Готовый перевод Transmigrated to Become the Hunter's Beloved / После перерождения я стала любимицей охотника: Глава 8

У торговой лавки с паровыми булочками клубились густые белые облачка пара, пьянящий аромат разносился вокруг, а на соседнем прилавке вовсю жарили каштаны в сахаре.

Алеющие в лучах карамельные яблочки на палочках, самые разные запахи — всё смешалось в один шлейф и так и норовило забраться прямо в нос, пробуждая аппетит у самого Янь Цзинмо.

Пройдя чуть дальше, можно было увидеть бродячего артиста, который крутил на голове пиалы и извергал огонь, обезьянку, делающую сальто, а еще рассказчика историй, чье красноречие текло неиссякаемой рекой; вокруг него собралась плотная толпа.

Янь Цзинмо всё казалось в диковинку, и он протиснулся к импровизированной сцене, чтобы поглазеть на представление.

Рассказчик как раз вел повествование о несчастной паре влюбленных.

О том, как любящие сердца из-за происхождения и противодействия родителей в конце концов не смогли быть вместе и оба покончили с собой ради друг друга.

Сердце Янь Цзинмо дрогнуло, черные глаза блеснули, и ему захотелось послушать еще немного, но тут его ухватила за руку чья-то большая ладонь и потянула назад.

— Держись ближе ко мне. — Чжу Юй шел с внешней стороны, загораживая Янь Цзинмо собой. — Народец нынче толпится, смотри не потеряйся.

Янь Цзинмо, все еще думавший о только что услышанном рассказчике, рассеянно кивнул:

— Ага.

Заметив такое выражение лица, Чжу Юй сразу понял, что тот витает где-то в облаках, и не удержался — легко щелкнул его по лбу со словами:

— Ты вообще слушаешь?

— Слышу, слышу! — Янь Цзинмо скривился от боли, схватился за голову и молча отступил на шаг назад. Украдкой бросив на Чжу Юй косой взгляд, он мысленно проворчал: — Ну до чего же свирепый!

Чжу Юй сделал вид, что ничего не заметил, дернул Янь Цзинмо за одежду и вернул к себе поближе.

Чжу Юй привел Янь Цзинмо прямиком в медицинскую лавку, не останавливаясь по пути — ни уличные закуски, ни бродячие артисты не могли его привлечь.

Лечебница носила название Аптека Чжэнда и славилась на весь город как самая лучшая, а лекари в ней трудились самые искусные.

Принимавший пациентов доктор был уже в возрасте, с окладистой белой бородой, и с первого взгляда внушал доверие.

Едва они переступили порог, к ним тут же подбел молодой ученик лекаря и приветливо осведомился:

— Уважаемые господа, вам лекарства выписать или на осмотр?

Чжу Юй подтянул Янь Цзинмо поближе, и тот, улыбнувшись мальчишке-помощнику, ответил:

— На осмотр.

Мальчик проводил их вглубь помещения:

— Прошу сюда.

Пожилой лекарь бросил на них мимолетный взгляд и прямо обратился к Янь Цзинмо:

— Протяни руку.

Янь Цзинмо на мгновение растерялся. Неужели это та самая традиционная китайская медицина?

Один взгляд — и он уже понял, что тот болен!

Янь Цзинмо послушно протянул руку:

— Спасибо, доктор.

Лекарь, прощупывая пульс, принялся отчитывать парня:

— Каналы и коллатерали слабые, ци и кровь истощены, организм запущен уже давным-давно. Если ты и дальше будешь так гробить свое здоровье, тебе недолго осталось.

Янь Цзинмо и сам чувствовал, насколько плох его организм: стоило чуть больше поговорить или пройти чуть дальше, как у него тут же начинало не хватать воздуха.

Он мысленно вздохнул. Винить прежнего владельца тела было не за что — в том положении, в каком он находился, стоило съесть лишнюю ложку риса, как на него тут же сыпались упреки, а дни проходили в тоске и слезах. Разве могло при этом сохраниться здоровье?

С такой-то родней никто бы не смог остаться жизнерадостным.

Доктор выписал лекарства для поддержания сил, а затем посмотрел на стоявшего за спиной Янь Цзинмо Чжу Юя и спросил:

— Ты его муж?

Чжу Юй кивнул.

Старый лекарь тяжело хмыкнул и произнес:

— Раз уж вы связали себя узами брака, вы теперь одна семья. Младший господин слаб здоровьем, так что тебе следует о нем заботиться и поменьше нагружать тяжелой работой.

Хорошенько подлечи его, посмотри только, до чего худой! Не позволяй ему переутомляться. — Доктор постучал пальцем по столу. — Если бы о нем как следует заботились все эти годы, он бы сейчас не был так слаб. Вы муж и муж, так что должны проявлять взаимное понимание.

По всей видимости, лекарь решил, что это Чжу Юй плохо обращается с Янь Цзинмо, отчего тот и дошел до такого состояния, и до самого конца приема не удостоил Чжу Юя ни единым добрым взглядом.

Получив рецепт, они вышли из аптеки, и вдогонку им еще донеслись слова старика, обращенные к ученику:

— Такой пригожий паренек, а довели до жизни такой, просто слов нет...

До конца Янь Цзинмо не расслышал, но легко мог догадаться, что ничего хорошего там не было, и едва сдержал улыбку.

Бросив взгляд искоса на Чжу Юя, чье лицо было чернее грозовой тучи и который молчал как партизан, он тут же стер улыбку с лица и принялся утешать мужчину, готового взорваться от гнева.

— На невиновного и грех не падает. — Янь Цзинмо пару раз похлопал Чжу Юя по плечу и, с трудом сдерживая смех, добавил: — Он же не специально тебя напутал.

Чжу Юй ничего не ответил и молча пошел вперед, сжав в руке сверток с лекарством.

Вид у этого парня был до того мрачный, что Янь Цзинмо, немного поутешав его и поняв, что толку ноль, тоже умолк и сосредоточился на разглядывании древней улицы.

Старинная архитектура, снующие туда-сюда торговцы и прохожие, перемежающиеся возгласы зазывал — вокруг царило оживление и суета.

Увлекшись созерцанием, он шел всё медленнее, и в конце концов шедший впереди Чжу Юй не выдержал: сбавив шаг и нахмурившись, он бросил:

— Тебе так интересно?

Янь Цзинмо, словно не замечая его раздражения, уставился на стоявшего впереди продавца леденцов на палочке и ответил:

— Интересно. Я ведь впервые такое вижу.

Чжу Юй замер, его брови мгновенно разгладились, а во взгляде, устремленном на Янь Цзинмо, промелькнуло что-то неопределенное.

О предвзятости Янь Дачэна в Деревне Вейцао знал каждый, и то, что Янь Цзинмо вообще дожил до этих лет, можно было назвать чудом.

Янь Дачэн только и ждал, когда Янь Цзинмо наконец протянет ноги, так что вести его на ярмарку он, разумеется, и не думал.

Чжу Юй повернулся, окликнул продавца, на которого так пристально смотрел Янь Цзинмо, купил леденец и протянул ему:

— Сегодня время еще раннее, можем погулять подольше, прежде чем возвращаться домой.

Глаза Янь Цзинмо засияли, он взял сахарную фигурку и сказал:

— Тогда я хочу зайти в ту чайную, где только что сказывали истории.

Чжу Юй:

— Мм.

У Янь Цзинмо глаза лучились радостью, на щеках проступили едва заметные ямочки, и, блеснув рядком белых зубов, он широко улыбнулся:

— Ура!

Чжу Юй невольно тоже приподнял уголки губ, но, сообразив это, тут же плотно сжал их, возвращаясь к своему обычному суровому выражению лица.

Янь Цзинмо, разумеется, ничего не заметил, потому что всё его внимание было приковано к леденцу в руке.

Каждая ягодка была крупной, сочной и ярко блестела на солнце. Он тут же откусил кусочек, защечные ямки забавно надулись, и говорить стало трудновато.

— Чёй-то толко одинь купииль? — одна щека Янь Цзинмо была раздута, и он невнятно переспросил: — Саам не буешь?

Чжу Юй слегка дернул Янь Цзинмо за одежду, подтягивая ближе к себе, чтобы никто не задел, и только после этого ответил:

— Не хочу.

— Ну тоды я всё съем. — Янь Цзинмо прищурил глаза. То ли сказывалось то, что в последнее время он питался лишь пресным рисовым отваром, но эта связка боярышника казалась ему невероятно вкусной — да никакие деликатесы с ней не сравнятся!

Они продолжали есть на ходу, направляясь к чайной.

Шаг у Янь Цзинмо был медленным, да и сил оставалось немного, а в толчее тащить его на спине было неудобно.

Чжу Юю приходилось то и дело делать остановку, дожидаясь, пока Янь Цзинмо переведет дух, и только потом двигаться дальше.

Дорогу, которую обычно проходят за половину палочки благовоний, они из-за этого преодолели вдвое дольше.

Слуга с полотенцем на плече тут же подбежал к ним, протирая столик насухо:

— Уважаемые гости, что изволите заказать?

Янь Цзинмо бросил взгляд на соседний столик и наконец произнес:

— Для начала — чайник чая.

Помимо чая, здесь имелись и пирожные, выглядевшие изысканно и красиво.

Но Янь Цзинмо заказывать их не стал: поход к врачу и так обошелся в немалую сумму, причем серебро одолжил Чжу Юй.

С таким здоровьем за один-два визита к лекарю не поправишься, требовалось долгое и постепенное лечение.

Расходы впереди предстояли еще большие, так что стоило экономить на всем, на чем можно.

— Сей момент! — зычно отозвался слуга. — Погодите немного, чай сейчас будет!

Янь Цзинмо силой отвернул голову и уставился на рассказчика на возвышении.

Чжу Юй: «...»

У Янь Цзинмо слово «хочу» было буквально написано на лице — он так жалобно провожал взглядом удаляющегося слугу, и при этом еще пытался изображать невозмутимость.

Чжу Юй просто не мог этого игнорировать и окликнул уже ушедшего мальчишку:

— Подайте две порции фирменной выпечки.

— Будет сделано! — снова зычно крикнул слуга. — Сию секунду!

Услышав это, Янь Цзинмо мгновенно — раз! — повернул голову обратно и уставился прямо на Чжу Юя:

— Ты тоже хочешь поесть?

Чжу Юй помолчал немного и произнес:

— ...Мм, я ведь тоже никогда не пробовал.

Янь Цзинмо улыбнулся:

— Должно быть, вкусно. Судя по тому, что заказывают другие, выглядят они очень искусно.

Он сказал это без всякой задней мысли, но Чжу Юй от этих слов помрачнел еще сильнее, и на душе у него стало тяжело.

Смотрит на чужие пирожные на чужих тарелках...

Чжу Юй протянул руку и взъерошил волосы Янь Цзинмо:

— Чего ты смотришь на других? Хочешь — заказывай себе. Пусть мы не богаты, но на такие сладости денег у нас хватит.

Янь Цзинмо хихикнул, уткнулся лицом в стол, спрятавшись за широкими рукавами, и пробормотал:

— Хе-хе, спасибо тебе, Чжу Юй.

Чжу Юй замер, а сообразив, улыбнулся:

— Мы же с тобой муж и муж, одно целое, к чему эти благодарности.

Всё равно ведь всё было иначе... Янь Цзинмо уже собирался ответить, как слуга принес чай и сладости, и ему пришлось проглотить слова.

Выпечка и вправду оказалась изысканной.

Пирожное «Цветок пиона» формой напоминало сам пион, снаружи было хрустящим, а внутри — сладким и ароматным; оно не только выглядело красиво, но и пахло восхитительно.

Другое кушанье называлось «Просвечивающийся рисовый пирожок»: кристально чистый снаружи, с тонкой, как нефрит, корочкой, сквозь которую просвечивала розовая начинка — просто загляденье!

Чжу Юй расплатился. Янь Цзинмо хоть и сгорал от нетерпения, но манеры не забывал: послушно сидя на табурете, он смотрел темными глазами на Чжу Юй, дожидаясь, пока тот первым возьмет палочки.

Чжу Юй невольно усмехнулся от такого горячего взгляда и взял палочки, чтобы подцепить кусочек пирожного.

Янь Цзинмо замер рядом, с надеждой следя за каждым его движением.

Но Чжу Юй вдруг перевел руку и положил лакомство в тарелку Янь Цзинмо:

— Попробуй, вкусно ли.

Янь Цзинмо закивал без промедления:

— Вкусно!

Чжу Юй приподнял бровь и только после этого повернулся к рассказчику на сцене.

Из двух тарелок с выпечкой Чжу Юй притронулся лишь к первой, а всё остальное благополучно исчезло в животе Янь Цзинмо:

— Если не любишь сладкое, в следующий раз закажем соленые.

Наевшись от пуза, Янь Цзинмо не спешил уходить: дождавшись, пока остальные гости разойдутся, а рассказчик станет собирать вещи, он подошел, чтобы завести разговор.

— Молодой господин, у вас какое-то дело ко мне? — уложив реквизит, рассказчик поднял взгляд и окинул Янь Цзинмо оцентичным взором.

Юноша был бледноват, должно быть, здоровьем не блещет, очень худой, в просторных, явно с чужого плеча одеждах, но при этом обладал весьма незаурядными манерами.

Его ясные, чистые глаза и открытая улыбка сразу располагали к себе.

http://bllate.org/book/25482/3038593