Готовый перевод Transmigrated to Become the Hunter's Beloved / После перерождения я стала любимицей охотника: Глава 7

Чжу Юй возился во дворе, услышал шум, отложил кухонный нож и зашел в дом проверить, что случилось.

Увидев, что брови Янь Цзинмо слегка сдвинулись, а пальцы с четко очерченными суставами массируют локоть, он сначала опешил, но тут же сообразил и спросил:

— Тебе плохо?

Янь Цзинмо кивнул и снова откинулся на постель:

— Плотно, и нога болит.

— Знал бы, что будет так болеть, вчера бы не стал танцевать с Чжу Хэ.

Янь Цзинмо был пареньком живым и любил шумные компании. Вчера на волне веселья он совершенно забыл про травму ноги, а сегодня заболело — вот и пришлось жалеть.

Чжу Юй подошел к краю кровати, откинул одеяло, крепкой рукой обхватил лодыжку Янь Цзинмо и наклонился поближе, чтобы осмотреть ногу.

Кожа на ногах из-за того, что годами не видела солнца, была белой, как корень лотоса, а икры — изящной формы, только слишком тонкими: их можно было обхватить одной рукой, а на лодыжках проступали синеватые вены.

Янь Цзинмо не привык к столь близким телесным контактам с другими людьми и рефлекторно отдернул ногу.

Но руки Чжу Юя, привыкшие к охоте и тяжелому труду, держали намертво — как этот слабый кошачий напор мог легко вырваться?

Чжу Юй слегка шлепнул по белой икре, сжав пальцы еще крепче, и произнес низким голосом:

— Не двигайся.

Рана слегка покраснела и опухла, должно быть, из-за того, что вчера пришлось слишком много ходить. Чжу Юй взял мазу, которую прописал Цинь Чанфэн, и принялся сам натирать ногу Янь Цзинмо.

Щеки Янь Цзинмо слегка запылали, он спрятал ногу обратно под одеяло и, запнувшись, выдавил:

— Я… я сам могу.

Они же только поженились, а уже такие близкие, разве это годится?!

Сказав это, Янь Цзинмо украдкой бросил взгляд на Чжу Юя и заметил, что у того вроде бы испортилось лицо, поэтому поспешно добавил:

— Я немного боюсь щекотки.

Лицо Чжу Юя сделалось еще мрачнее. Когда вчера он приобнимал за плечи Чжу Хэ во время танца, страха щекотки почему-то не наблюдалось, хотя тогда они стояли не менее близко.

Сомкнув брови, Чжу Юй бросил мазу на прикроватную тумбочку, развернулся и вышел, оставив Янь Цзинмо в полном недоумении сидеть в комнате в одиночестве.

Что это с ним?

Разве не хорошо, что его не утруждают?

Янь Цзинмо намазал ногу, привел себя в порядок и только после этого вышел из комнаты.

В этот момент солнце только-только выглянуло из-за далеких гор, а горный туман еще не рассеялся, окутывая всё вокруг дымкой.

Спустя мгновение солнечный свет стал ярче, небо окрасилось в мягкий оранжевый оттенок, сквозь который проступила розоватая дымка.

Туман постепенно рассеялся, обнажив половину золотого солнца — таинственного и прекрасного.

Стоя на пороге, Янь Цзинмо полюбовался восходом солнца, а затем прихрамывая отправился на кухню посмотреть, как Чжу Юй готовит завтрак.

Чжу Юй ловко месил тесто. Не прошло и мгновения, как мука была собрана в упругий ком и отправлена парить в бамбуковую пароварку, после чего он принялся шинковать овощи.

В деревенских семьях белые пышные булочки ели далеко не каждый день. За те дни, что Янь Цзинмо провел в доме Янь Дачэна, он только и делал, что лакал жиденькую, как вода, похлебку, так что живот толком никогда не был сыт.

Манто вприкуску с жареными овощами — такой завтрак можно было считать весьма богатым.

Вот только, хотя движения Чжу Юя были быстрыми, Янь Цзинмо сразу понял, что кулинар из него никудышный — в лучшем случае готовит на уровне съедобно.

Прочие таланты Янь Цзинмо затрагивать не будем, но к еде он относился крайне привередливо.

До перемещения в этот мир единственным, что по-настоящему его интересовало, была стряпня.

Он любил как поесть, так и готовить.

Встав за спиной Чжу Юя, Янь Цзинмо тихо произнес:

— Давай я приготовлю?

Чжу Юй отказался:

— Боль в теле прошла? Иди отдохни.

— У меня вкуснее получается. — Янь Цзинмо взглянул на уже нарезанный водяной сельдерей и повторил: — Лучше я.

Неизвестно почему, но в его тоне Чжу Юй уловил нотку брезгливости. Молча шагнув в сторону, он уступил место Янь Цзинмо.

Янь Цзинмо церемониться не стал: подхватил кухонный нож, мелко нарубил сельдерей, нашинковал соломкой соевую спаржу, бросил на раскаленную сковороду и принялся быстро обжаривать на сильном огне.

Когда всё почти дошло до готовности, он добавил чеснок, соль и прочие приправы, и тут же поплыл аппетитный аромат.

Затем Янь Цзинмо приготовил томатный суп с тофу: очистил помидоры от кожицы, размял до выделения сока, добавил воды, закинул тофу, перец, а напоследок присыпал рубленой зеленью и солью — и блюдо можно было снимать с огня.

К тому моменту, как еда была готова, подоспели и манто на пару. Чжу Юй вынес стол под навес крыши и, глядя на далекие горы, принялся завтракать.

Оценив взглядом изысканные на вид и источающие аромат блюда, Чжу Юй перевел испытующий взгляд на сидящего напротив Янь Цзинмо.

— Где ты этому научился? — спросил он.

Янь Цзинмо откусил кусочек манто, забавно раздув щеки, и, услышав вопрос Чжу Юя, даже глазом не моргнув, брякнул первое, что пришло в голову:

— Сам додумался.

— Здоровье у меня слабое, в поле работать не могу. — Проглотив кусок, Янь Цзинмо продолжил: — Но если сидеть сложа руки, Янь Дачэн меня до смерти забьет. Чтобы выжить, разве не приходится делать то, что по силам?

— Целыми днями сидел дома, стряпал для них. Столько лет готовил, вот навык и выработался.

Чжу Юй лишь приподнял бровь и больше расспрашивать не стал, сосредоточившись на еде.

— Сейчас схожу одолжу бычью повозку. — Чжу Юй допил до дна суп из пиалы и сказал: — Съездим в город, кое на что посмотрим.

— М? — Сейчас была самая пора полевых работ, в огороде куча дел ждала своего часа, к чему это ехать в город?

Чжу Юй пояснил:

— Твой недуг всё же стоит показать нормальному городскому лекарю. Если нужно лечить, лучше заняться этим как можно раньше.

Янь Цзинмо изумился. Забыв про манто в руке, он поднял голову и потрясенно уставился на Чжу Юя:

— Ты хочешь отвезти меня в город к лекарю?

Чжу Юй кивнул:

— Угу.

Янь Цзинмо умолк и долго смотрел на сидевшего напротив высокого мужчину.

— Чанфэн говорил, что у меня истощение, нужно как следует подкрепиться. — Спустя мгновение промолвил Янь Цзинмо: — А все эти целебные снадобья стоят недешево, придется потратить уйму денег.

Услышав это, Чжу Юй поднялся, достал из комнаты небольшой узелок и положил перед Янь Цзинмо.

Маленький черный матерчатый сверток по краям уже потерся, но выглядел пухлым и имел солидный вес.

Янь Цзинмо опешил:

— Что это?

Чжу Юй развязал узелок и подвинул его ближе к руке Янь Цзинмо.

— О серебре можешь не беспокоиться, главное — сначала поправить здоровье.

На этот раз Янь Цзинмо и вправду лишился дар речи. Долго перебирая в уме варианты, он наконец выдавил из себя:

— Я… я пока не смогу вернуть тебе деньги…

Чжу Юй: «……»

Все дальнейшие слова Чжу Юя застряли у него в горле из-за этой фразы Янь Цзинмо. Они не шли ни вверх, ни вниз, застряв в груди и вызывая глухую боль в сердце.

Бросив напоследок: «Никто с тебя не требует возврата», — Чжу Юй, не дожидаясь ответа, собрал со стола посуду и ушел на кухню.

Мытье посуды сопровождалось таким грозным стуком, что у Янь Цзинмо брови подпрыгивали от каждого звука — казалось, нажми Чжу Юй чуть сильнее, и тарелки разлетятся вдребезги.

Чжу Юй рассердился.

Поразмыслив так и эдак, Янь Цзинмо наконец нашел причину его гнева.

Наверное, тот посчитал его слишком чужим?

В конце концов, они уже поженились и теперь были одной семьей: всё твое — мое, а всё мое — твоё.

Но…

Разве из-за этого стоило сердиться?

Строго говоря, они за всё время и парой слов толком не перемолвились — кроме того, что оба жили в Деревне Вейцао, никаких точек соприкосновения в будни у них не было, ничем не отличались от незнакомцев.

Разве в их нынешнем положении не следовало держать некоторую дистанцию?

Он ведь заботился о нем, боялся, что тот понесет убыток, а в итоге разозлился сам.

Не прикасаясь к мешочку с серебром, Янь Цзинмо сосредоточенно догрыз оставшееся манто.

Вскоре Чжу Юй вернулся, закончив с посудой. Заметив, что сверток лежит точно в том же виде, в каком его оставили, он почувствовал, как внутри снова закипает злость.

С холодным лицом Чжу Юй спросил:

— Почему ты не хочешь воспользоваться этими деньгами?

Янь Цзинмо вздохнул, и на его лице проступило такое мучение, казалось, оно готово было вылиться через край:

— Да вовсе я не не хочу. Просто в моем нынешнем положении я никакой работы выполнять не могу, и вечно тратить твои деньги тоже не дело.

Хотя они и поженились, но в его сердце этот Чжу Юй пока ничем не отличался от первого встречного.

Он просто не мог с легким сердцем тратить чужие деньги.

— Я же сказал, тебе не нужно об этом тревожиться. — Брови Чжу Юя сошлись на переносице. — Думай только о выздоровлении. Если уж так совестно, поскорее вставай на ноги — вот когда поправишься, тогда и будешь думать о том, как зарабатывать.

Янь Цзинмо хотел было возразить, но Чжу Юй оборвал его:

— Всё, решено. И не спорь со мной.

— …Спасибо.

В конце концов Янь Цзинмо уступил и развернул серебро, принесенное Чжу Юйем.

В его положении, кроме как воспользоваться деньгами Чжу Юя, иного выхода действительно не было.

Хоть глядя на черный матерчатый узелок он и догадывался, что серебра там наверняка немало, увидеть всё своими глазами — совсем другое дело.

На глаз тут было никак не меньше двадцати лян!

Двадцать лян — что это за сумма?

Янь Дачэн продал его Чжу Юю в уплату долга всего за пять лян серебра, а Чжу Юй сумел скопить целых двадцать!

— Откуда у тебя столько денег? — Янь Цзинмо взял серебряный слиток и попробовал его на зуб.

Твердый.

Заметив, что Янь Цзинмо не ограничился одним укусом и теперь подозрительно щупает каждый слиток, уголки губ Чжу Юя невольно дрогнули в подобии улыбки, которая, впрочем, тут же исчезла.

— Большую часть времени я живу в охотничьем домике в горах, расходов почти нет. — пояснил Чжу Юй. — А добычу потом сношу на продажу в город, вот со временем и набегает круглая сумма.

Янь Цзинмо слушал с нескрываемой завистью: иметь ремесло в руках — это поистине важно!

— Посмотри на меня, я тоже так смогу? Я бы тоже хотел научиться охотиться и зарабатывать! — глаза Янь Цзинмо ярко засияли. Если он поправится и пойдет вместе с Чжу Юем промышлять в горы, неужели тоже сможет скопить столько серебра?!

Чжу Юй на миг онемел. Не желая гасить энтузиазм Янь Цзинмо, он протянул руку и постучал пальцем по его тонкому запястью:

— Сначала начни с того, что верни себе здоровье.

Янь Цзинмо поджал губы, бросил на Чжу Юя косой взгляд и процедил:

— …Не думай, что я не понял, ты просто считаешь, что я не справлюсь.

Чжу Юй поднялся, ускорил шаг, покидая двор, и бросил на ходу:

— Подожди здесь, я пойду займу бычью повозку.

Глядя вслед удаляющейся фигуре мужчины, Янь Цзинмо презрительно скривил губы.

Не хочешь учить — и не надо, он вовсе не обязан промышлять именно охотой.

Сегодня в городе надо будет получше присмотреться, нет ли там какой-нибудь посильной для него работы.

—

Город и вправду шумел и кипел жизнью: уличные торговцы зазывали покупателей протяжными голосами, а те до хрипоты торговались из-за каждой монеты, едва не срываясь в открытую ссору.

http://bllate.org/book/25482/3038592