его сердце пронзила стрела.

Иными словами, что касается всяких милых существ... в детстве они маленькие милашки, а когда вырастают, превращаются в огромных милах!

Очарованный до такой степени, что он чуть было не забыл про завязанный на нем бантик, Фан Хэ с горящими глазами чуть не спрыгнул со стола. Сделав пару шагов вперед, он тут же плашмя грохнулся прямо на столешницу.

Озадаченный Фан Хэ опустил голову и обнаружил, что «лента», обвивающая его тело, каким-то непостижимым образом вновь самопроизвольно принялась менять узоры, завязавшись на нем еще более замысловатым и роскошным бантом.

Теперь он выглядел уже не просто как упакованный подарок с завязанной ленточкой — он теперь походил на подарок в расширенной люкс-версии, из тех, при распаковке которых ждет сюрприз.

Стоило только вспомнить, что эта «лента» принадлежит Нань Чжу, как Фан Хэ тут же уставился на него осуждающим взглядом.

Однако из-за его собственной природы милого существа подобный свирепый взгляд сильно потерял в грозности, и вся птица в целом выглядела безумно очаровательно. Даже Матушка-Птица, пришедшая добиваться справедливости для своего детеныша, была очарована им еще раз.

У нее от этой милоты едва ли не пропал весь боевой настрой.

К счастью, хотя Нань Чжу и питал некоторую склонность к безобидным шуткам над Фан Хэ, он все же не перегибал палку и произнес:

— Эта перьевая лента к тебе крайне привязана, стоит тебе заговорить, и она вернется в прежний вид.

— Чик? — Правда?

— Можешь попробовать.

Тогда Фан Хэ попытался.

— Чирик, — превращайся обратно.

Однако перьевая лента никак не отреагировала. Фан Хэ чирикнул еще пару раз, но ничего не изменилось. Он тут же посмотрел на Нань Чжу взглядом человека, которого обманули, и в этот момент заметил, что Нань Чжу снова улыбается.

Лицо Нань Чжу почти не изменилось, зато в его глазах плескалось чистейшее веселье.

Фан Хэ очень нравился такой взгляд Нань Чжу, но в то же время он разозлился еще сильнее. Теперь не только Нань Чжу любил поиздеваться над ним, но даже эта ожившая лента присоединилась к издевательствам. За что же его жизнь так горька?Нань Чжу, заметив в обиженных черных глазах-бусинках Фан Хэ выражение полного отчаяния и смирения перед лицом неизбежного, повернулся к Матушке-Птице и произнес: Я забыл... Он еще слишком мал и пока не знает, как управлять собственным божественным сознанием.

Цю, — голос Матушки-Птицы прозвучал совершенно невозмутимо. Бросив на Фан Хэ мимолетный взгляд, она ответила на его слова.

Сестричка Маотуань, которая совершенно ничего не понимала в происходящем и чувствовала, что ей здесь делать нечего, перевела взгляд с Матушки-Птицы на Нань Чжу, после чего задрала голову, склонила набок шейку и уставилась прямо на Фан Хэ, искренне недоумевая, почему тот до сих пор не слезает вниз.

Обменявшись с Матушкой-Птицей еще парой фраз, Нань Чжу наконец поднял кончик пальца и зажал край перьевой ленты. Стоило ему лишь слегка потянуть, как неподвижная до этого лента мгновенно ослабла и полностью осыпалась на стол.

Готово, — произнес Нань Чжу.

Матушка-Птица кивнула, издав короткий звук, призывающий Фан Хэ следовать за ней, и повернулась, направляясь к выходу из комнаты.

Услышав это, Фан Хэ тут же спрыгнул со стола и вместе с Сестричкой Маотуань поспешил вслед за Матушкой-Птицей.

А лежавшая на столе перьевая лента шевельнулась, стоило Фан Хэ двинуться к выходу. Нань Чжу бросил на нее косой взгляд, но ничего не сказал, и тогда лента осмелела еще больше: с тихим шорохом она взмыла в воздух, бесшумно скользнув следом за Фан Хэ.

В итоге за спиной Фан Хэ, помимо наивной и простодушной милашки Сестрички Маотуань, появился еще один попутчик — перьевая лента, которая старательно притворялась, будто ее вовсе не существует.Эта перьевая лента не всегда следовала по пятам за Фан Хэ, но зато частенько крутилась где-то поблизости. Она пряталась в не особо приметных местах, хотя стоило лишь немного обратить внимание — и её тут же можно было обнаружить.

Стоило Фан Хэ потерять бдительность, как она внезапно норовила до него дотронуться...

Пожалуй, она вела себя ещё более навязчиво и бесстыдно, чем этот распутник Нань Чжу.

К счастью, перьевая лента не доставляла Фан Хэ слишком много хлопот. Большую часть времени она тихо сидела на одном месте, и если Фан Хэ не прогонял её, то спустя несколько дней он даже привык к этому странному прилипале.

Последние дни Фан Хэ большую часть времени тратил на уход за Чэнпэном.

Будучи единственным человеком в доме, когда они оставались с Фан Хэ наедине, Нань Чжу время от времени любил поболтать, и из этих разговоров Фан Хэ узнал, что же на самом деле произошло с Чэнпэном.

Золотистые руны, вылетевшие из тела Чэнпэна в тот день, оказались одним из видов заклинаний, которые человеческие культиваторы используют при поимке ездовых зверей.

Это было похоже на то, как обычные люди пытаются укротить норовистую лошадь, которая ни за что не пожелает покориться, и порой прибегают к «крайним» мерам. И пусть это казалось чересчур жестоким, для культиваторов подобное было в порядке вещей — в конце концов, такую редкую и чудесную птицу, как Чэнпэн, встретишь нечасто. Многие взрослые демонические звери предпочли бы смерть подчинению людям и превращению в лишённых свободы ездовых тварей, и уж тем более это касалось Чэнпэна.Поэтому те культиваторы, само собой разумеется, применили против Чэнпэна заклинания, истязающие разум.

Какими бы сильными ни были многие демонические звери, когда их дух истощен и изможден, у них нет никакой возможности сопротивляться. До этого Чэнпэн по неизвестной причине погрузился в глубокий сон в снежных полярных землях, его защита противники была крайне слаба, и культиваторы внедрили в его тело заклинания. Даже будучи чрезвычайно могущественной птицей доброго предзнаменования, он всё равно подвергся этому воздействию.

Однако те культиваторы в конце концов недооценили Чэнпэна: мало того, что Чэнпэн всех их перебил, так он еще и сумел долететь обратно.

Но Чэнпэну далось с огромным трудом возвращение сюда, и в конце концов он впал в безумие.

— К счастью, Чэнпэн был остановлен У Хуан, так что он не натворил больших бед и не превратился в свирепую птицу. — Когда Нань Чжу рассказывал об этом Фан Хэ, его голос звучал неторопливо и размеренно, словно всё происходящее за тысячи ли отсюда он видел собственными глазами.

Фан Хэ склонил голову набок и посмотрел на Нань Чжу, и сомнений насчет Нань Чжу в его сердце стало еще больше.

Стоило Нань Чжу разрешить какую-то часть его вопросов, как неизменно возникало еще больше недоумений, и Фан Хэ уже не знал, сколько именно неразрешенных загадок скопилось в его душе.

Однако теперь он наконец узнал одну вещь из уст Нань Чжу.

Оказывается, дело вовсе не в том, что этот мир был совершенно ненаучным, а в том, что он переродился в мире с системой культивации.

Благодаря этому многие вопросы получили свои ответы. Судя по словам Нань Чжу, и Чэнпэн, и Матушка-Птица были птицами доброго предзнаменования. Фан Хэ, впрочем, было всё равно, свирепые они птицы или птицы доброго предзнаменования, лишь бы все жили спокойно и мирно — правда, он до сих пор так и не понял, к какому именно виду принадлежит всё его семейство.

Тем не менее случившееся с Чэнпэном заставило Фан Хэ задуматься о многом.

Мир с системой культивации никогда и никак не мог быть мирным.

Самым большим бедствием, которое могли причинить обычные люди в феодальном обществе, была в худшем случае война или пожар, в то время как культиваторы могли в считанные мгновения перевернуть горы и осушить моря, превратить тучные поля в морскую пучину — не говоря уже о законах джунглей среди самих культиваторов.

И этот закон джунглей был смертелен для слабых.

Цю! — раздался над головой Фан Хэ чрезвычайно нежный птичий крик. Фан Хэ повернул голову и увидел Матушку-Птицу: она смотрела на него бесконечно мягким и всепрощающим взглядом, и в этих глазах Фан Хэ прочитал слова Матушки-Птицы.

Я защищу тебя.

Я защищу тебя. — Нань Чжу поднял кончик пальца и подушечкой нежно погладил Фан Хэ по макушке. — Я знаю, что ты очень умный, но ты сейчас еще такой маленький. Тебе достаточно просто весело играть и радоваться жизни, а обо всем остальном позабочусь я.

Я защищу тебя, не нужно об этом беспокоиться.

http://bllate.org/book/25684/3067443