Фан Ихуай встал, чувствуя, как у него ноют и онемели ноги. Хотя тело всё ещё пылало жаром, ему казалось, что стало уже не так плохо.
По дороге обратно он сидел в машине, прижимая к груди пакет с лекарствами, и вспоминал, что за поход в больницу вообще-то нужно платить. Но сегодня он не отдал ни гроша — значит, за всё заплатил Цзян Е.
Дядя Фан говорил, что долги нужно возвращать.
Фан Ихуай потеребил ремень безопасности и спросил Цзян Е:
— Сколько я сегодня должен?
Цзян Е не ответил, а лишь бросил:
— Как ты думаешь, сколько это стоит?
Фан Ихуай прикинул про себя, сообразуясь со своими повседневными расходами, а потом вспомнил, что ещё и ехал в машине Цзян Е, так что нужно было накинуть сверху ещё немного... В конце концов, решившись на большие жертвы, он выдавил:
— Пятьдесят юаней?
Цзян Е хмыкнул:
— Если бы я пошел побивать милостыню, я бы и то постеснялся назвать такую сумму.
Фан Ихуай опешил и недоверчиво переспросил:
— Ты ещё и побирался?
Цзян Е:
— ...
Цзян Е снова запретил ему открывать рот.
Фан Ихуай медленно выудил телефон, открыл его и, судя по всему, что-то там искал. Он то поднимал взгляд на Цзян Е, то снова опускался в экран, то опять поднимал глаза...
Терпение Цзян Е подошло к концу:
— Ты чего опять высматриваешь?
Фан Ихуай робко поинтересовался:
— Уже можно разговаривать?
Цзян Е:
— Если не будешь молчать — вылетишь из машины.
Фан Ихуай поднял телефон, показывая ему экран:
— Почему тебя нет в корпоративном чате?
В их компании существовал большой чат, куда кадровая служба добавляла всех новых сотрудников, заставляя их указывать в нике отдел и настоящее имя для удобства общего управления.
Однако Фан Ихуай старательно перерыл весь чат дважды, просмотрел отделы и имена каждого участника, но Цзян Е там так и не нашёл.
Цзян Е скользнул взглядом по аватарке Фан Ихуая, на которой красовался залитый солнцем саженец:
— Зачем я тебе сдался?
— Я хочу добавить тебя в контакты, — произнес Фан Ихуай, — чтобы перевести деньги.
Цзян Е:
— Я ещё не докатился до того, чтобы принимать по пятьдесят юаней.
— Тогда... — Фан Ихуай начал соображать, до какой суммы следует поднять ставку, но тут машина остановилась и телефон выхватили у него из рук.
Цзян Е ввёл какую-то комбинацию цифр, сунул мобильник обратно Фан Ихуаю и велел выходить.
Только тут Фан Ихуай сообразил, что они уже вернулись к зданию Управления по делам духа деревьев — по тому самому адресу, который он назвал Цзян Е перед тем, как сесть в машину.
Он вышел с пакетом лекарств наперевес и с некоторым запозданием вспомнил, что должен сказать Цзян Е спасибо.
— Я оформил тебе отгул, — услышал он голос Цзян Е, прежде чем успел вымолвить хоть слово. — Не вздумай тащиться в офис и заражать людей, раз ещё не выздоровел.
Фан Ихуай ошеломлённо протянул:
— Оу...
Цзян Е тронулся с места и уехал.
Фан Ихуай открыл телефон, вбил в строку поиска номер, который только что набрал Цзян Е, и в поисковой выдаче действительно высветилось имя Цзян Е. На аватарке красовалось пустое серое поле.
Фан Ихуай нажал кнопку добавления в друзья, а затем убрал телефон и направился домой.
Фан Чжан удивился, увидев его дома задолго до конца рабочего дня:
— Чего это ты сегодня так рано?
Он округлил глаза:
— Ты что, прогуливаешь? Фан Сяохуай, в наши дни найти нормальную работу ох как непросто!
— Нет, отгул дали, — ответил Фан Ихуай. — Сегодня было очень жарко и тяжело.
— Занемог? — Фан Чжан торопливо зазвал его внутрь отдохнуть и, заметив в его руках ворох упаковок, спросил: — Сам купил?
Фан Ихуай покачал головой:
— Цзян Е возил меня на иголки, и мы купили лекарства.
Фан Чжан прошел в комнату, наливая ему воды:
— Твой коллега? Смотри-ка, а человек-то неплохой! Помог тебе доктора показать, а ты еще намедни ворчал, что он зануда.
Пожалуй, он действительно был неплох, — затуманенной от жара головой подумал Фан Ихуай. Было бы вообще прекрасно, если бы тот не покушался на его дежурства в мониторной и не заставлял его терпеть боль.
Приняв лекарства, он завалился спать. Проснувшись, Фан Ихуай открыл телефон и увидел, что Цзян Е уже одобрил его заявку в друзья.
Фан Ихуай поморгал слезящимися, уставшими глазами и, вспомнив слова Цзян Е про побивание милостини, посомневался, скрепя сердце перевёл ему сто юаней, а сверху прикрепил анимированный стикер с пушистым пингвинчиком, который отвешивал поклон в знак благодарности.
Спустя какое-то время Цзян Е вернул деньги обратно и ответил сообщением:
— Шутил я, ровно пятьдесят.
У Фан Ихуая просветлело в глазах: он понял, какой он всё-таки сообразительный — с первого раза угадал!
Он снова отправил пятьдесят юаней и следом прислал стикер [Пингвинчик выпячивает грудь].
Цзян Е:
— Ты чего тут миндальничаешь?
Фан Ихуай ничего не понял и решительно не представлял, что на это ответить.
Он вспомнил совет дяди Фану: если не знаешь, как поддержать разговор, просто улыбнись — в конце концов, на человека с улыбкой рука не поднимется.
Тогда Фан Ихуай открыл вкладку со смайликами и отправил первый попавшийся: [Улыбка].
Цзян Е:
— ...Ты это над мной издеваешься?
Фан Ихуай по-прежнему ничего не понимал и отправил ещё один: [Улыбка].
Цзян Е:
— Отзывай назад, пока я тебя не отлупил.
Фан Ихуай:
— ...
Разве дядя Фан не говорил, что бить никто не станет?
Фан Ихуай испуганно и поспешно нажал кнопку отзыва сообщения.
Он не слишком ловко обращался с клавиатурой, поэтому, за исключением смайликов, пользовался в основном голосовыми сообщениями.
Из-за болезни в голосе отчетливо слышался гнусавый оттенок, и Фан Ихуай жалобно протянул:
— Тебе не нравится?
Он робко возмутился:
— Даже если не нравится, всё равно же нельзя бить?
А ещё сегодня утром ему казалось, что этот человек стал чуточку лучше.
Но Цзян Е повёл себя невыносимо деспотично:
— Больше мне такого не присылай.
Фан Ихуай:
— Ладно.
Цзян Е добавил ещё строчку:
— Пингвинов разрешаю.
Фан Ихуай чуточку повеселел и тут же отправил пингвинчика, кружащегося в танце.
Когда Фан Ян и Фан Лю вернулись домой и узнали, что Фан Ихуай заболел, оба сильно удивились.
Обратившись в людей, они, должно быть, приобрели совершенно иное телосложение, а потому почти никогда не болели.
Фан Ян покрутился вокруг Фан Ихуая и предположил:
— Может, в нём завелись паразиты? Сбегать за средством от насекомых?
Фан Чжан тут же отвесил ему подзатыльник:
— Каких ещё паразитов? Жить надоело? Когда ж до вас дойдет, что теперь вы люди, люди, а не деревья!
— Люди? — Фан Лю хлопнула в ладоши. — Точно! Люди говорят, что при болезни нужно пить побольше горячей воды. Насколько горячей? Ста градусов хватит?
Фан Чжан:
— ...Ты собралась свинью парить?
Фан Лю окинула комнату растерянным взглядом:
— Где свинья?
Схватившись за голову от боли в висках, Фан Чжан вытолкал их из комнаты Фан Ихуая и напутствовал напоследок:
— Не слушай эту чушь, разболелся — так лечись нормально, понял?
Фан Ихуай кивнул и честно признался:
— Я тоже никакой свиньи не видел.
Фан Чжан:
— ...
Прижав руку к груди, Фан Чжан с тяжелым вздохом поплелся прочь.
Сяо У, сотрудник отдела кадров, вертел в руках личное дело Фан Ихуая, но так и не смог разглядеть в нём ничего особенного.
Впрочем, кое-что всё-таки бросалось в глаза — например, его невероятно трагическая судьба.
Дедушка с бабушкой умерли, родители умерли, живы ли братья и сестры — неизвестно. Каким-то образом его похитили и привезли в этот город, родных мест он не помнит, дороги назад не знает, и остаётся лишь ютиться в доме внезапно отыскавшегося двоюродного дяди.
Сяо У читал анкету на глазах со слезами, мысленно предполагая, что Цзян Е, судя по всему, просто сжалился над бедолагой.
Вчера он собственными глазами видел, как Цзян Е после возвращения поднялся на семнадцатый этаж — в кабинет Сун Яня.
Что там произошло дальше, оставалось загадкой, но вскоре Сун Янь сам позвонил в кадры.
Голос его слегка подрагивал, хотя он изо всех сил старался сдерживаться и говорить как можно спокойнее. Он велел Сяо У пока не предпринимать никаких действий в отношении Фан Ихуая.
Сяо У был поражен, втайне подозревая, что Цзян Е, должно быть, знатно отделал начальника.
Ума не приложу, чем Фан Ихуай успел насолить Сун Яню, но Сяо У никак не ожидал, что молодой господин Цзян станет заступаться за Фан Ихуая. Он-то думал, что у них откровенно враждебные отношения — в конце концов, в самый первый день появления Цзян Е они с Сун Янем едва не сцепились в драку, если бы не Сяо У, вовремя вставший между ними.
Сам он мало что знал о Фан Ихуае: помнил лишь, что тот не любил болтать и держался со всеми отстраненно. Когда он только устроился в компанию, многие пытались проявить к нему интерес из-за его необычных янтарных глаз и привлекательной внешности. Однако вскоре все сошлись во мнении: парень холодноват и общаться особо не желает.
Наверное, всё дело в тяжёлых условиях, в которых он рос, — с жалостью подумал Сяо У. Тоже ведь несчастный ребёнок.
Для Фан Ихуая, которому не нужно было идти на службу, этот будний день выдался редкой возможностью поспать подольше. Но как бы он ни укладывался, во всем теле ощущалась неприятная ломота, а выдыхаемый воздух казался обжигающе сухим. Сколько бы воды он ни пил, легче не становилось.
Прижав к груди подушку, он поволок соломенный коврик во двор.
Во дворе стоял редкий навес, разбивавший солнечные лучи на мелкие крошки. Здесь было не так жарко, но в то же время можно было погреться на солнце.
Фан Ихуай расстелил коврик прямо на земле и растянулся под навесом, «напитываясь солнечным светом».
Он очень любил воду и солнце: стоило ему оказаться под лучами, как всё тело наполнялось живительным теплом, становилось уютно, и настроение сразу улучшалось.
Все домашние куда-то ушли. Изначально кто-то должен был остаться дома и присмотреть за заболевшим Фан Ихуаем, но Фан Ян и Фан Лю оба вызвались добровольцами и даже устроили между собой турнир по игре в камень-ножницы-бумагу — сначала до трёх побед, потом до пяти, потом до семи... Они спорили больше часа, но так и не выявили победителя.
Фан Ихуай тихо наблюдал за их возней, вспоминая их первую встречу. Тогда Фан Ян и Фан Лю точно так же ссорились.
В тот день дядя Фан впервые привёл его в Управление по делам духа деревьев. Он уже несколько дней ничего не ел, а незадолго до этого группа мальчишек забросала его камнями, так что он до смерти боялся всего незнакомого.
Но от холода и голода сводило живот, и когда дядя Фан поставил перед ним дымящуюся тарелку лапши быстрого приготовления, Фан Ихуай не удержался и принялся жадно уплетать её за обе щеки.
На середине трапезы ему показалось, что за ним кто-то наблюдает. Подняв голову, он увидел парня и девушку, столпившихся по ту сторону стола.
Парень с короткой стрижкой и бесцеремонным видом спросил его:
— Ты из какого дерева? Жареную рисовую лапшу готовить умеешь?
У девушки были длинные волосы, собранные лентой в хвост. Вопрос спутника явно пришёлся ей не по душе:
— Ты вообще знаешь, что такое манеры? Дядя Фан велел сначала представиться.
Она повернулась к Фан Ихуаю и приветливо улыбнулась:
— Я ива, меня зовут Фан Лю, а он — тополь, его зовут Фан Ян. А тебя как звать?
Фан Ихуай опустил взгляд на бульон, шевельнул губами и с непривычки выговорил имя, которое дядя Фан дал ему всего пару часов назад:
— Фан... Фан Ихуай.
Дядя Фан объяснил, что раньше у всех были двусложные имена, но деревьев становилось всё больше, и на всех имён уже не хватало. Поэтому он решил давать новичкам трёхсложные: раз он Фан Ихуай, то если появится еще один дух дерева хуай, его назовут Фан Эрхуай, а следующего — Фан Саньхуай...
— Значит, хуай? — воодушевился Фан Ян. — Так умеешь жарить рисовую лапшу?
Фан Ихуай:
— ...
— Да замолкни ты со своей лапшой! — отругала его Фан Лю. — Тебе же русским языком сказали: будь вежлив!
http://bllate.org/book/25645/3059284
Готово:
