Поразмыслив так и эдак, Гу Няньянь нашел лишь одно возможное объяснение. Всё сводилось к тому, что Нин Мучжэн намеренно сделал Нань Юню предложение в его загородном поместье и тем самым разозлил Шан Чжэна, а теперь Шан Чжэн решил насолить Нин Мучжэну, чтобы поквитаться.
Шан Чжэн откинулся назад, расслабленно устроившись в кресле, и пренебрежительно бросил:
— Я ведь не трехлетний ребенок, не такой уж я и наивный, как ты говоришь.
— А тогда зачем? — подумал про себя Гу Няньянь: ты, может, и не наивный, но злопамятный до жути.
— Мать Нин Хуэя когда-то выручила меня, — произнес Шан Чжэн. — Взять его к себе в дом — это способ вернуть долг его матери.
Услышав это, Гу Няньянь изумился:
— Какой же это должен быть долг, раз ты решил расплатиться вот так?
Он посмотрел на Лян Вэя.
Лян Вэй был в курсе этой истории. В то время Шан Чжэн только-только уехал за границу и повздорил с местной бандой. Как-то раз, оказавшись в одиночестве, он угодил в засаду и балансировал на волоске от смерти, но тут мимо проезжала мать Нин Хуэя и доставила его в больницу.
Выслушав Лян Вэя, Гу Няньянь тоже припомнил, что тогда тот действительно срывался за границу, вот только он понятия не имел, что та история была связана с матерью Нин Хуэя.
— Так ты притащил Нин Хуэя обратно и впрямь только ради того, чтобы вернуть долг? — Гу Няньянь все еще сомневался. — Этот долг можно было отдать и раньше, и позже, с чего бы вдруг возвращать его именно сейчас?
…
Нань Юню позвонил помощник Нин Мучжэна и сообщил, что тот попал в аварию и находится в больнице.
Нань Юнь тут же отпросился с работы и поспешил туда.
— Все обследования уже завершены, у него легкое сотрясение мозга.
Помощник проработал с Нин Мучжэном долгие годы и был его доверенным лицом:
— Я подумал, что господин Нин сейчас наверняка очень хочет вас видеть, поэтому взял на себя смелость позвонить вам.
— Да, спасибо.
Сердце Нань Юня, до того замершее от тревоги, наконец опустилось на место. Коротко переговорив с помощником и убедившись, что госпитализация не требуется, он забрал Нин Мучжэна домой.
Водитель довез их до самого подъезда, и Нань Юнь, поддерживая Нин Мучжэна, помог ему войти в холл. Помощник вызвался проводить их до квартиры, но Нин Мучжэн отказался.
У Нин Мучжэна кружилась голова. Оказавшись внутри, Нань Юнь велел ему стоять смирно, а сам опустился на колено, достал из шкафчика домашние тапочки и поставил их прямо у ног Нин Мучжэна.
Нин Мучжэн смотрел на Нань Юня, и в его глазах плескалась мягкая, удовлетворенная улыбка.
Едва Нань Юнь выпрямился, тот притянул его за талию к себе и крепко-крепко обнял:
— Нань Юнь, спасибо тебе.
Постояв так немного, они переобулись, и Нань Юнь отвел его в спальню.
— Поспи немного, я побуду рядом, посторожу тебя, — сказал Нань Юнь, уложив Нин Мучжэна в постель.
— Ложись со мной, — ответил Нин Мучжэн. Лицо у него было бледным, под глазами залегли темные круги — со стороны казалось, что в последние дни он совсем не отдыхал.
Он ухватил Нань Юня за руку, непривычно для себя демонстрируя уязвимость.
Тогда Нань Юнь переоделся, забрался на кровать и лег рядом с Нин Мучжэном.
Нин Мучжэн заключил его в объятия, прижимая еще крепче.
— Что с тобой? — Нань Юнь чувствовал его тревогу, и, казалось, дело было вовсе не в физическом недомогании.
Нин Мучжэн молчал. Нань Юнь провел рукой по его лицу и тихо переспросил:
— Нин Мучжэн, что стряслось? Расскажешь мне?
Нин Мучжэн смотрел на Нань Юня. Нань Юнь никогда не разочаруется в нем из-за того, что тот недостаточно хорош; он не станет выдвигать никаких предварительных условий, прежде чем проявить заботу. Нань Юнь — единственный человек на всем белом свете, кто по-настоящему любит Нин Мучжэна.
Нин Мучжэн мог поручиться, что в сердце Нань Юня он стоит на первом месте.
Стоило Нин Мучжэну хоть капельку загрустить, Нань Юнь замечал это мгновенно.
Никто на свете не жалел Нин Мучжэна — кроме Нань Юня.
У Нин Мучжэна защипало в глазах, и он на миг зажмурился.
Успокоив бушевавшие внутри эмоции, Нин Мучжэн заговорил:
— Отец пристроил одного из своих внебрачных сыновей в головной офис группы компаний и вдобавок отдал ему департамент инвестиций и финансирования.
Голос его звучал тихо и ровно — даже показывая свою слабость, он не хотел примешивать к ней обиду.
Нань Юнь кое-что знал о противостоянии Нин Мучжэна с его братьями и сестрой. Нин Мучжэн был старшим сыном, но когда ему исполнилось два года, мать развелась с отцом, уехала за границу, там снова вышла замуж и обзавелась новой семьей, почти перестанув возвращаться.
Вторая жена отца родила двух сыновей и дочь, и те жадно зарились на наследство. Нин Мучжэну приходилось доказывать, что он намного превосходит своих сводных братьев и сестру, чтобы заслужить одобрение отца. И он справился: те пусть и проникли в корпорацию один за другим, но он держал их в ежовых рукавицах.
— Кем этот человек работал раньше? И почему он вдруг объявился?
Насколько было известно Нань Юню, отец Нин Мучжэна отличался легкомысленным нравом и на стороне у него было немало любовниц и внебрачных детей, но ни у кого из них не было фамилии Нин, а потому реальной угрозы они для Нин Мучжэна не представляли.
Только Нань Юнь умолк, как почувствовал, что рука, обнимающая его за талию, напряглась.
Нин Мучжэн не желал упоминать Шан Чжэна. Он не хотел, чтобы Нань Юнь думал, будто Шан Чжэн с легкостью загнал его в столь тяжелое положение.
Поэтому он исключил Шан Чжэна из своего рассказ, упомянув лишь одного Нин Хуэя.
Выслушав его, Нань Юнь тяжело вздохнул:
— Я ничем не могу помочь тебе с твоими делами, остается лишь быть для тебя жилеткой, в которую можно выплеснуть эмоции, как сейчас.
Пропасть между их происхождением была слишком огромной, непреодолимой. Они могли быть самыми близкими друг для друга людьми, но всё же оставались двумя независимыми личностями. И чаще всего каждому из них приходилось вести бой в одиночку.— Этого достаточно, — сказал Нин Мучжэн. — Только ты по-настоящему слушаешь меня, когда я говорю, только тебя волнует, что мне плохо. Этого достаточно.
— Нань Юнь, когда ты рядом, я так счастлив, — добавил Нин Мучжэн. — Как хорошо, что ты всё ещё со мной, что ты меня любишь.
Нин Мучжэн отдохнул дома всего три дня и снова вышел на работу. Как только он ушёл, Нань Юнь снял со стены в гостиной ту самую картину и бережно завернул её в упаковочную бумагу.
Подумав, он вернулся в спальню, достал фотографию, подаренную Лян Вэем, и аккуратно упаковал её вместе со сценарием.
Вторую маленькую спальню Нань Юнь приспособил под кладовку, где хранил сезонные вещи, книги и прочий нечасто используемый хлам.
Нань Юнь обернул эти три свёртка дополнительным слоем защитной плёнки, отнёс в маленькую спальню и уложил на верхнюю полку шкафа.
Закончив, Нань Юнь вышел из комнаты и запер дверь на ключ.
Стоя на балконе, Нань Юнь смотрел на полуясное небо. Постояв так некоторое время, он опустил голову и закурил.
Лян Вэй уже прислал ему некупированную версию видео. Нань Юнь хранил её на компьютере, но ещё ни разу не пересматривал. Он включил фильм и, свернувшись калачиком на диване, принялся тихо смотреть.
На середине фильма ему позвонили из дома.
Звонила бабушка.
Старший двоюродный брат со стороны дяди был на три года младше Нань Юня. Он поступил в университет в своей провинции, в июне этого года окончил его и нашёл работу в административном центре.
Со своей девушкой он начал встречаться ещё в университете. Теперь, когда они работали в одном городе, а их отношения стали стабильными, под давлением родителей с обеих сторон они начали обсуждать предстоящую свадьбу.
Для женитьбы обязательны были квартира и машина, поэтому двоюродный брат позвонил домой, чтобы попросить денег на первый взнос.
Бабушка позвонила Нань Юню, прозрачно намекая, что было бы хорошо, если бы он немного помог.
У дяди было два сына, финансовое давление на семью оказалось огромным.
Бабушка сказала, что эти деньги — долг, который они обязательно вернут Нань Юню. Нань Юнь ничего не ответил, лишь спросил, сколько нужно. Его собственные возможности были ограничены, и большую сумму он выделить не мог.
Бабушка попросила сто тысяч.
Нань Юнь согласился и сразу после разговора перевёл деньги.
Зарплата у Нань Юня была средней. Он не покупал ни машины, ни квартиры, поэтому за четыре года работы кое-что скопил.
Сто тысяч не сильно ударили бы по его образу жизни.
— У тебя слишком мягкое сердце, — прокомментировал Чэнь Шо, узнав об этом. — Десять тысяч... они говорят, что это в долг, но действительно ли собираются возвращать? К тому же у твоего дяди два сына. Старший просит десять тысяч на квартиру, а как же младший?
— Я изначально не рассчитывал, что они вернут, — сказал Нань Юнь. — Бабушка, дядя и тётя не были обязаны растить меня, но они заботились обо мне до самого совершеннолетия. Пусть эти деньги станут платой за долг.
Чэнь Шо и Нань Юнь хорошо знали семейные обстоятельства друг друга. Услышав это, Чэнь Шо спросил:
— Твои родители после смерти не оставили тебе совсем никаких денег?
Нань Юнь ответил, что не знает. Он был слишком мал, и всем занимались взрослые.
Он лишь помнил, как бабушка с дядей и тётей не раз гневно ругали его старшего и младшего дядьёв за то, что те забрали дом и землю его родителей, но отказались хоть копейку потратить на его воспитание.
Нань Юнь не любил вспоминать об этом, потому что после таких мыслей на душе становилось тяжело.
Раз уж бабушка попросила, то, откажи он в деньгах, это наверняка вызвало бы внутренний конфликт в семье. Нань Юнь предпочёл заплатить, чтобы купить себе спокойствие.
Глава 13: Банкет в усадьбе
После того как Нань Юнь убрал картину, они оба больше не поднимали эту тему. Их жизнь вернулась в прежнее гармоничное и ровное русло.
Дни шли своим чередом, и в конце октября Юэчэн внезапно окунулся в зиму.
Нань Юнь был очень чувствителен к холоду и не любил выходить из дома, как только начинались морозы. Ему нравилось носить пушистую домашнюю одежду, сидеть в тепле, читать книги или смотреть фильмы, а то и просто спать или витать в облаках.
Однако он недавно получил повышение, поэтому не мог позволить себе отлынивать от обязанностей и на выходных всё же отправился на светское мероприятие.
Сегодняшний приём организовал председатель Ассоциации бадминтона, который лично пригласил Нань Юня.
Всего собралось человек семнадцать-восемнадцать, включая директора филиала, где работал Нань Юнь, и одного из руководителей головного офиса.
Утро прошло за игрой в бадминтон, обед — в компании за столом, днём снова игра, а вечером — ужин.
В девять тридцать вечера, лично проводив руководителя до машины и попрощавшись с председателем, который его пригласил, Нань Юнь закутался в шарф и вышел из клуба. Только теперь этот утомительный день официально закончился.
Нин Мучжэн вернулся домой лишь к одиннадцати часам вечера.
С тех пор как Нин Хуэй пришёл в корпорацию, Нин Мучжэн стал ещё занятее, частота его командировок возросла. До этого вечера они не виделись целую неделю.
Нин Мучжэн ушёл в душ, а Нань Юнь вышел из спальни, подогрел ему стакан молока и разогрел заранее приготовленный ночной перекус.
Нин Мучжэн съел всего пару ложек и отложил палочки. Нань Юнь, заметив, как он измотан, сказал:
— Если не хочешь есть, не надо. Иди отдыхай.
Нин Мучжэн сидел на стуле, не двигаясь, и протянул руку к Нань Юню:
— Подойди, дай мне тебя обнять.
http://bllate.org/book/25583/3051456
Готово:
