Сицзэ уложил его на кровать, двигаясь очень, очень осторожно, словно обращаясь с хрупким предметом.
В тот момент, когда спина Шэнь Юаня коснулась матраса, его пальцы разжали воротник Сицзэ, но тут же снова вцепились в его рукав, наотрез отказываясь отпускать.
— Послушай, разожми пальцы, я пойду возьму полотенце, — тихо уговаривал его Сицзэ.
Шэнь Юань, бредивший в жару, почти ничего не соображал и не до конца понимал слова, просто инстинктивно вцепился в этот кусок ткани, не желая позволять тому человеку уходить.
Ничего не поделаешь, Сицзэ свободной рукой стал по одному разгибать пальцы Шэнь Юаня, и каждый раз, когда очередной палец удавалось отогнуть, ему казалось, что эти тонкими пальчики царапнули его прямо по сердцу.
Он быстро направился в ванную.
Аптечку оставили в прихожей, но Сицзэ еще до прихода сюда просчитал самые разные ситуации.
В ванной он нашел полотенце для лица Шэнь Юаня, открыл кран, настроив холодную воду, полностью пропитал его и отжал наполовину.
Полотенце было светло-голубым, с напечатанным на нем мультяшным медвежонком. Похоже, это была его любимая вещь.
Сицзэ вернулся к постели с этим полотенцем-медвежонком и присел на краешек кровати.
Матрас слегка прогнулся под тяжестью его тела, Шэнь Юань почувствовал движение, придвинулся ближе к нему, не открывая глаз.
Сицзэ сложить прохладное полотенце вдвое и аккуратно положил Шэнь Юаню на лоб.
Стоило ледяному прикосновению коснуться раскаленной кожи, Шэнь Юань издал невнятное «м-м», брови его на мгновение сошлись, а затем разгладились.
Прохлада просачивалась со лба, слегка заглушая это жгучее ощущение, ему стало чуточку легче, и он весь сжался, уходя вглубь одеяла.
Сицзэ сидел на краю кровати и смотрел на него.
Лицо юноши раскраснелось от жара, пересохшие губы покрылись коркой, ресницы то и дело подрагивали, как крылья бабочки.
Дыхание было немного тяжелым, в голосе чувствовалась сильная заложенность носа, изредка раздавался тихий, глухой кашель.
Волосы вымокли от пота, челка прилипла ко лбу, отчего его лицо казалось еще меньше.
Сицзэ протянул руку и мягко откинул волосы со лба, кончики его пальцев коснулись влажных прядей, а затем на секунду замерли у линии роста волос, ощущая остаточное тепло кожи.
Он заметил, что Шэнь Юань неизвестно когда высунул руку из-под одеяла и свесил ее с края кровати, слегка согнув пальцы, будто пытаясь ухватиться за что-то.
Поколебавшись немного, он протянул собственную руку и указательным пальцем легко коснулся кончиков пальцев Шэнь Юаня.
Пальцы Шэнь Юаня тут же, словно на что-то среагировав, сжались и ухватили ее.
Несколько тонких белых пальцев обхватили запястье Сицзэ, большой палец прижался к его суставам, а ладонь прилегла к подушечкам пальцев.
Рука Шэнь Юаня была очень горячей, ладонь влажной, тепло передавалось через кожу рукам Сицзэ.
Сицзэ замер всем телом.
Ему случалось испытывать чужие прикосновения. Рукопожатия на светских приемах, поцелуи в щеку при встрече, дежурные любезности — ко всему этому он привык.
Но еще никто и никогда не держал его за руку вот так.
Это было проявление зависимости.
Такой абсолютно незащищенной, искренней зависимости, которая рождается именно в бессознательном состоянии.
Рука Шэнь Юаня оказалась слишком маленькой, ему едва хватило сил обхватить запястье Сицзэ. Глядя на эти пальцы, Сицзэ чувствовал, что его сердце выходит из-под контроля.
Он глубоко вздохнул, пытаясь замедлить сердцебиение.
Не помогало.
Шэнь Юань, видимо, что-то почувствовавший, сжал пальцы еще крепче и потянул руку Сицзэ в свою сторону. Потянуть не вышло, и он бросил эту затею, вместо этого принявшись тереться рукой туда-сюда о тыльную сторону ладони Сицзэ.
Это движение было столь легким, будто подушечки лап маленького котенка ступили по коже.
Кончики ушей Сицзэ начали гореть.
Его лицо по-прежнему оставалось спокойным, пожалуй, даже бесстрастным.
Но ушные раковина, начиная с краев, постепенно окрашивались в розовый, затем переходили в глубокий багрянец, и наконец мочки ушей покраснели насквозь.
К счастью, в спальне горела лишь прикроватная лампа, свет ее был тусклым, желтоватым и не слишком ярким.
Сицзэ сохранял неподвижную позу: правую руку зажал Шэнь Юань, а левая лежала на собственном колене.
Он сидел на краю кровати, и его крупная фигура отбрасывала тень на стену, занимая едва ли не половину ее площади.
Человек на кровати, закутанный в светло-голубое одеяло, казался крошечным комком, образуя резкий контраст с огромной тенью на стене.
Время шло миг за мигом.
Каждые пятнадцать минут Сицзэ пытался чуть-чуть высвободить руку, но стоило Шэнь Юаню подсознательно сжать пальцы сильнее, как он сдавался и снова позволял тому держать себя.
Когда лоб снова начинал гореть, он заново менял компресс. Также он напоил его лекарством.
Он сбегал в ванную туда и обратно не меньше десятка раз, рукава его темно-серого свитера забрызгало водой, но ему было совершенно всё равно.
Около трех часов ночи жар у Шэнь Юаня достиг пика, и он начал бредить.
— Мам… я не вернусь… я еще не дорисовал домашку… — произнес он сбивчиво, едва не плача.
Сицзэ наклонился ближе, чтобы прислушаться, но не расслышал последние фразы, уловив лишь одно слово.
— …Очень холодно.
Сицзэ тут же подтянул одеяло повыше, укутывая плечи Шэнь Юаня.
Посчитав этого недостаточно, он бросил взгляд на изножье кровати, где на стуле лежало светло-верблюжье кашемировое одеяло.
Одной рукой он притянул его к себе, набросил поверх одеяла, а затем тщательно заправил все уголки.
Закончив с этим, он снова сел на прежнее место, а его правую руку по-прежнему держал Шэнь Юань.
В четыре часа утра температура у Шэнь Юаня начала постепенно спадать.
Лоб уже не так сильно обжигал, дыхание выровнялось и перестало быть таким частым и тяжелым, как прежде.
Он перевернулся набок, лицом к Сицзэ, свернувшись калачиком: одной рукой он все еще сжимал руку Сицзэ, а другой обнимал краешек подушки, слегка приоткрыв губы, погруженный в глубокий сон.
Сицзэ смотрел на него, скользя взглядом сверху вниз — со лба на подбородок, от ресниц к ключицам.
Он вспомнил ту дождливую ночь, когда они встретились впервые: юноша, сжавшись в комок под карнизом на улице, напоминал брошенного котенка.
В тот вечер он спрашивал себя, почему делает исключение для какого-то незнакомца.
Теперь он знал ответ.
Потому что это Шэнь Юань.
В целом мире существовал лишь один Шэнь Юань.
Было около пяти с лишним утра, рассвет еще не наступил.
Лондон за окном все еще тонул во тьме, лишь тускло желтели вдали уличные фонари.
Изредка проезжали машины, звуки их моторов доносились глухо и издалека.
Телефон Сицзэ вибрировал — пришло сообщение от помощницы с вопросом, не следует ли отменить утреннее совещание.
Левой рукой он напечатал одной рукой: «Отменить».
Отправив ответ, он положил телефон на прикроватную тумбочку и снова перевел взгляд на человека на кровати.
Ресницы Шэнь Юаня дрогнули, но он не проснулся. Его пальцы по-прежнему лежали на руке Сицзэ, и из-за спавшего жара ладонь уже не казалась такой обжигающей.
Сицзэ опустил взгляд на собственную правую руку.
На том месте, где ее сжимал Шэнь Юань, отпечатались бледные следы — их оставили пальцы, вцепившиеся с силой.
Наверное, ему следовало испытывать неудобство.
Но он ничего подобного не чувствовал.
Сицзэ Лестер, тридцати лет, наследник семьи Лестер, признанный ледяной айсберг высшего света Лондона, сидел в этот момент у кровати двадцатиоднолетнего китайского студента, зажатый маленькой горячечной ручкой, и провел без сна всю ночь.
Его уши по-прежнему оставались красными.
С двух часов ночи и до шести утра.
В десять минут седьмого небо на горизонте начало сереть.
Жар у Шэнь Юаня практически спал.
В последний раз сменив полотенце для компресса, Сицзэ протянул руку, коснулся его лба, а затем провел пальцами по шее и ладони, убедившись, что температура пришла в норму, и только после этого прислонился спиной к изголовью кровати, слегка расслабившись.
В этот момент Шэнь Юань на миг пришел в себя.
Не окончательно проснулся, а лишь вынырнул из глубокого сна в поверхностный, приоткрыв веки на узкую щелочку.
В полумраке он увидел у кровати высокую фигуру, серо-голубые глаза смотрели прямо на него, а лицо казалось до нереальности красивым.
Ему показалось, что он все еще спит.
— Господин… — хрипло позвал он, и голос его прозвучал тихо, словно писк комара.
Сицзэ опустил голову, наклоняясь ближе:
— Мм?
Шэнь Юань ничего не ответил, потому что снова провалился в сон.
Но прежде чем окончательно уснуть, его рука, державшая пальцы Сицзэ, легко сжала их.
Это усилие было столь слабым, почти невесомым — если бы Сицзэ не следил за ним неотрывно, то вовсе бы не почувствовал.
Но Сицзэ почувствовал.
Он ощутил не силу в пальцах, а то, как что-то наотмашь ударило его прямо в сердце.
Сицзэ на мгновение закрыл глаза и глубоко вздохнул.
Наступило утро.
Жар у Шэнь Юаня спал.
А вот его уши все еще не остыли.
Опустив взгляд на свернувшегося клубочком человека на кровати, он заговорил очень, очень тихо, боясь его потревожить:
— Спи спокойно, Сяо Ань. Я здесь.
Глава 9. Жар спал
Шэнь Юаню приснился долгий-долгий сон.
Во сне он вернулся на родину: мама варила кашу на кухне, а он смотрел телевизор в гостиной.
Каша была готова, мама вынесла ее и сказала: «Пей пока горячее». Он протянул руки, чтобы взять тарелку, та оказалась очень горячей, и он отдернул руки.
На этом сон оборвался.
Что-то касалось его лба. Прохладное, с легкой влажностью, похожее на вечерний ветерок посреди лета.
Шэнь Юань поморщил нос, не открывая глаз.
Это прохладное ощущение повторилось: оно переместилось со лба на щеку, легонько коснулось кожи и снова отдалилось.
— Жар спал.
Голос донесся издалека, низкий и бархатистый, напоминающий звучание виолончели.
Шэнь Юань перевернулся на другой бок, зарывшись лицом в подушку, и его сознание стало постепенно всплывать на поверхность.
Он открыл глаза.
Шторы были задвинуты не до конца, и полоска утреннего света пробивалась сквозь щель, падая на пол. Уже рассвело.
Шэнь Юань моргнул, голова все еще казалась тяжелой и сонной.
Затем он увидел человека у постели.
Сицзэ не сидел на стуле у края кровати, а пристроился на нем, согнувшись.
Его крупное тело неловко сложилось на стуле, выглядя донельзя неудобно.
Верхняя половина туловища лежала на краю кровати, одна рука была подложена под голову, а другая свисала вдоль тела, почти касаясь пальцами пола.
Его поза была крайне неудобной. Этот стул был для него слишком мал, голова оказалась наклонена под странным углом, а шея и тело образовали неестественный изгиб.
http://bllate.org/book/25586/3051647
Готово:
