Юнь Му не ответил сразу, лишь слегка повернул голову, глядя на длинную белизной сияющую нефритовую лестницу позади.
Выше ступеней по-прежнему бушевало, словно прилив, тяжелое давление. Те фигуры, что изначально шли следом, сейчас в основном замерли между сотой и двухсотой ступенями: у кого-то лица побелели как бумага, кто-то отчаянно сжимал зубы, а кто-то уже опустился на колени, судорожно вцепившись пальцами в каменную поверхность так, что побелели костяшки.
Выше не было ни единой души.
Линь Цинхэ остановилась на двухсотой ступени, духовная ци дерева сплелась вокруг нее тонким зеленым коконом, но дальше продвинуться она не могла — казалось, ее затянуло в топкую трясину иллюзиями внутреннего демона, взгляд стал пустым, а тело окаменело.
Старейшины на смотровой площадке выглядели по-разному.
Старейшина Секты Юйцин легко вздохнул: Те, чье сердце лишено изъянов, редкость раз в столетие. Сегодня их объявилось сразу двое.
Цан Сюаньцюэ же, сидевший посреди высокого помоста, по-прежнему наполовину прикрывал глаза, однако уголки его губ едва заметно изогнулись в едва уловимой улыбке, словно он наконец увидел что-то забавное.
На вершине лестницы Гу Синчжоу сделал несколько шагов вперед и встал плечом к плечу с Юнь Му. Он не стал тратить время на лишние любезности, а просто устремил взгляд на далекое море облаков и спокойно произнес:
— Я думал… в этом году первым окажусь я.
Услышав это, Юнь Му слегка повел взглядом, но поворачиваться не стал.
— Почему?
Гу Синчжоу тихонько усмехнулся, в его смешке прозвучала доля самоиронии и в то же время абсолютная прямота:
— Потому что с самого детства я тренировал чистоту меча и сердца. Внутренние демоны для меня — всего лишь точильный камень. Но я никак не ожидал… что кто-то сможет растоптать внутреннего демона и превратить его в ступеньку.
Он скосил глаза на Юнь Му, и в его взгляде впервые промелькнул подлинный интерес:
— Только что… на двухсотой ступени ты замедлился. Я думал, ты там рухнешь.
Юнь Му наконец повернулся, его взгляд был спокоен, как глубокий омут.
— Всего лишь внутренний демон, — голос его звучал тихо, но каждое слово было четким. — Он хотел вызвать во мне чувство вины, заставить корить себя и остановиться. Но я сказал ему: чувство вины — непозволительная роскошь, и я сейчас… еще не могу ее купить.
Услышав это, Гу Синчжоу слегка замер, а затем звонко рассмеялся. Его открытый смех звенел острой сталью, напоминающей звон меча.
— Какое меткое «не могу купить»!
Он убавил веселье и внимательно оглядел Юнь Му:
— А ты… интересный. Куда интереснее тех ханжей, что вечно рассуждают о справедливости Небесного Пути.
Юнь Му не стал отвечать, лишь чуть кивнул в знак признательности. Некоторое время они молча стояли рядом на вершине облаков, наблюдая за теми, кто внизу продолжал вести отчаянную борьбу.
Дул ветер, принося с собой холод больших высот.
Гу Синчжоу неожиданно заговорил вновь, понизив голос:
— У тебя есть секта, в которую ты хочешь вступить?
Юнь Му на мгновение умолк, устремив взор к далекому горизонту, где утренний свет уже окончательно разорвал облака, и золотые лучи, точно мечи, пронзили хаос.
— Я не хочу тебе отвечать, — произнес Юнь Му.
Гу Синчжоу всматривался в его профиль: это прекрасное, холодное и отрешенное от мирской суеты лицо казалось присыпанным тонким инеем в лучах утренней зари. Острое, ледяное, но мягкие округлости детских щек, еще не до конца сошедшие с его лица, придавали ему нежную мягкость.
Он был столь юн и в то же время столь силен.
Гу Синчжоу тихо улыбнулся, подумав, что Юнь Му похож на младшего брата из знатного рода — немного своенравного, но безумно притягательного. Он протянул руку:
— Гу Синчжоу.
Юнь Му опустил взгляд, глядя на протянутую ладонь. Спустя мгновение он поднял руку и легко пожал ее. Ладонь оказалась ледяной, но в рукопожатии чувствовалась несгибаемая сила.
— Юнь Му.
Они разжали руки.
Ветер усилился.
Внизу, на лестнице, больше никто не мог продвинуться ни на шаг.
Голос старейшины донесся с площади, неся в себе едва сдерживаемое потрясение:
— До вершины добрались двое — Гу Синчжоу, Юнь Му!
— Остальные… остановитесь.
Площадь взорвалась шумом.
А высоко над облаками оба юноши просто тихо стояли, словно весь этот гам не имел к ним никакого отношения.
Цан Сюаньцюэ в этот момент резко поднялся с места.
— Интересно, — тихо произнес он.
Голос его был негромким, но прозвучал тяжелым молотом, отчего кончики пальцев Шэнь Тинсюэ слегка онемели. Она никогда прежде не видела, чтобы Цан Сюаньцюэ вставал ради кого-то — даже во времена сбора величайших гениев прошлого он лишь сидел и наблюдал за представлением.
Но сегодня он поднялся. И не просто встал, а, судя по всему, проявил неподдельный интерес к тому юноше по имени Юнь Му.
Юнь Му обернулся, его взгляд скользнул по высокому помосту, по галдящей толпе. Ни на кого не задерживая глаз, он снова посмотрел вдаль на горизонт.
Утренний свет окончательно разорвал плотные тучи, и золотые узоры поплыли по морю облаков.
Рассветало.
Когда последний узор формации на нефритовой небесной лестнице полностью угас, давившее на площадь тяжелое поле исчезло, словно прилив, и в воздухе прокатились частые звуки слишком долго сдерживаемых вздохов.
Распорядитель взмахнул рукавом, и висящая в воздухе световая завеса рассыпалась мириадами золотых искр. Холодным голосом он огласил приговор:
— Это испытание окончено. Из девятисот тридцать шести участников проверку духовных корней прошли пятьдесят. На небесной лестнице двое достигли вершины — они вольны сами выбирать секту и наставников; выше сотой ступени поднялись тридцать шесть человек — они могут сами выбрать секту и стать внутренними учениками; оставшиеся в соответствии с качеством духовных корней будут распределены во внешние секты на должности разнорабочих. Тех, кто в течение трех лет после распределения сможет самостоятельно прорваться на новый уровень или покажет выдающиеся результаты на большом состязании, ждет повторный отбор во внутренние ученики.
Этот приказ предрешил дальнейшую судьбу бесчисленных людей. Мир бессмертных никогда не был местом приюта для нежных чувств — он всегда оставался точным ситом, отсеивающим посредственность и возносящим ослепительные таланты на самые небесные вершины.Отдыхайте полчаса. После этого предстоит выбор секты и наставников.
Напряженная атмосфера немного разрядилась. Юноши и девушки, прошедшие испытание Небесной лестницей, сидели или стояли на площади, пользуясь короткой передышкой, чтобы перевести дух. Хотя давление рассеялось, в воздухе всё ещё витали его отголоски, словно вся площадь только что пережила безмолвную битву.
Линь Цинхэ отыскала место рядом с Юнь Му и присела. В её ладони всё ещё мерцал не до конца погасший отблеск энергии дерева: нежно-зеленый росток слегка подрагивал на кончиках пальцев, словно радуясь спасению после катастрофы. Она повернула голову и прошептала, едва слышно, но с присущей ей девичьей живостью:
— Юнь Му… что ты чувствовал, когда дошел до вершины?
Она улыбнулась, и в её глазах заискрилось любопытство.
Юнь Му помолчал, а затем вежливо ответил:
— Было немного холодно.
Ответ Юнь Му явно застал Линь Цинхэ врасплох. Она замерла на мгновение, а потом тихо рассмеялась:
— Даже просто задержаться на двухсотой ступени — это то, о чем я и мечтать не смела. А теперь пять сект готовы принять нас… А ты? Куда ты собираешься?
Юнь Му, опустив взгляд, перекатывал в рукаве серебряную иглу, купленную на шумном рынке. Услышав вопрос, он поднял на неё глаза. Его взгляд по-прежнему оставался холодным, как иней, но в нём не было той резкости, что отталкивает людей. Он ответил равнодушно, будто невзначай:
— Еще не решил.
Линь Цинхэ не отставала. Она подалась вперед на полшага и понизила голос, продолжая выпытывать:
— Врешь. По тому, как ты смотрел на те пять групп, видно, что ты уже всё решил. — Она помолчала и попыталась зайти с другой стороны: — На самом деле, я очень хочу пойти в Секту Юйцин, их искусство создания талисманов и алхимия кажутся мне самыми надежными… Но я слышала, что мечники из Секты Меча Сюаньтянь лучше всех умеют защищать других. Твой Путь Сердца так силен, неужели ты не хочешь пойти туда?
Серебряная игла в рукаве Юнь Му слегка повернулась, издав едва уловимый металлический звон. Он не ответил прямо, лишь едва заметно изогнул уголки губ и проговорил еще тише:
— Мечи… слишком остры. Ими легко ранить других, но так же легко поранить и себя.
Линь Цинхэ вздрогнула. Она почувствовала, что за этими словами скрывается какой-то иной смысл, но не смогла уловить его суть. Она моргнула, собираясь спросить о чем-то еще, но увидела, что Юнь Му уже опустил ресницы, снова погрузившись в свою непроницаемую, отчужденную тишину. Ей пришлось прикусить язык, подумав про себя: ну и человек… его совсем невозможно разгадать.
Полчаса пролетели незаметно.
Молодой человек в простых одеждах, руководивший отбором, снова сошел с высокой платформы. Его походка была уверенной, дыхание — глубоким и спокойным, словно у древнего омута. Он взмахнул рукавом, и пятьдесят нефритовых свитков, словно стая рыб в океане, точно опустились в ладони каждого, кто прошел испытание.
— В этих свитках содержатся сведения о текущем положении дел в мире культивации и краткая история пяти великих сект, — голос юноши звучал мирно, но в нём сквозило непререкаемое величие. — Раз вы прошли отбор, теперь у вас есть право открыть глаза и увидеть этот мир.
Юнь Му взял свиток. Его Божественное сознание скользнуло по нему, и поток информации мгновенно хлынул в море сознания.
Ныне этот мир разделен между пятью великими сектами:
Секта Меча Сюаньтянь: ставят во главу угла путь мечника, это высшее проявление смертоносной силы, где один взмах меча разбивает десять тысяч законов.
Секта Тяньянь: совершенство в расстановке магических массивов и предсказаниях, говорят, они способны просчитать саму судьбу.
Секта Юйцин: алхимия и талисманы, обладающие глубочайшим фундаментом, они стремятся к поддержанию равновесия в мире.
Секта Пылающего Солнца: мастерство огня и закалка тела, их боевая мощь неистова и не знает равных в Поднебесной.
Духовная Обитель Тай-И: придерживаются чистоты учения, специализируются на заклинаниях, но в секте постоянно рождаются таланты. Мечники, алхимики, мастера массивов, артефакторы, мастера боевых искусств, талисманщики, мастера духов, укротители зверей… они охватывают практически все основные пути культивации.
Эти великие секты держат в руках восемьдесят процентов ресурсов мира культивации. Что же касается мелких сект и школ, то они даже не удостоились чести присутствовать на этом собрании.
Юнь Му поднял взгляд, и впервые его взор по-настоящему остановился на пяти четко разделенных группах впереди.
Ученики Секты Меча Сюаньтянь были облачены в черные с белым костюмы, и под воздействием потоков духовной энергии на краях их одежд слабо мерцали тончайшие узоры в форме мечей. Гу Синчжоу стоял перед своей группой, его спина была прямой, как копье. Рядом с ним находилась Шэнь Тинсюэ.
Юнь Му был зорким: он заметил, что узор на одежде Гу Синчжоу был серебристо-белым, а у Шэнь Тинсюэ — нежно-фиолетовым. Это были знаки отличия личных учеников.
Его взгляд слегка потемнел, и в душе пришло понимание: этого Гу Синчжоу еще даже не приняли в секту, а его статус «ядра» уже предопределен.
Он перевел взгляд на другую сторону. В стороне от общего строя, в длинных черных одеждах, стоял Цан Сюаньцюэ. Он был одинок, словно клинок, способный рассечь всё сущее. В его глазах читалось лишь одно — оценка.
Седовласый старейшина Секты Меча Сюаньтянь погладил бороду, глядя на Гу Синчжоу, и был явно доволен:
— Мечное сердце Синчжоу уже обрело свою форму. Если он присоединится к нашей Секте Меча Сюаньтянь, мы сделаем его приоритетом в обучении. Судя по его характеру, он и правда чем-то напоминает Цан Сюаньцюэ в те дни, когда тот поднимался по ступеням.
Цан Сюаньцюэ не шелохнулся, словно не услышал этой похвалы, лишь его глубокие глаза медленно переместились на Юнь Му, стоявшего в стороне.
Их взгляды столкнулись в пустоте.
Сердце Юнь Му пропустило удар.
— Это он, — губы Юнь Му едва заметно дрогнули, он произнес эти слова шепотом, который мог расслышать только он сам, и в его голосе проскользнула нотка трепета, которую он даже не осознал.
http://bllate.org/book/25582/3051191
Готово:
