Игра и сон
Девятое сентября. Годичная церемония основания Фэнъюй. Сунь Чэ и Ци Хуань были заняты приемом гостей в передней части зала, в то время как Ци Юй, как и всегда, забился в свой офис разбирать документы. Ци Юй терпеть не мог подобные мероприятия и не показывался в банкетном зале до самого начала. Раньше он, пожалуй, вышел бы пораньше ради Сунь Чэ, чтобы помочь ему с приемом, но теперь... Ци Юй отложил перьевую ручку, тяжело откинулся на спинку кожаного кресла и поднял руку, прикрывая глаза, полные сложных эмоций. На его губах медленно заиграла легкая, насмешливая улыбка.
Успокоившись, Ци Юй взглянул на часы: восемь вечера, обязательная приветственная суета перед началом банкета как раз подходила к концу. Сняв с вешалки пальто и набросив его на плечи, он спустился прямо в банкетный зал. Швейцар у входа, заметив его появление, почтительно согнулся в поклоне. Ци Юй чуть тронул уголками губ улыбку — он помнил, что распорядителя этого банкета выбирал лично, но и помыслить не мог, что в итоге тот станет правой рукой Сунь Чэ.
Ци Юй собственными глазами убедился, какими методами владел этот человек, однако сейчас тот умел скрывать свой нрав так искусно, что не оставалось и следа. Наверное, каков хозяин, таковы и слуги. Бросив равнодушный взгляд на стоявшего в стороне человека и проигнорировав его мгновенное оцепенение, Ци Юй, как и в былые дни, бесшумно проскользнул в зал.
Забившись в самый угол, он неторопливо докурил уже четвертую сигарету и поправил рукой галстук-бабочку. Мимо как раз проходил официант с подносом в руках.
В лицо пахнуло тяжелым пьяным духом и фальшивым блеском светской жизни. Ци Юй взял протянутый бокал с вином и легонько пригубил его.
В центре зала разодетые в пух и прах гости поднимали бокалы, поздравляя друг друга. Все веселились до упаду — суетная роскошь достигала предела, каждую секунду искушая людей погрузиться в этот омут с головой.
В индустрии развлечений хватало светских раутов и праздности. От избытка шума начинаешь еще сильнее ценить тишину, и Ци Юй — особенно. Сунь Чэ же, напротив, обожал все это: он наслаждался всеобщим вниманием — льстивым, завистливым, восхищенным, злонамеренным и затаившим дурное, — любым! Раз уж это игра, ей, разумеется, нужны актеры самых разных амплуа, играющие от всего сердца. Он находил удовольствие в роли персонажа этой пьесы, а еще больше — в наслаждении теми благами, которые она ему приносила.
— Когда пришел? — Первым Ци Юя, сидевшего в углу без движения, заметил Ци Хуань.
— Две минуты назад, — небрежно ответил Ци Юй, не отводя взгляда от центра залы.
Этот полоумный малый в упор никого больше не замечает. Ци Хуань вздохнул: — Ци Юй...
— М? — Отозвавшись на зов, Ци Юй повернул голову и заметил, что Ци Хуань уставился на него каким-то остекленевшим взглядом. Он невольно замер, и в его глазах на мгновение что-то мелькнуло.
Ци Хуань подался к нему еще ближе: — Иногда мне и впрямь кажется, что тебя подменил какой-то другой человек. — Выражение его лица было таким, будто он пытался сообразить, куда этот самый демон запрятал его младшего брата.
Ци Юй подавил в себе импульс съязвить в ответ и чуть отстранился. Но Ци Хуань словно напросился на неприятности и снова полез ближе: — Хватит пялиться. Сколько ни смотри, этот парень не изменится. Или ты думаешь, у него на голове от этого вырастут два цветочка?
Ци Юй бросил на него косой взгляд и промолчал. Пальцы, сжимавшие бокал, чуть напряглись, и на губах наконец промелькнуло подобие улыбки: — Нашел же ты время заглянуть сюда.
— Ты же не видел, как этот малый вовсю любезничает с красавицами. Это же недавняя обладательница престижной кинопремии, тц-тц... Не стоять же мне над душой третьим лишним. — Ци Хуань вдруг что-то вспомнил. — Послушай, а давай ты не будешь уводить разговор в сторону? Ну что хорошего в этом Сунь Чэ?
— Тебе не понять, — в глазах Ци Юй таилась тяжелая, пугающая своей одержимостью глубина.
— Да уж, куда мне понять, — покачал головой Ци Хуань. Он никак не мог взять в толк, почему этот во всех отношениях прекрасный младший брат до сих пор страдает такой слепой привязанностью. В год окончания университета было то же самое: Сунь Чэ развлекался в окружении толпы красавиц, а Ци Юй стоял в одиночестве в углу, не сводя с него глаз, и с глупым видом твердил: — Это просто побег, такую малость свободы я могу ему позволить. Раз уж браться за дело, надо остаться тем, кто дождется развязки. Я просто подожду, пока он наиграется и устанет.
Устанет? Да этот Сунь Чэ рожден для того, чтобы играть с человеческими судьбами, разве он может устать? Разве ты сможешь тягаться с ним на выносливость?
— Ого, вы оба тут, оказывается, — в разговор вмешался внезапно появившийся Сунь Чэ. Он обогнул столик и тут же приковал к себе всеобщее внимание. Покручивая в руке стеклянный бокал, он с живым интересом перевел тему, а сам продолжал озираться по сторонам, не в силах усидеть на месте ни секунды.
Ци Юй не поддержал разговор, лишь опустил взгляд на плещущуюся в бокале жидкость.
Атмосфера вновь стала странной. Ци Хуань посмотрел на этого распустившего хвост павлина, затем перевел взгляд на своего молчаливого кузена и мысленно потерял дар речи. Один демонстрирует свои намерения всем вокруг, но упорно молчит, другой ведет себя донельзя беззаботно и не желает пробивать эту стену. Они изо дня в день бесстыдно тянут время, да еще и его, постороннего человека, втягивают в просмотр этой немой драмы — они что, намеренно хотят кого-то уморить?
— Слушай, Сунь-павлин, похоже, сегодня твои успехи оставляют желать лучшего, — Ци Хуань кивком указал на кинодиву, снова зажатую в кольцо поклонников.
И мысленно взвыл от отчаяния: ну до чего же бессовестные эти двое предков, способных кого угодно свести с ума своими недомолвками! Вечно они делают из него пушечное мясо, чтобы разбить лед.
— Ничего не поделать, в последнее время все труднее находить что-то по-настоящему вызывающее интерес, — Сунь Чэ развел руками и улыбнулся, и в его взгляде скользнул насмешливый огонек. Смысл был более чем прозрачен: от тех, кто вечно вешается на шею сам, его только воротит.
Как Ци Хуань мог этого не понять? Под предлогом смены позы он бросил на Ци Юя мимолетный взгляд: тот невозмутимо стоял в стороне и маленькими глотками потягивал вино, словно происходящее не имело к нему никакого отношения.
— Ци Юй, не переводи добро на ветер, — нахмурился Ци Хуань. Сунь Чэ был из тех людей, которые бьют точно по больному месту.
В зале все еще звучала музыка, и пока Ци Хуань мысленно вздыхал, он вдруг услышал голос Ци Юя: — Раз уж тебе все равно надоело играть, почему бы тебе не сыграть со мной?
— Ци Юй, ты сошел с ума! — Что это вообще за цирк? Столкнувшись с кузеном, чья эмоциональная реакция работала совсем не так, как у нормальных людей, Ци Хуань чувствовал, что задыхается от гнева.
Как и во все прошлые разы, Ци Юй пропустил слова Ци Хуаня мимо ушей. Вместо этого он устремил взгляд на Сунь Чэ и чуть приподнял веки: — Играть так играть. Раз уж тебе так скучно, почему бы не выбрать то, чего ты еще не пробовал?
У Ци Юй были все основания говорить подобные вещи. Когда-то он был зеленым юнцом, всем сердцем трепетавшим перед стоящим перед ним человеком; каждое движение Сунь Чэ выбивало почву у него из-под ног, из-за чего рядом с ним он казался абсолютно прозрачным, пресным и напрочь лишенным всякой привлекательности. Но теперь все изменилось. Время способно кардинально преобразить человека, и если бы Ци Юй захотел, желающих виться вокруг него нашлось бы ничуть не меньше, чем у Сунь Чэ.
И действительно, Сунь Чэ прищурился, оценивающе разглядывая его, а мизинец тем временем отбивал неторопливый ритм по стеклу бокала. Это был его излюбленный прием заговорщика: сбивать чужой настрой собственным темпом, что обычно вносило ненужную нервозность в ряды соперника и выигрывало время для собственных размышлений и выводов.
К сожалению, на Ци Юя это не произвело никакого впечатления. Он с полным спокойствием принимал этот изучающий взгляд. Свет из угла залы падал на него, окутывая наполовину тенью — мягкой и размытой, не позволявшей угадать ни единой эмоции.
С каких это пор этот Ци Юй стал совсем другим? Сунь Чэ попытался мысленно очертить его силуэт взглядом. Даже при том, что они всегда были рядом, перемены в Ци Юе оказались слишком разительными.
Тот прежний Ци Юй, который не выдерживал и малейшего его взгляда, безвозвратно канул в лету.
Сунь Чэ неожиданно для всех преградил путь Ци Хуаню, пытавшемуся увезти Ци Юя, опустил голову, провел кончиком языка по нижней губе и лишь после этого поднял глаза: — Решено. — Запретный плод всегда сладок, и хотя он не любил лишних хлопот, раз уж все те игрушки смертельно надоели, а тут вдруг объявилась такая свежая, неожиданная находка, у него не было ни единой причины упускать ее, верно?
Хотя Ци Хуань уже успел ухватить Ци Юя за руку, услышав ответ, тот сделал шаг назад, вернув ногу на место, и на его губах заиграла неторопливая улыбка.
— Ци Юй! — Ци Хуань больше не мог сдерживаться, и в тишине резко прозвучал его сердитый окрик, призванный остановить это безумие.
Ци Юй стряхнул его руку со своего запястья. — Чего ты так нервничаешь? — Боится, что тот увязнет в этом с головой и уже не сможет спастись? Ци Юю это казалось забавным. Сунь Чэ и Ци Юй — они прошли через столь долгие годы, и через какие только безумные игры они не проходили вместе, неужели он испугается еще одной?
Или тот и впрямь считал его все еще тем наивным кузеном-овечкой?
http://bllate.org/book/25619/3055806
Готово:
