Устроив всё как следует и передав технику культивации Вэй Сюаньсаню, Тань Миню со вспышкой переместился в пространственное хранилище, оставив Вэй Сюаньсаня снаружи закалять характер.
Пространство повышает уровень
Степень одарённости Тань Миню была поистине превосходной: не прошло и двух месяцев, как он миновал пик уровня Ци и достиг ступени Основания Фундамента. Такая невероятная скорость отчасти объяснялась его талантами, но с другой стороны, Тань Миню смутно чувствовал нечто необычное, хотя и не мог сказать наверняка.
Едва начав культивировать, Тань Миню обнаружил, что скорость его продвижения абсолютно не укладывается в рамки здравого смысла. Именно поэтому он и установил для себя срок в три месяца на достижение Основания Фундамента — цель, которую древние практикующие сочли бы совершенно немыслимой.
Находясь внутри пространства, Тань Миню легко улыбнулся: раз уж он достиг Основания Фундамента, пилюля Очищения Костного Мозга пришлась как нельзя кстати.
Чтобы пилюля Очищения Костного Мозга дала наилучший эффект, её нужно было использовать в сочетании с духовным источником. Сбросив одежду, он погрузился в духовную воду, проглотил пилюлю и начал циркулировать энергию по канонам внутренней техники.
Потоки духовной ци снова и снова омывали его тело, разливаясь по нему мягким теплом и даруя невероятно приятные ощущения. Тань Миню видел, как примеси внутри его организма вымываются капля за каплей, а меридианы постепенно становятся чистыми и прозрачными.
Он легко выдохнул, избавляясь от последнего остатка мутной скверны. Когда Тань Миню снова открыл глаза, он не знал, сколько времени прошло, но заметил на своём теле тот самый легендарный толстый слой грязи. Стоило немного потереть кожу, как грязь растворилась в воде и через мгновение исчезла, а вода осталась такой же чистой и наполненной духовной силой.
Тань Миню не превратился в ту белоснежную кожу, о которой говорится в легендах, когда от малейшего прикосновения словно проступает угольно-чёрный контраст, — видимо, подобный оттенок кожи является привилегией главных героев. У самого же Тань Миню она по-прежнему отливала нежным медовым тоном, став лишь более сияющей и безупречной, словно нефритовую поделку.
После прорыва к Основанию Фундамента пространство сильно изменилось. Прежде крошечные клочки полей значительно расширились. Источником воды служил духовный родник, из которого виляя выбегал небольшой ручей; он пересекал поля и куда-то извилисто устремлялся вдаль.
Неподалёку вздымались небольшие холмы, и пологие склоны занимали немалую площадь. Слышался слабый журчащий звук текущей воды, но можно было разобрать лишь сам шум — этот объект пока находился за пределами доступной для перемещения зоны, однако, судя по звуку, Тань Миню предположил, что там мог находиться водопад.
Прежняя соломенная хижина превратилась в двухэтажный бамбуковый терем. Изящный и элегантный, прохладный и гладкий на ощупь, словно изысканный нефрит, он хранил видимые глазу отчетливые бамбуковые узлы и текстуру — явно не мирская вещь из пыльного человеческого удела.
На окнах висела легкая марля, в которой словно струилось едва заметное сияние; если присмотреться, на полупрозрачной ткани были вышиты тончайшими нитями того же цвета бессмертные травы и чудесные звери. Необычайно искусная работа, она слегка покачивалась при полном отсутствии ветра.
Обе створки дверей бамбукового терема были распахнуты настежь, и с первого взгляда было видно, что портрет предка и столик стоят на прежнем месте прямо напротив открытого входа. На полотне по-прежнему красовался предок семьи Тань — Тань Сулю, словно отрешенная от мира эфирная небожительница.
Тань Миню поднялся и направился к бамбуковому терему. Снова отвесив глубокий поклон перед портретом предка и завершив ритуал из двадцати четырех поклонов, он наконец выпрямился, чтобы исследовать это заметно разбогадевшее и похорошевший маленький бамбуковый терем. Интересно, сколько сюрпризов на этот раз преподнесет то, что оставил бессмертный.
Энергия ци в этом пространстве была невероятно густой, всё вокруг выглядело полным жизни, однако на самом деле, кроме Тань Миню, здесь не было ни единого живого существа. Поэтому, даже оставшись абсолютно нагим, Тань Миню не видел в этом ничего особенного и совершенно спокойно, с полным на то правом прогуливался по пространству нагишом. К счастью, в пространстве не было ветра, что избавило Тань Миню от печальной участи обморозить самое дорогое, и он, покачивая своим сокровищем, направился на второй этаж.
Он и не подозревал, что, хотя в этом пространстве не было посторонних, это вовсе не значило, за происходящим никто не наблюдает.
Ха, а твой потомок оказался весьма забавным.
Конечно.
В каком-то невообразимо далёком месте стоял величественный дворец. Под тяжелыми многослойными занавесями сидели или полулежали два человека, а рядом находилось водяное зеркало, в котором отражалось именно то пространство, где находился Тань Миню. Главный зал терема четко вырисовывался в зеркале, и через распахнутые двери даже были видны клубящиеся пары духовного источника снаружи.
Разумеется, к этому моменту Тань Миню в водяном зеркале уже не было.
Что же касается этих двоих... Один из них сидел на кушетке, с утонченными и мягкими чертами лица, изысканный и отрешенный от мирской суеты, словно парящий вне этого мира небожитель, не вкушающий человеческой пищи; другой же полулежал, примостившись на коленях красавца, а воротник его одежд со сложным теневым узором был широко распахнут, открывая изящные ключицы и крепкую грудь. Этот человек обладал величественным и роскошным обликом, а его красота была столь ослепительной, что вполне заслуживала звания несравненной в Поднебесной. При этом черты его лица были резкими и мужественными, брови и глаза излучали выдающуюся решимость, а один лишь мимолетный взгляд исподлобья нёс в себе презрение ко всему живущему в этом мире.
Протянув руку, он ласково провел по послушным длинным волосам сидевшего перед ним человека, затем скользнул пальцами по изящной шее, задерживаясь на белой нежной коже. Уголки губ роскошного и властного мужчины изогнулись в красивой улыбке:
— Похоже, наконец-то настало время.
— Мм.
— И всё же, Люй, описание пилюли Очищения Костного Мозга в том нефритовом свитке было таким туманным. Ты ведь сделал это нарочно, верно?
Как оказалось, тот утонченный, изящный и отрешенный от мира красавец и был бессмертным с картины — предком семьи Тань по имени Тань Сулю.Прекрасный мужчина, которого назвали Лю-эр, улыбнулся — мягко и чисто:
— Довольно занятно.
Мужчина прекрасно знал, что его Лю-эр в душе сущий демон. Но когда он это осознал, этот человек, которого он поначалу считал мягким и изящным, нежным до невозможности, давно уже ободрал его до кости, сожрал целиком и не оставил даже косточек. Только вот к тому моменту он уже до безумия любил этого человека, так что ему оставалось лишь добровольно преподнести себя целиком и полностью. Ох, ничего не поделаешь — кто просил его самого этого хотеть?
— О чём задумался? — заметив, что взгляд мужчины опустился, а в глазах плещется яркий блеск, Тан Сулю поинтересовался, о чём тот размышляет.
— Думаю о том, что люблю в тебе всё — от макушки до кончиков волос.
Говоря это, мужчина просунул руку под одежды возлюбленного, желая потрогать душеньку за его коварное брюшко. Только вот лаская его всё ниже и ниже, он постепенно перешёл все границы.
Поначалу Тан Сулю лишь позволял мужчине баловаться, и на его губах по-прежнему играла изящная и нежная улыбка, но вскоре чужие ладони начали выводить его из себя. Перехватив руку, которая бесчинствовала у него на талии и животе, Тан Сулю перевернулся и придавил партнера сверху.
Иссиня-чёрные пряди скользнули по плечам, длинные волосы обоих переплелись.
Мужчина, оказавшийся внизу, нисколько не возражал против его показной свирепости — напротив, он рассмеялся, поднял свободную руку и легонько погладил безупречно прекрасное лицо перед собой.
— Лю-эр, этот малыш и вправду твой сородич по клану Тан? Совсем на тебя не похож. Хм, впрочем... почему его глаза и брови кажутся мне такими знакомыми?
Тан Сулю чуть склонил голову и поцеловал пальцы, скользнувшие по его губам, после чего ответил:
— Ещё бы, он же вылитый твой драгоценный ученик.
Вспомнив, как при первой встрече со своим «наставником» этот любимый ученик наперебой выражал неизъяснимое почтение, из-за чего лицо его возлюбленного мгновенно потемнело, Тан Сулю нашел это чрезвычайно забавным.
Мужчина фыркнул:
— Вот паршивец!
— Ха-ха, вини во всём себя — ты же наставник, а ведёшь себя неподобающе, даже... м-м...
Мужчина не дал своему Лю-эр договорить — он резко притянул его к себе и запечатал губы поцелуем. Окончив его, мужчина кончиком языка облизнул губы, а в его пронзительных красивых глазах читалось торжество. Однако это заставило взгляд его Лю-эр помрачнеть. Его глаза скользнули по распахнувшемуся от резких движений вороту одежды: крепкая грудь, едва заметные кубики пресса, туго стянутая поясом стройная и сильная талия.
Улыбка на губах Тан Сулю становилась всё шире, а после комнату целиком наполнила весенняя истома.
Путешествие Тан Минюя в неизведанное пространство началось без каких-либо забот.
Сам того не ведая, он был бесконечно далёк от событий, разворачивавшихся в том далёком дворце.
Он со всем усердием исследовал маленький бамбуковый терем. Сам терем был невелик, но в нём уже имелось несколько комнат, и он больше не напоминал крошечную хижину, где всё было видно как на ладони.
Двухэтажный бамбуковый терем делился на уровни. На первом этаже располагались передняя с висящими свитками и письменным столом, а за ней — жилая комната с широкой бамбуковой тахтой. Через небольшое окошко открывался вид наружу — на обнесённый бамбуковым забором небольшой внутренний дворик, правда, сейчас там ещё было совершенно пусто.
На втором этаже находилось всего три комнаты: комната для пилюль, комната для создания артефактов и кабинет. Тан Минюй обошёл их все по очереди.
Книжные полки в кабинете ломились от фолиантов: там были и нефритовцы-свитки, и самые разные бумажные тома — от техник культивации и иллюстрированных атласов духовных растений до географических записок и трактатов о местных обычаях. Встречались книги как из мира культиваторов, так и из мирских земель, и это поистине открыло Тан Минюю глаза. Кабинет оказался самым щедрым уголком всего бамбукового терема: в нём было выставлено всё, что полагалось.
Тан Минюй также обнаружил личные записки прежних обладателей пространства. Последним из них был прошлый глава клана Тан, но это случалось аж триста лет назад. После него, судя по всему, у пространства не оставалось наследников. Вплоть до нынешнего дня, пока не появился Тан Минюй.
Комната для пилюль тоже была небольшой, но обставленной изящно. По центру стоял котел для пилюль, который с первого взгляда казался вещью далеко не простой. По одну сторону от котла красовался высокий, солидный и роскошный шкафчик с семизвёздными ящичками, к сожалению, абсолютно пустой; по другую, вплотную к стене, стоял шкаф для разной утвари. Внутри Тан Минюй нашёл немало семян: каждого вида было немного, но общее количество разновидности достигало нескольких тысяч. Что именно это за семена, Тан Минюй не знал — придётся вырастить, чтобы разобраться во всём постепенно.
Последняя комната — для создания артефактов — почти ничем не отличалась от пилюльной: кроме инструментов, необходимых ремесленнику, там не нашлось даже крупицы материалов. К счастью, Тан Минюй не пожелал сдаваться и перерыл всё вдоль и поперёк, в конце концов обнаружив в самом углу шкатулку. Вещей внутри оказалось немного: божественных артефактов среди них не было, но пара занятных вещиц всё же отыскалась.
Выбравшись из последней комнаты, Тан Минюй сладко потянулся. Его тело распрямилось, являя взору мужественные, исполненные силы линии, жаль только, что некому было любоваться этой красотой — перед ним болталась лишь собственная птичка, покачиваясь в такт каждому движению.Тань Минъю думал, что ему стоит найти время и завести в этом пространстве каких-нибудь живых существ. Сейчас он достиг уровня основания ордена, и хотя пока не может переносить сюда людей, с животными поменьше проблем возникнуть не должно. Местная духовная энергия необычайно концентрированна, и держать здесь обычную живность было бы просто расточительством — мутировавшие звери после наступления апокалипсиса могли бы стать отличным выбором. Вот только неизвестно, когда он сможет брать с собой людей.
Семена, найденные в комнате для пилюль, тоже следовало посадить, когда представится возможность; наверняка среди них есть лекарственные травы, и по мере их роста будет полезно не торопясь изучить их по справочникам. Хотя он не планировал углубленно постигать путь алхимии, лишние знания еще никому не вредили. Впрочем, сегодня он этим заниматься не станет: трудно сказать, сколько времени у него ушло на прорыв к основанию ордена, и интересно, как там поживает Вэй Сюаньсань.
Тань Минъю усмехнулся: раз он пропал на столь долгое время, тот наверняка уже начал тревожиться.
Тань Минъю вышел из пространства и прямиком направился в ватную. Пусть условия в испытательном массиве были несколько спартанскими, ванная комната там все же нашлась, и в ней висело зеркало.
Тань Минъю, ставший после перерождения на редкость невозмутимым, сейчас испытывал сильнейшее беспокойство по поводу своей внешности. Ведь в третьей главе того пошлого и бульварного романа было написано черным по белому:
И без того несравненная красота сделала меня еще ослепительнее, безупречно белая кожа стала еще нежнее и гладче, не было заметно ни единой поры; на заостренном подбородке, на крошечном личике размером с ладонь сияли огромные миндалевидные глаза, полные влажного блеска; изящные крылья носа выглядели невероятно мило; пухлые губы, казавшиеся алыми без всякой помады, при одном взгляде на них вызывали непреодолимое желание поцеловать меня; уголки моих губ изогнулись в улыбке — несравненная красота, способная покорить целые царства. Словно чистый белый лотос, я в то же время непроизвольно излучал некую манящую чувственность, искушая каждого завладеть мной.
Из-за очищения костей и промывания костного мозга мое тело окутывала аура бессмертных, красота моя стала отрешенной от мира, заставляя выглядеть феей, спустившейся в смертный мир. Раньше мой рост составлял метр семьдесят пять, а теперь я с трудом дотягиваю до метра семидесяти, став еще миниатюрнее, а талия стала такой тонкой, что ее можно обхватить одной рукой. Мне уже двадцать пять лет, но выгляжу я на шестнадцать-семнадцать. Я легко хмурю изящные брови оттого, что это придает мне незрелый вид, — как же это раздражает, я крайне недоволен! Ах, я и раньше привлекал слишком много внимания, а в таком виде — как теперь вообще выходить на улицу, сущие хлопоты.
………………… (На этом цитата из оригинала заканчивается) ……………………
Фух! Тань Минъю выдохнул, отпуская застрявшее в горле сердце. В отличие от Чжуан Хуаньэр, который на словах твердил, как ему все это противно и не нужно, а в душе отчаянно кайфовал, превратись Тань Минъю в подобие книжного Чжуан Хуаньэр — даже его крепкие нервы дошли бы до того, что ему захотелось бы умереть от стыда.
Отражение в зеркале показывало Тань Минъю: брови мечом взмывали к вискам, узкие и длинные фениксовы глаза источали пронзительный и грозный взгляд, переносица была высокой, губы — чувственными, умеренной толщины и с четко очерченными углами. Черты лица резкие, мужественные и волевые, способные свести с ума любую женщину.
Черты остались его собственными, но стали намного изысканнее и совершеннее, без единого изъяна — идеальные во всех трех измерениях, со всех возможных ракурсов. Омолаживающий эффект пилюли очищения костей от секты Хэхуань и впрямь оказался потрясающим: любые пластические операции на ее фоне выглядели просто жалкой поделкой.
Поскольку Тань Минъю вышел наружу абсолютно голым, его фигура отражалась в зеркале во всей красе. Широкие плечи, узкая талия, упругие ягодицы, длинные ноги; мышцы рельефные в меру, сухие и поджарые, но исполненные скрытой силы; шесть кубиков пресса и соблазнительная дорожка аполлона — все выглядело даже лучше, чем до этого. Поначалу он не обратил внимания, но теперь, присмотревшись, заметил, что, кажется, подрос.
Хотя Тань Минъю и раньше был парнем хоть куда, рост всегда оставался его больной мозолью. Зато теперь он наверняка перемахнул за метр восемьдесят пять! Тань Минъю мысленно кивнул, чрезвычайно довольный.
Пройдя через очищение костей и промывание костного мозга, он также обрел отрешенную от мирской суеты ауру, но, в отличие от Чжуан Хуаньэр, которого книга описывала как заблудившуюся в смертном мире фею, Тань Минъю выглядел так, будто на землю снизошло божество.
У каждого своя судьба, поглаживая себя по подбородку, подумал Тань Минъю: неужели его все более отчетливая внешность и аура закоренелого агрессора намекают на то, что на самом деле он доминант? Впрочем, с чего это он вообще решил в свое время, что он пассив?
Выходит, он все-таки актив! — Тань Минъю ударил правым кулаком о левую ладонь, внезапно прозрев (при этом глубоко заблуждаясь!), а значит, усовершенствованный пилюлей очищения костей из секты Хэхуань он теперь способен не уступать мужчинам всю ночь напролет, и легендарный любовник на семь раз за ночь для него больше не мечта? (Какой же он наивный…)
Тань Минъю остро и странно ощутил какую-то едва уловимую фальшь. В чем же дело? Он пригляделся внимательнее: изъянов не было нигде, каждый сантиметр тела казался совершенным. Так что же не так?
Он шагнул в сторону, и раздался звон бубенцов. Глядя на алую, похожую на кровь веревочку на лодыжке и два искусно сделанных бубенца из неизвестного материала, которые при каждом его движении издавали мелодичный перезвон, Тань Минъю наконец осознал (снова глубоко заблуждаясь): вот оно что. В этот миг он с внезапным прозрением подумал, до чего же ножной браслет, который он носил уже добрых десяток лет, был бабским. Как-то он совсем не вязался с его аурой доминантного самца.
Тань Минъю пожал плечами: да ладно, пусть висит, под одеждой все равно не видно. (И снова непростительно наивно…)Из-за того, что он вырос на десять сантиметров, прежняя одежда ему совершенно не подходила.
О том, что у его молодого господина есть секреты, Вэй Сюаньсань догадался уже давно, ведь тот даже не пытался от него скрываться. Подобное безоговорочное доверие приводило Вэй Сюаньсаня в восторг, наполняя его сердце теплом и радостью.
К тому, что Тань Миню то и дело пропадает, Вэй Сюаньсань тоже успел привыкнуть, однако на этот раз исчезновение затянулось.
Вэй Сюаньсань подсчитал дни на пальцах — прошло уже почти две недели.
Если раньше Вэй Сюаньсань уходил днем на тренировки, а возвращался лишь вечером, чтобы проверить обстановку, то теперь он неотлучно дежурил у дверей спальни своего молодого господина, не сдвигаясь с места без крайней необходимости.
Поскольку Вэй Сюаньсань сидел прямо у входа, он узнал о появлении Тань Миню сразу же, как только тот вышел из пространства. Но поскольку никаких распоряжений от молодого господина не поступало, Вэй Сюаньсань не решался войти, хотя и очень хотел, поэтому ему оставалось лишь прижиматься ухом к двери, прислушиваясь к звукам внутри.
В этот момент сила Тань Миню уже превосходила уровень Вэй Сюаньсаня, и раз уж тот смог заметить его, сам Тань Миню тем более не мог не услышать человека, притаившегося за дверью. Впрочем, появившись в комнате, он в первую очередь был озабочен изменениями во внешности, поэтому сначала направился в ванную.
— Сань-эр, заходи, — раздался голос Тань Миню.Услышав это, Вэй Сюаньсань тут же толкнул дверь и вошел. Лицо его было спокойным, а уголки губ трогала идеальная едва заметная улыбка — не осталось и следа от прежней неловкости, когда он коршуном приседал на корточках снаружи, припав к двери и в отчаянии ероша волосы.
Его неизменный костюм дворецкого, к счастью, не помялся ни единой складкой.
Едва Вэй Сюаньсань переступил порог, перед его глазами во всей красе предстало голое тело молодого господина Таня.
Тань Минъю и Вэй Сюаньсань были настоящими друзьями детства, они росли вместе без штанов, так что успели наглядеться на обнаженные тела друг друга до полного автоматизма.
К тому же, из-за прошлой жизни и того дурацкого клишированного романа, Тань Минъю заранее укоренился во мнении, что в будущем Вэй Сюаньсань влюбится в Чжуан Хуаньэр (сдержанный верный пес сейчас бы заплакал), хотя в этой жизни, возможно, благодаря его вмешательству, такого и не случится.
К слову, это ощущение было весьма странным. С тех пор как Тань Минъю ступил на путь культивации, у него зародились сомнения насчет того, что этот мир на самом деле является иллюзорной, пронизанной нелепыми роялями в кустах книжонкой. После успешного прорыва к стадии Основания Души эти сомнения достигли пика.
Он был почти уверен, что этот мир существует по-настоящему, но в то же время нечто незримое действительно манипулировало всеми живыми существами, а так называемый сюжет и впрямь обладал определенным влиянием.
Он не мог возникнуть из ниоткуда, но зато был способен до бесконечности затенять, сужать или раздувать эмоции, а также влиять на поступки.Тань Минъю не мог отрицать, что Чэнь Юньси была именно в его вкусе. И хотя её спасение произошло как бы попутно, у него вполне могли возникнуть к ней чувства. Однако интенсивность этой привязанности намного превосходила все разумные пределы, а после появления Чэнь Юньси всё вокруг стало развиваться всё более странно и выходить из-под контроля.
Теперь, когда ему выпал шанс начать всё заново, Тань Минъю не знал, откуда взялся так называемый сюжет и что собой представляет сам автор, но у него была уверенность, что он сможет защитить от влияния сюжета как себя самого, так и окружающих его людей.
Однако оставалось то, что не давало ему покоя. Ему было неприятно думать о том, что между Вэй Сюаньсанем и Чжуан Хуаньэр действительно завязались весьма близкие отношения — независимо от того, какими были причины, — и что в будущем они, возможно, снова сойдутся. Было противно сознавать, что Вэй Сюаньсань, пусть даже под намеренным влиянием сюжета, раздувшим всё во много раз, всё же испытал к Чжуан Хуаньэр пускай крошечную, но искру любви, и пусть сам Тань Минъю в этом деле тоже сыграл далеко не последнюю роль. Это чувство не было важной для практикующих интуицией или смутным предчувствием свыше — это было банальное раздражение. Непроизвольные навязчивые мысли, застрявший в груди и вставший поперёк горла шип, который невозможно было ни проглотить, ни выплюнуть.
К тому же, к какому типу персонажей принадлежал Вэй Сюаньсань? Вэй Сюаньсань был преданным псом-активом. И хотя хозяином этого верного пса пока ещё оставался он сам, только что Тань Минъю окончательно убедился в собственной доминантной натуре, а значит, позиции обоих совпадали.
Обобщив эти три причины, Тань Минъю стоял перед Вэй Сюаньсанем с бесстыдной открытостью, даже не пытаясь прикрыться.
Здесь стоило также упомянуть одну деталь: в том дурацком и убогом романе Вэй Сюаньсань, будучи третьим главным героем-активом, то ли для удовлетворения извращённых фантазий автора, то ли по какой-то другой причине, необъяснимым образом превратился в жестокого садиста-актива.
Вспоминая все эти мерзкие сцены с щупальцами, связыванием и БДСМ, где фигурировал этот садист, бестелесный дух Тань Минъю решительно не мог связать тот образ со своим собственным скрытным и преданным дворецким.
— Молодой господин... — Вэй Сюаньсань пристально смотрел на Тань Минъю какое-то время, а затем его взгляд растерянно заскользил по стене, и он поначалу даже не заметил изменений в Тань Минъю.
Вэй Сюаньсань мысленно ликовал: Голое тело молодого господина, я снова его вижу~
— Сань-эр, принеси мне свою одежду.
— А? — Вэй Сюаньсань пригляделся получше и только теперь заметил перемены в Тань Минъю. — Молодой господин?
Прежний Тань Минъю с натяжкой дотягивал до метра семидесяти пяти, теперь же он был почти одного роста с ним самим.
— Ни о чём не спрашивай, со временем сам всё узнаешь.
http://bllate.org/book/25662/3061450
Готово:
