Глава 17: Аплодисменты для лучшего актёра (Часть последняя)
В тот же день по возвращении домой Шэнь Ци и Цзян Чаншэнь перешли на новый уровень отношений.
Всю дорогу Цзян Чаншэнь вёл машину с невероятной скоростью. Втащив Шэнь Ци за руку в дом, он прижал его к стене у самой двери — оба были охвачены диким волнением.
Шэнь Ци столько дней подвергался дразнящим знакам внимания, что его внутренний огонь достиг предела, доходя почти до удушающего жара, в то время как Цзян Чаншэнь наконец отбросил внутренние преграды и в этот момент был готов буквально проглотить Шэнь Ци целиком.
Эта битва развернулась масштабно: от прихожей до гостиной, через ванную и вплоть до спальни, оставляя за собой дорожку из разбросанной по полу одежды. К счастью, всё необходимое Шэнь Ци заблаговременно приобрёл заранее — лёгкие доспехи не подвели ни в чём.
Настоящий бой на мечах и копьях продолжался до самой полуночи, и на следующий день Шэнь Ци полностью выбился из сил. Его голос охрип до предела, он пластом лежал на постели, натянув одеяло на голову, и мёртвым сном спал.
Цзян Чаншэнь искупал его, вернулся, обнял и тоже заснул. В конце концов, трудился не один человек, выкладываться на полную было утомительно для обоих, так что они проспали почти до двух часов дня.
Стоило только прервать воздержание, как остановиться уже было невозможно. Они напоминали голодного волка, узревшего свежее мясо, пчелу, налетевшую на мёд, или Пан Цзиньлянь, встретившую Симень Цина... тьфу-тьфу, в общем, между ними вспыхнула такая бурная страсть, что они растворились друг в друге, полностью отпустив все тормоза.
В глазах агентов обеих семей всё это выглядело так: если раньше на это было больно смотреть, то теперь их слепило от этой парочки так, что хоть глаза выкалывай.
И это ослепительное сияние продолжалось ровно пять лет.
За эти пять лет они втайне от всех крутили роман прямо под носом у публики и преуспевали настолько блестяще, что, кроме самых близких друзей и родственников, о них не догадывался абсолютно никто.
За пять лет совместной жизни их чувства становились только крепче. Даже когда из-за съёмок они не виделись по месяцу-два, это ни на йоту не ослабляло их привязанности. Те из окружающих, кто поначалу не верил в их союз, постепенно умолкли — кто бы мог подумать, что между ними и правда настоящая любовь.
Впрочем, расставаться больше чем на месяц или два им не приходилось. Шэнь Ци изначально пришёл в индустрии развлечений с не самыми чистыми помыслами — он шёл прямо за Цзян Чаншэнем. Теперь же, заполучив желаемое, да еще в период безумной влюбленности, он отодвинул карьеру на второй план. В конце концов, он не был похож на других айдолов-красавчиков, которые стремятся срубить побольше денег на волне молодости и сиюминутной славы. Получая помощь и наставления Цзян Чаншэня в оттачивании актерского мастерства, он планировал постепенно развиваться как профессиональный актер, выпуская всего по одному фильму в год или два.
Что же касалось вопросов с ресурсами — раз уж рядом был Старший брат Шэнь, разве могло тут возникнуть хоть малейшей трудности?
Конечно, теперь к нему добавился еще и звездный Цзян Чаншэнь.
В итоге, хотя они дебютировали одновременно, спустя пять лет Нин Юньтянь оказался куда популярнее Шэнь Ци.
Шэнь Ци не нуждался в деньгах, не гнался за славой, не участвовал в параллельных съёмках и бессмысленных промо-кампаниях, выпуская максимум одну дораму или фильм в год. Избегая пути звезды трафика, в глазах посторонних людей он постепенно растворился в тени.
Нин Юньтянь же штамповал по три рейтинговых проекта в год, не успевая разгребать предложения о рекламе, и даже заглядывал в кино. Прошло пять лет, и он стремительно взлетел на самую вершину популярности, став недосягаемой величиной, остановить которую не мог никто.
У Шэнь Ци не было никаких претензий к Нин Юньтяню. До тех пор пока тот не лез к Цзян Чаншэню, Шэнь Ци не стал бы доставлять ему и сотой доли проблем. Даже зная о том, как Нин Юньтянь предал друзей ради восхождения наверх, Шэнь Ци не собирался трогать его и пальцем — в противном случае, учитывая его статус и бэкграунд, он вполне мог раздавить его еще в самом начале.
Да, отношение Шэнь Ци к Нин Юньтяню было предельно простым — он его просто игнорировал.
Если бы система не напомнила ему о наступлении сюжетного узла, он бы почти забыл о существовании такого человека. Зачем вообще тратить мысли на пустого персонажа?
К тому же, он с самого начала не планировал вступать с Нин Юньтянем в открытое противостояние. Сценарий оставался сценарием, но с его вмешательством будущее неизбежно изменилось, а у Нин Юньтяня больше не было ни малейшего шанса завязать хоть какие-то отношения с Цзян Чаншэнем. У Шэнь Ци не было ни причины, ни желания преследовать кого-то за события, которые даже не произошли.
Более того, после того как он в свое время намеренно продемонстрировал свою связь с Цзян Чаншэнем, Нин Юньтянь благоразумно отступил в сторону, и тем более не было смысла проявлять излишнюю инициативу. Его фокус внимания целиком и полностью принадлежал Цзян Чаншэню, а все остальные вообще не входили в круг его интересов.
Только после подсказки системы Шэнь Ци осознал, что настал ключевой момент. Согласно изначальной линии мира, именно сейчас Нин Юньтянь должен был бросить Цзян Чаншэня и объявить о свадьбе с известной актрисой.
Однако на сей раз Нин Юньтянь не стал объявлять о свадьбе и даже не был замешан ни в каких любовных скандалах — его репутация была чиста как слеза.
Движимый любопытством, Шэнь Ци как-то бросил об этом пару слов, и агент Цзян Чаншэня, Сун Янь, тут же выложил всё как на духу.
Оказывается, в этот раз Нин Юньтянь не стал цепляться за Цзян Чаншэня, а прибился к одной из тех щедрых богатеек, что водились в шоу-бизнесе. Конечно, слово богатейка было лишь условным определением — на самом деле эта женщина была совсем молодой, ей едва исполнилось тридцать пять, ее звали мисс Цзян, и внешне она ничуть не уступала актрисам.
Эта мисс Цзян происходила из семьи среднего достатка, а позже вышла замуж за нувориша. К несчастью, не успели пролететь и три года их медового месяца, как тот погиб в автокатастрофе. Унаследовав всё его состояние, она, судя по всему, охладела к мирским страстям и больше не желала ни романов, ни замужества, предпочитая просто содержать красивых молодых звезд.
До появления Нин Юньтяня она меняла фаворитов с невероятной скоростью, но после него почему-то никого больше не искала, и этот статус за ним закрепился на целых пять лет.
Именно благодаря поддержке мисс Цзян Нин Юньтянь и смог взобраться на нынешнюю вершину.
За пределами индустрии об этом никто не знал, но среди посвященных секретом это не было.
Вот почему не ходило никаких слухов о женитьбе.
Шэнь Ци на мгновение задумался, а затем просто отмахнулся от этого. Добровольно ли Нин Юньтянь терпел такое положение, собирался ли он предать мисс Цзян точно так же, как поступил бы с Цзян Чаншэнем, или же решил остепениться в этой «настоящей любви» — всё это не имело к нему никакого отношения. Пока у них с Цзян Чаншэнем не было точек соприкосновения, его абсолютно не волновало, что там происходит у других.
Куда большего внимания требовал показатель счастья Цзян Чаншэня.
До принятия этого задания Шэнь Ци искренне верил, что всё будет как в прошлых миссиях: сюжетный узел доходился до конца, после чего следовал выход из мира. Предыдущие миры напоминали телевизионные сериалы, где он появлялся в первой серии и исчезал в финальной, а после устранения так называемых главных героев мир возвращался в норму и начинал крутиться по новой с первой серии.
Однако теперь, спустя пять лет, когда подошёл срок узла, мир не остановился, и его никто не выдернул из него. Но самое главное — показатель счастья Цзян Чаншэня не достиг ста процентов.
Когда-то давно, сразу после праздника Середины осени, уровень счастья Цзян Чаншэня подскочил до восьмидесяти девяти. За минувшие пять лет он прибавил всего три пункта, дойдя до девяноста двух, да и то все они набрались в первые три года, а в последние два показатель застыл на месте.
У Шэнь Ци закралось смутное подозрение, что этот самый показатель счастья, судя по всему, требовал накопления времени для своего полного завершения, в отличие от обычной шкалы благосклонности, которую можно было легко догнать до сотни.
Что ж, оставалось только довериться суду времени. Если сопротивление было бесполезно, оставалось лишь расслабиться и получать удовольствие. Руководствуясь жизненным принципом «живи одним днём», Шэнь Ци быстро отбросил все тревоги — в конце концов, остаться здесь и наслаждаться жизнью было совсем неплохо.
И вот это пребывание затянулось на целых тридцать лет.
В течение первого десятилетия Шэнь Ци, наконец, завоевал звание киноакадемии за роль в артхаусном фильме. Во время своей благодарственной речи он смело и открыто совершил каминг-аут перед всей публикой, сделал предложение Цзян Чаншэню и одновременно объявил о завершении актерской карьеры.
Два обладателя главных наград киноиндустрии бросили в толпу такую бомбу, что это действительно потрясло многих. В ранние годы, благодаря дораме Династия Великая Вэй, дуэт правителя и вассала в исполнении Цзян Чаншэня и Шэнь Ци страстно обожали фанаты слэш-культуры. Они обзаросли огромной армадой поклонников, причем сами главные лица время от времени подбрасывали им пищу для размышлений, из-за чего это фэндом-сообщество передавалось из поколения в поколение и никогда не распадалось.
Стоило бомбе взорваться, как фанаты ликовали и разносили благую весть по всей сети.
Прошло больше десяти лет, и страна стала куда терпимее относиться к однополым отношениям, особенно подросшее новое поколение, отличавшееся широтой взглядов. Шэнь Ци был далеко не первым артистом, публично объявившим о своей ориентации, но зато самым высокопоставленным. А учитывая, что его избранником стал сам Цзян Чаншэнь, это привлекло еще больше поклонников.
Прижившись к груди Цзян Чаншэня, Шэнь Ци листал Weibo, разглядывал бесконечные поздравления, сиял от уха до уха, а затем приподнялся и легонько куснул Цзян Чаншэня за подбородок. Нынешний Шэнь Ци был ровно в том же возрасте, в каком Цзян Чаншэнь находился в момент их первой встречи: юношеская угловатость уступила место зрелости, черты лица стали еще более точеными, а в манерах проступил неповторимый шарм.
Цзян Чаншэнь тоже отлично сохранился. Благодаря постоянным тренировкам и особенно заботе о здоровье в последние годы ради того, чтобы соответствовать Шэнь Ци, они, стоя рядом, выглядели скорее братьями, чем людьми из разных поколений. Его мужественное лицо с годами приобрело еще большую зрелость и глубину, продолжая сводить Шэнь Ци с ума.
— Мы с мамой уже обо всем договорились, послезавтра идем на примерку костюмов.
Он поднес к губам Шэнь Ци кусочек яблока. Под словом «мама» подразумевалась мать Шэнь Ци, а не мать Цзян Чаншэня. За эти годы Цзян Чаншэнь стал невероятно близок с семьей Шэнь, а с матерью Шэнь Ци ладил даже лучше, чем ее собственный сын.
— Отлично, — бормонул Шэнь Ци, переведя взгляд. — Только не забудь про наш спор. Свадебное платье тоже с тебя.
Раз уж прозвучало предложение руки и сердца, дальше неизбежно шла свадьба. Вторая сестра Шэнь была убежденной чайлдфри и противницей брака, так что у матери Шэнь Ци спустя столько лет наконец появилась возможность развернуться — организацию свадьбы она взяла полностью на себя.
Что же касалось свадебного платья, то это был их давний спор: проигравший должен был однажды облачиться в свадебный наряд на радость второму. Шэнь Ци победил, хотя и слегка сжульничал, но одна лишь мысль о том, как Цзян Чаншэнь нарядится в свадебное платье, заставляла его предвкушать это зрелище.
Цзян Чаншэнь лишь приподнял бровь. С годами он стал еще более сдержанным и интеллигентным, тихо усмехнувшись:
— Не переживай, я всё помню.
А затем... затем Шэнь Ци лишился дача речи.
Свадебное платье, которое, по уговору, должно было красоваться на Цзян Чаншэне, неизвестно каким образом оказалось на нём самом. После этого сказка подошла к концу — то безнадежно испорченное платье он решительно закинул на самое дно чемодана.
Второе десятилетие Шэнь Ци и Цзян Чаншэнь провели в кругосветном путешествии. Хотя они оба ушли из кино, их аккаунты в Weibo продолжали обновляться, они то и дело устраивали интерактив с фанатами и интернет-пользователями, демонстрируя такую идиллию, что окружающие только завистливо вздыхали.
В то же самое время они вместе проводили в последний путь отца Шэнь Ци и мать Шэнь Ци. Мать же Цзян скончалась еще на третий год их отношений.
Мать Цзян Чаншэня, можно сказать, свел в могилу ее любимый сын Цзян Няньцзинь.
Цзян Няньцзинь женился в тридцать три года. Нося присвоенный Цзян Чаншэнем титул фортепианного вундеркинда, он привлек внимание настоящей богатой наследницы, из-за чего мать Цзян сияла от счастья.
Однако не прошло и трех лет брака, как Цзян Няньцзинь изменил жене. Заявив, что встретил истинную любовь, он проигнорировал беременность супруги и настоял на разводе — в точности повторив поступки матери много лет назад.
Когда мать Цзян попыталась его вразумить, он в ответ принялся упрекать ее в черствости: «Мама, ты ведь сама пережила настоящую любовь, почему ты меня не понимаешь? Разве ты ради моего отца тоже не развелась в свое время, почему же ты не можешь поддержать меня?» — и всё в таком духе. Мать Цзян тут же потеряла сознание от гнева. В больнице у нее диагностировали инсульт с частичным параличом.
Цзян Няньцзинь и мать Цзян были публичными персонами, поэтому скандал разгорелся нешуточный. Бывшая жена, некогда любившая его всем сердцем, теперь пылала такой же ненавистью: она добилась того, чтобы Цзян Няньцзинь ушел из семьи ни с чем, без тени сомнений раструбила всю эту историю на весь свет, а затем, избавившись от ребенка, уехала за границу начинать жизнь сначала.
Цзян Няньцзинь с детства был воспитан матерью в духе того, что «любовь превыше всего», и вместо материального благополучия выбирал возвышенные чувства. Из-за привычки к роскошной жизни он не продержался и трех месяцев, после чего притащил свою «истинную любовь» в больницу к матери.
Сначала мать Цзян жалела сына, но видя, что дело зашло слишком далеко, была вынуждена помогать ему, отдавая собственные сбережения. Однако репутация Цзян Няньцзиня была безнадежно испорчена, источников дохода не осталось, а работать обычным учителем игры на фортепиано он считал ниже своего достоинства, превратившись в классического паразита, живущего за чужой счет.
С их с возлюбленной аппетитами накопления матери Цзян испарились в мгновение ока.
На самом деле у матери Цзян было не так уж много сбережений: всё, что оставил ей отец Цзян Чаншэня в прошлом, она почти целиком отдала отцу Цзян Няньцзиня — Цзян Шуцзиню. После смерти Цзян Шуцзиня те деньги растащили его родственники, она же из-за какого-то странного чувства вины не потребовала назад ни цзяня.
Позже все ее доходы поступали исключительно от Цзян Чаншэня, который из чувства сыновнего долга ежегодно выплачивал ей солидное пособие, покрывавшее любые расходы. Привыкши сорить деньгами, она действительно ничего не откладывала на черный день.
Разгневанная любимым сыном во второй раз, мать Цзян могла обратиться только к Цзян Чаншэню. К сожалению, Цзян Чаншэнь давно уже не желал иметь с ней ничего общего. Как бы она ни угрожала, он не выделил ей ни единой лишней монеты, взяв на себя лишь расходы на сиделку и проживание. Цзян Чаншэнь давно ушел из индустрии развлечений и плевать хотел на любую репутацию. Поняв безвыходность своего положения, мать Цзян утихла — в конце концов, теперь ее жизнь полностью зависела от милости Цзян Чаншэня.
Но если мать Цзян унялась, то Цзян Няньцзинь — нет. Лишившись имени и денег, на что ему было жить и содержать свою «истинную любовь»? В конце концов, мать и сын устроили грандиозный скандал. Во время последней ссоры мать Цзян потеряла сознание от разрыва сердца и больше уже не пришла в себя.
Ирония судьбы была более чем очевидной.
Получив известие, Шэнь Ци и Цзян Чаншэнь поспешно вернулись, чтобы организовать похороны.
Что же касается Цзян Няньцзиня, то его «истинная любовь», не выдержав лишений, сбежала. Пережив тяжелую болезнь, он пришел в себя, одолжил у Цзян Чаншэня небольшую сумму денег, открыл крошечную лавку музыкальных инструментов и так и остался холостяком до конца дней.
В последнее десятилетие Шэнь Ци и Цзян Чаншэнь перешли в режим тихой старости. Детей они заводить не стали: из-за детских травм Цзян Чаншэнь просто не был уверен, что сможет взять на себя ответственность за чью-то чужую жизнь.
У Шэнь Ци были брат и сестра. Вторая сестра хотя и не была замужем, но воспользовалась услугами суррогатного материнства, родив двоих детей, так что в их клане и без того было шумно, поэтому они решили жить вдвоем для себя.
Они выращивали цветы, тискали собак, помогали нянчить внуков Старшего брата Шэнь и Второй сестры, проводя время расслабленно и беззаботно, и, конечно же, не забывали время от времени хвастаться своей любовью в интернете.
Один из пользователей сети не выдержал и написал в комментариях:
— Когда я учился в начальной школе, они выставляли напоказ свою любовь, когда учился в средней — они всё еще это делали, черт побери, я уже закончил учебу и работаю, а они продолжают! Дайте же людям жить спокойно!
От этих слов Шэнь Ци заливался звонким смехом.
А затем, словно по мгновению ока, Цзян Чаншэнь постарел. В шестьдесят лет он все еще мог запросто поднять Шэнь Ци на руки и отнести с первого этажа на второй, но стоило ему перешагнуть семидесятилетний рубеж, как старость навалилась на него в одно мгновение, и в одно прекрасное утро он неожиданно упал.
Придя в себя посреди ночи, он сжал руку Шэнь Ци. Его поблекшие глаза вспыхнули невероятным светом; говорить он уже не мог, но Шэнь Ци прекрасно понял смысл, который он хотел передать.
Я люблю тебя.
— И я тебя люблю, — слёзы ручьями текли по лицу Шэнь Ци. Он знал, что на этот раз Цзян Чаншэнь больше не проснётся.
После более чем тридцати лет совместной жизни и взаимной поддержки разве могло не быть между ними настоящих чувств? Тем более что он с самого начала был без памяти в него влюблен.
Цзян Чаншэнь закрыл глаза с мягкой улыбкой на губах.
— Показатель счастья +1.
— Показатель счастья заполнен.
Спустя семь дней после похорон Цзян Чаншэня Шэнь Ци внезапно ушел из жизни вслед за ним.
Фанаты, шедшие следом за этой парой до самой старости, смонтировали короткометражный документальный фильм, не уступающий по качеству полнометражному кино. В нем рассказывался их путь от знакомства и зарождения чувств до совместной жизни, гармонично вплетая кадры из той самой совместной работы Династия Великая Вэй, создавая мост между прошлой и нынешней жизнями.
В прошлой жизни я был правителем, а ты моим подданным, мы любили друг друга с малых лет, но ты погиб, спасая меня, оставив мне лишь пожизненное раскаяние и скорбь. В этой жизни я защищаю тебя и люблю, иду с тобой рука об руку до самой старости и буду верен до последнего вздоха.
Стоило короткометражке выйти в свет, как она утонула в море слез.
http://bllate.org/book/25541/3047152
Готово: