Готовый перевод Deep Sea Mermaid Transmigration / Русалочья доля: Как стать королем глубин: Глава 11

Однако вскоре Лебертин начал замечать нечто странное. И на пятый, и на шестой, и даже на седьмой день по вечерам Деби так и не появился перед ним. От этого на сердце у него без всякой видимой причины заскребли кошки. Когда же Лебертин попытался как бы невзначай расспросить Рафла и Айвора о том, как поживает Деби, их ответы заставили его нахмуриться: у Деби всё было прекрасно, более того, Айвор снова встретил его, когда тот возвращался с рыбной ловли.

Раз всё в порядке, почему же Деби больше не навещает его? Неужели он не приходит только потому, что здесь Рафл и Айвор? Лебертин не находил ответа. Оставалось лишь ждать окончания семи дней заточения, чтобы лично во всём разобраться.

Когда на душе тревожно, время для Лебертина тянется мучительно долго. Считая секунды, он вновь подумывал о побеге, но вот наконец истекли последние сутки строгого ареста.

Выйдя из холодной, пропахшей одиночеством камеры, Лебертин увидел ожидавших его снаружи Рафла и Айвора. Ловя на себе взгляды тюремщиков, в которых читалось: «исправляйтесь и больше не нарушайте», Лебертин с улыбкой и лёгким смущением подумал, что и впрямь похож на отбывшего срок уголовника.

Стоило Айвору увидеть вышедшего Лебертина, как он подлетел к нему и заключил в крепкие объятия:

— Эй, приятель, поздравляю с возвращением свободы, ради которой можно пожертвовать абсолютно всем!

Слова Айвора вызвали у Лебертина улыбку:

— Воздух свободы всегда слаще всего.

Рафл тоже подошёл и похлопал Лебертина по плечу:

— Мы снова сможем вместе ходить на рыбалку и вовсю рассекать по просторам океана.

Лебертин по-дружески толкнул Рафла плечом:

— Ещё бы.

Покидая карцер, Айвор почему-то выглядел даже более возбужденным, чем сам Лебертин. Всю дорогу он только и говорил о том, как они после небольшой передышки выберутся за пределы русалочьего убежища и как следует поплавают в открытом море.

Лебертин, конечно же, не собирался отвергать доброту друзей. С улыбкой он молча слушал планы Айвора, а Рафл время от времени вставлял свои замечания.

Однако, когда до дома Лебертина оставалось совсем немного, Рафл вдруг убрал с лица улыбку, переплыл с левой стороны от Лебертина на правую и прижал его к самому краю.

Лебертин слегка удивился и заметил, что выражение лица Айвора тоже стало суровым:

— Что случилось?

Вскоре загадка разрешилась: навстречу им двигались четыре или пять молодых русалов. Плывший впереди русал с бурым хвостом, заметив троих друзей, сначала замер на секунду, а затем его губы искривились в издевательской усмешке:

— Поглядите-ка, кто пожаловал! Неужели это наш великий герой племени русалок, который так рвался в запретную зону?

— Эй, Колин, не нарывайся! — услышав провокацию, первым вспылил Айвор. Он сделал шаг вперед и свирепо уставился на обидчика.

— Ох, Айвор, как же ты бросаешься словами, — Колин явно ни в грош не ставил предупреждение Айвора. — Разве я не прав? Разве Лебертин не полез в запретную зону? О, точно, и вы двое, его верные друзья, увязались за ним. Ну и как, каково оно — париться в карцере?

Слова Колина рассмешили остальных русалов из его компании, в их глазах плескалась неприкрытая насмешка.

Наглый тон и выражение лица Колина успешно разгневали Айвора. Сжав кулаки, он уже хотел броситься вперед, но Лебертин удержал его. Фальшиво улыбнувшись Колину, Лебертин произнес:

— Совершил ошибку — разумеется, должен понести наказание. Я признаю свою вину и принимаю кару. Ну а каково сидеть в карцере... если так интересно, можешь сам сходить попробовать. Для таких, как ты, загреметь туда — всего лишь вопрос времени.

Едва Лебертин закончил говорить, как русалы из свиты Колина опешили. Видимо, они никак не ожидали, что Лебертин, привыкший решать вопросы кулаками, вдруг станет таким острым на язык.

Лебертин вовремя остановился. Он не знал, почему этот парень ополчился на него, и не хотел раздувать серьезный конфликт, поэтому, слегка кольнув обидчика в ответ, он потащил за собой Айвора и Рафла.

Однако, когда они уже отошли довольно далеко, сзади вдруг донесся голос Колина:

— Лебертин, говорят, ты потерял память? Это твой последний трюк? Перестань позориться! Ты просто позор для всех русалов-мужчин!

— Нет, клянусь, сегодня я просто обязан как следует врезать этому мерзавцу! — гнев Айвора снова вспыхнул с новой силой. Яростно развернувшись, он собрался наподдать обидчику, но Лебертин снова его удержал.

— Рэй, ты чего? Ты что, не слышал, какую чушь он несёт? — Айвор был буквально вне себя от бешенства. Колин, этот наглый сопляк, ведет себя так заносчиво, а Лебертин всё это время его сдерживает.

Лебертин похлопал Айвора по плечу:

— Конечно слышал. Но спорить с идиотом — только собственный IQ понижать.

— ! — спокойные слова Лебертина ошеломили и Айвора, и Рафла. Мгновение спустя оба разразились хохотом, а Айвор от избытка веселья даже взмахнул хвостом, поднимая тучи песка.

— Ох, братишка, с каких это пор ты стал таким ядовитым на язык? — Рафлу явно пришлась по душе реплика Лебертина. — Неужели удар головой может улучшить ораторские способности?

Лебертин пожал плечами:

— Точно не знаю. Может, каждый удар о камни дарует что-то особенное? Например, у меня улучшился дар речи, а если стукнешься ты — глядишь, станешь невероятно сильным, и даже гигантский марлин перед тобой не устоит!

Айвор был готов снять шляпу перед Лебертином. Как можно с совершенно невозмутимым видом нести такую уморительную чушь?

В таком весёлом настроении троица добралась до дома Лебертина. Расположившись внутри, Айвор без церемоний схватил кубок и зажав его в руке, сделал глоток воды. Рафл же, судя по всему, всё еще смаковал только что услымшанную крылатую фразу Лебертина:

— Готов поспорить, услышь Колин твои слова, его бы точно хватил удар от злости.

— Ещё бы, — поддакнул подошедший с кубком Айвор. — Наверное, чешуя с хвоста от гнева отлетела бы.

— Ладно, приятели, — Лебертин хлопнул в ладоши. — Вместо того чтобы гадать, не отправится ли Колин раньше времени на встречу с Морским Богом от моих слов, я бы предпочел узнать, какие у меня вообще были счеты с этим русалом, раз он при каждой встрече поливает меня грязью?

Стоило Лебертину задать этот вопрос, как веселье на лицах Рафла и Айвора моментально увяло. Они замялись, словно не зная, с чего начать.

Такая явная реакция человека, скрывающего секрет, заставила Лебертина приподнять бровь. Он снова хлопнул в ладоши:

— Ну же, приятели, выкладывайте. Не утаивайте, я же вижу, что вы что-то скрываете.

Услышав это, Рафл и Айвор переглянулись. Затем Рафл глубоко вздохнул и произвел:

— Ладно, дружище, мы действительно кое-что от тебя скрывали. На самом деле причина вашей лютой ненависти с Колином кроется в одном простом обстоятельстве: вы — соперники в любви.

— Что?! — на этот раз настала очередь Лебертина испытать потрясение.

— Я могу во всех подробностях рассказать тебе о твоих запутанных отношениях с Колином... — подал голос сидевший рядом Айвор.

Короче говоря, это была заурядная мелодраматическая история, достойная показа в прайм--тайм.

Жил-был некогда прекрасный юный русал, у которого было множество поклонников. Среди них он и другой крепкий, симпатичный русал прониклись взаимной симпатией. Когда дело дошло до того самого момента, когда оба пылали чувствами и оставалось лишь сделать последний шаг, чтобы признаться друг другу и обрести долгожданное счастье, на сцену выпрыгнул второстепенный персонаж — пушечное мясо в лице того самого русала.

В глазах прекрасного юноши этот назойливый поклонник, хоть и обладал крепким телосложением и вполне сносной внешностью, с лихвой перечеркивал все свои достоинства вопиющей бестактностью. В то время как истинный избранник был не только силен и красив, но также отличался романтичностью и изысканностью, легко оставляя неудачливого соперника далеко позади.

Тем не менее тот самый второстепенный русал тоже без памяти влюбился в прекрасного юношу. Руководствуясь девизом капля камень точит, он ради привлечения внимания применял любые доступные средства и следовал двум незыблемым принципам: не сдаваться и не отступать. Он окружил юношу страстными ухаживаниями со всех трехсот шестидесяти градусов без единой мертвой зоны, доставляя тому массу хлопот. В то же время подобная наглая и бурная погоня жутко раздражала настоящего возлюбленного. Разумеется, и сам назойливый ухажер люто ненавидел соперника. Так между ними завязалось непримиримое противостояние.

Юный русал по-прежнему страдал от столь преданного и неотвязного поклонника; настоящий возлюбленный по-прежнему ненавидел бедолагу так сильно, что во сне мечтал натравить на него марлина, чтобы тот исколол его огромными дырами; а второстепенный ухажер по-прежнему истово и страстно изливал юноше свои чувства.

Конечно, раз уж это сопливая мелодрама, в ней не обойтись без другого обязательного клише: отец истинного возлюбленного — правая рука старейшины клана, в то время как наш ухажер — обыкновенный парень без отца и папочки.

Пожалуй, в этом заключалась разница между Рукавой и Сэрумаки: кроме пылкого сердца, у этого горе-ухажера не было ничего. Но порой в любви одной лишь пламенной страсти оказывается недостаточно.

Наконец Айвор подвел итог:

— Рэй, честно говоря, мы с Рафлом считаем, что Диань вовсе не так хорош, как тебе казалось. Иначе почему он не расставил все точки над i, а продолжал держать тебя на крючке, заставляя вечно таскать ему подарки для заигрывания, в то время как сам шуры-мурыл с Колином?

Рафл тоже вставил словечко:

— Именно! Посмотри сам: в запретную зону ты попёрся тоже ради Дианя. Я отнес ему подарок, который ты с таким трудом добыл, но я что-то не заметил, чтобы он сильно обрадовался или растрогался. Он даже словом не поинтересовался, когда ты едва не лишился жизни, не говоря уже о том, чтобы навестить тебя в карцере.

Выслушав эту слезливую предысторию, Лебертин захотел отыскать самый твердый коралловый риф или на крайний случай гигантского марлина, чтобы проткнуть себя насквозь. Какого чёрта небеса так издеваются? Почему я переселился в тело такого остолопа, которого использовали как дойную корову? Можно ли вернуть этот товар и выбрать кого-нибудь получше?!

Видя убитый вид Лебертина, Айвор и Рафл решили, что он пал духом из-за их слов, и принялись наперебой утешать его:

— На самом деле, пока мы не встретили Колина, я думал, что потеря памяти — даже к лучшему. По крайней мере, теперь ты не крутишься круглые сутки вокруг Дианя и не бросаешься выполнять любые его прихоти, сколько бы усилий это ни стоило. Во всяком случае, сейчас ты живешь гораздо осмысленнее, чем раньше.

— Точно! Раньше ты жил исключительно ради этого Дианя. Но мне всё же больше нравится нынешний ты... Русалок вокруг полно, с чего ты зациклился на одном Диане?..

— Бала-бала...

— Бум-бум-бум-бум...

В этот момент Айвор и Рафл полностью перевоплотились в заботливых старших братьев. Прямолинейный Айвор, распаляясь во время нравоучений, даже изобразил этакого местного психотерапевта, яростно критикуя слепоту юного русала.

Честно говоря, после того как кто-то совершил столько нелепых и постыдных поступков, иметь двух верных друзей, которые не бросили тебя в беде, — это трогает до глубины души. Но, судя по всему, прошлая одержимость Лебертина оставила столь глубокую травму в душах его товарищей, что малейшее проявление странностей у новой версии Лебертина заставляло их из кожи вон лезть с утешениями. Новому же Лебертину оставалось лишь принимать эту заботу одновременно с мучением и умилением.

Наконец Рафл и Айвор высказались всласть и, убедившись сто раз, что Лебертин больше не ступит на прежнюю дорожку, неохотно разошлись по домам. Сам же Лебертин остался сидеть с головой, полной крутящихся спиралей.

Измученный речами двух «монахов Тан», Лебертин полежал на кровати некоторое время, приходя в себя. Если поразмыслить над прошлыми делами того Лебертина, Дианя и Колина, однозначного ответа тут не найдешь.

Диань мариновал Лебертина на крючке и не давал точного ответа исключительно ради тщеславия — ему нравилось чувствовать себя окруженным толпой поклонников. К тому же у него имелся бесплатный работник и этакий «модифицированный Дораэмон», способный достать всё, что ни попроси. Почему бы и не попользоваться?

Что же касается любви... судя по богатому опыту Чжоу И, независимо от пола: если ухажер внешне вполне приятен, даже назойливые ухаживания не вызовут у объекта настоящей антипатии. Напротив, польстят самолюбию. Настроение будет примерно таким: «Поглядите-ка, этот вполне неплохой парень так убивается по мне», — сплошное удовлетворение тщеславия.

И хотя Диань поступал некрасиво, держа всех на привязи, тут уж действовал принцип: один бьет, другой подставляется. Лебертин сам был не против такого обращения, тут нечего возразить. А гнев Рафла и Айвора продиктован исключительно принципами товарищества — точно так же Чжоу И сам раздражался, глядя, как друзья унижаются из-за любви. И пусть виноваты сами друзья, злость всё равно вымещаешь на противоположной стороне. Люди ведь всегда предвзяты.

Однако теперь в теле Лебертина поселилась совсем другая сущность, которая вовсе не собиралась страдать ерундой ради любви. Так что всю эту Санта-Барбару можно пустить по ветру — служить больше никто не намерен!

Новый Лебертин, привыкший рубить с плеча в подобных вопросах, долго размышлять над этим не стал. Разобравшись в ситуации, он встал с постели и занялся своими делами. Например, сейчас он намеревался отыскать пропавшего на несколько дней малыша и выяснить, какую бурю тот снова умудрился поднять.

Но, видимо, сегодня звезды на небе сошлись неудачно: полный энтузиазма Лебертин примчался к дому Деби, постучал, но в ответ получил лишь от ворот поворот.

Сначала он подумал, что Деби просто шутит, и несколько раз попытался поддразнить его, но дверь осталась неподвижной и даже не собиралась открываться.

Заглянув в окно и хорошенько всё осмотрев, Лебертин окончательно убедился, что Деби, должно быть, ушел. В конце концов, Рафл и Айвор ведь упоминали, что видели его на рыбной ловле. Не солоно хлебавши, Лебертин с легким налётом разочарования побрел обратно.

Он проплыл примерно половину пути, как вдруг за спиной раздался голос:

— Лебертин.

Совершенно незнакомый голос заставил Лебертина замереть — он даже подумал, что ему послышалось. Лишь когда оклик повторили во второй раз, он понял, что зовут действительно его, и обернулся на звук.

Стоило ему взглянуть на говорившего, как в голове всплыло одно имя, и Лебертин в ту же секунду окончательно уверился: сегодня и впрямь день не для выхода из дома.

http://bllate.org/book/25555/3048516