Глава 11: Я извиняюсь, а ты будь послушным
Цинь Хайцзюнь пришёл в бешенство. Он до смерти ненавидел эту лишенную всякой логики манеру поведения Лю Чжэна — просто не человек, а сущий кошмар. Он попытался вырваться из хватки Лю Чжэна, но не мог даже пошевелиться, поэтому от злости вцепился в него зубами, хватая зубами первое, до чего дотянулся.
— Ай, черт, собачонка Цинь! — Лю Чжэн никак не ожидал такого поворота. Цинь Хайцзюнь укусил его за предплечье, и вышло довольно больно.
— Вали отсюда! — с каменным лицом бросил Цинь Хайцзюнь, в чьих глазах читалась неподдельная ярость.
— Не надо так, — Лю Чжэн прижал его к кровати, смягчив тон. В конце концов, он не собирался по-настоящему выводить Цинь Хайцзюня из себя, просто настроение у него самого было отвратительным, вот он и сорл зла на другом: — Давай не будем уходить от проблем, а спокойно во всем разберемся и найдем решение.
Цинь Хайцзюнь так и поверил ему. Сверля его свирепым взглядом, он процедил: — Тогда объясни толком, чем это я тебя разочаровал?
Да так, что едва не стошнило! Стоило Цинь Хайцзюню вспомнить об этом, как его внутри всё переворачивалось.
— Прежде чем отвечать на твой вопрос, ты ответь на мой, — подумав, Лю Чжэн решил дать Цинь Хайцзюню шанс оправдаться.
Но Цинь Хайцзюнь решил, что Лю Чжэн просто юлит и вовсе не настроен серьезно решать проблему, отчего его лицо помрачнело еще сильнее.
Гнев на Лю Чжэна в его сердце взлетел до небес!
— Эй! Цинь Хайцзюнь! — Лю Чжэн изо всех сил прижал его к матрасу и был вынужден повысить голос: — Угомонись ты, нельзя ли нормально поговорить!
— Поговорить в рот твоему деду! — Цинь Хайцзюнь вскинул руки и ноги, отталкивая Лю Чжэна. — Убирайся!
С какой стати Лю Чжэн имеет право воротить от него нос? С каких пор он обязан терпеть это дерьмо?!
— Твою мать, тебе что, до зарезу нужно получить по полной?! — Лю Чжэн обхватил его, перевернулся так, чтобы Цинь Хайцзюнь оказался сверху, но при этом было удобно отшлепать: — Отвечай: до того, как я тебя потрогал, внизу встал или нет?
Что за идиотский вопрос?!
Лицо Цинь Хайцзюня одновременно залилось краской гнева и стыда, и он молчал.
— Ответишь на этот вопрос — и можешь катиться куда хочешь, я тебя не держу, — отпустив руки, сказал Лю Чжэн, действительно больше не сковывая его движений.
Почувствовав, как тяжесть исчезла, Цинь Хайцзюнь мгновенно скатился с Лю Чжэна и перекатился на край кровати, однако на этот раз вскакивать и бежать не спешил.
— Говори! Сказал — вали немедленно! — Лю Чжэн тоже разозлился.
— Нет! Сам ты больной, с чего бы у кого-то внизу целый день стоял! — Цинь Хайцзюнь вскочил на ноги. На этот раз он действительно собрался уходить.
Но пара цепких рук с молниеносной точностью схватила его сзади и рывком утащила обратно на кровать.
Мир Цинь Хайцзюня перевернулся вверх дном, и уже доли секунды спустя он снова оказался в самом эпицентре бури. Лю Чжэн крепко прижал его к постели, обрушившись на него шквалом властных, горячих поцелуев, которые начисто лишили его соображения.
— М-м… — застигнутый врасплох этим пылким поцелуем, Цинь Хайцзюнь мог только подчиняться заданному темпу. У него не было сил ни сопротивляться, ни тем более состязаться с Лю Чжэном.
Хотя Лю Чжэн тоже был лишь теоретиком без реального опыта, его напор, толстокожесть и пробивная сила не оставляли сомнений. Его железобетонная уверенность в стиле не боится кипятка легко перевешивала неопытность и юношескую горячность Цинь Хайцзюня.
Целуя его, Лю Чжэн зафиксировал его руки и переплел их пальцы. Их ладони сжались так крепко, словно они соревновались в силе.
В конце концов Цинь Хайцзюню пришлось сдаться: от поцелуя у него перехватило дыхание, а тело стало ватным.
Почувствовав, что тот наконец-то угомонился, Лю Чжэн тоже смягчился и начал обращаться с ним нежно.
Долгое время спустя Лю Чжэн со вздохом заговорил, принося извинения.
— Прости, это я был неправ, я извиняюсь… — Лю Чжэн прикусил его мочку уха, и его горячее дыхание обжигало кожу, отчего по телу Цинь Хайцзюня побежали мурашки, а шея занемела.
— Объясняйся, — хрипло произнес Цинь Хайцзюнь. Его губы выглядели так, будто над ними жестоко надругались — ярко-красные и влажные.
— Я ревновал, — смущенно пробормотал Лю Чжэн. — Подумал, что ты возбудился из-за кого-то другого.
Цинь Хайцзюнь тут же пристал к нему: — С чего ты вообще взял, что я думаю о ком-то другом? Он и сам немного нервничал: до того, как они поссорились с Лю Чжэном, он действительно думал о Цзян Синь.
Но Цинь Хайцзюнь не лгал: реакция тела была вызвана вовсе не Цзян Синь, а ласками самого Лю Чжэна.
А ошибся Лю Чжэн лишь потому, что всё произошло слишком быстро.
— Ты вернулся сам не свой, на мои слова не реагировал. Если ты думал не о ком-то другом, то о ком же, по-твоему? — прищурившись, Лю Чжэн внимательно изучал лицо Цинь Хайцзюня, пытаясь понять, нет ли в нем фальши. Впрочем, судя по тому, насколько хорошо он знал себя, врать тот бы не стал.
— … — Цинь Хайцзюнь отчаянно пытался вспомнить, какое именно слово Лю Чжэна он упустил, раз тот затаил такую обиду.
Однако, как ни напрягал он память, ему так и не удалось припомнить момент, когда бы он проигнорировал Лю Чжэна.
Неужели он и правда был настолько рассеян и обделил партнера вниманием?
Нельзя сказать, что Цинь Хайцзюнь совсем не чувствовал за собой вины. Лучшим доказательством этой вины стало его быстрое прощение: он решил не устраивать скандалов и ссор.
— Ну же, я перед тобой извинился. Принимаешь извинения? — Лю Чжэн снова коснулся губами уголка рта Цинь Хайцзюня. Его тон был донельзя ласковым — разительный контраст с тем недавним приказом убираться вон.
— …Ты и впрямь мог испытать такое отвращение? — Цинь Хайцзюню всё это казалось невероятным. Неужели простая ревность способна вызвать рвоту? Но если Лю Чжэн солгал, это тоже не имело смысла — у него не было причин притворяться, что его тошнит от него самого.
— Мог, — с безумным блеском в глазах ответил Лю Чжэн. — Ты меня не понимаешь. Стоит мне представить, что ты возбуждаешься от мыслей о ком-то еще, мне хочется убивать! Тошнота — это еще цветочки!
Цинь Хайцзюнь потрясенно смотрел на Лю Чжэна. Он был шокирован.
Да уж, в конце концов, Лю Чжэн и впрямь был безумно в него влюблен — настоящий маньяк.
— Но раз уж я тебя оклеветал, то честно признаю свою вину. Ну так что, принимаешь извинения? — умоляюще глядя на него, протянул Лю Чжэн.
— Ага… — с покрасневшими ушами откликнулся Цинь Хайцзюнь. Кожа по всему его телу горела.
Кажется, он впервые в жизни распробовал вкус безумного обожания. Ощущение оказалось неплохим, даже странно-приятным.
— Раз уж ты меня простил, — Лю Чжэн указал пальцем на собственные губы, — поцелуй меня. И забудем обо всем.
Цинь Хайцзюнь чуть приподнял подбородок и чмокнул Лю Чжэна в губы, то и дело украдкой бросая на него взгляды, а его сердце колотилось как безумное.
В комнате воцарилась полная гармония — разительный контраст с недавней атмосферой, полной искр и пороха, что выглядело даже забавно.
Лю Чжэн еще немного погладил его, после чего просто откинул одеяло, укутал их обоих и потащил спать после обеда.
Так за ленью и неторопливостью прошел почти весь выходной день. Они ничего особенного не делали: сидели в съемной квартире, ели, спали, дурачились, бесцельно витали в облаках и смотрели видео.
В этом тесном мирке находилось столько способов убить время, что им совсем не хотелось выходить на улицу.
Вечером они заказали доставку еды, развалившись на маленьком двухместном диване в попытке укачать съеденное. Затем Лю Чжэн встал и принялся собирать чемодан Цинь Хайцзюня.
Он вытащил всю одежду и прочие вещи, аккуратно разложив их по категориям.
Цинь Хайцзюнь же, оставшись в одних трусах, закинул ноги на кровать и играл в телефон. То переводя взгляд на экран, то снова глядя на Лю Чжэна.
Игра, конечно, была интересной, но развлечься убийством времени он всегда успеет, а вот наблюдать за Лю Чжэном ему нравилось куда больше — тот казался гораздо занимательнее.
— Дорогой ученик второго года старшей школы, у меня к тебе вопрос, — хлопнув в ладоши, Лю Чжэн убрал опустевший чемодан.
— М? — скосив глаза, отозвался Цинь Хайцзюнь.
— У тебя есть домашнее задание? Можешь не отвечать, наверняка есть. Так что я спрошу напрямую, — улыбнулся Лю Чжэн. — Ты уроки сделал?
— … — Цинь Хайцзюнь подпер голову рукой, немного помолчал и тихонько сполз под одеяло.
— Расскажу тебе о своих планах. Моя цель на ближайшее время — хорошо учиться и освоить живопись. В будущем, возможно, найду работу, связанную с искусством. А еще каждый год я планирую ездить путешествовать, писать картины или заниматься волонтерством, например, учителем в горных районах.
Лю Чжэн подошел и выкопал Цинь Хайцзюня из-под одеяла, как раз вовремя, чтобы расслышать его бормотание: — Планов-то громадье, а платить за все все равно мне…
Разве с такими планами Лю Чжэн сможет прокормить себя?
— Ты прав, поэтому в каждом пункте моего жизненного плана есть ты. Который будет оплачивать счета.
— Тц… — выражение лица Цинь Хайцзюня можно было назвать разве что напускным высокомерием — смесь ухмылки и недовольства.
Эти два выходных дня они просидели взаперти: кроме как вынести мусор и прогуляться поблизости, оба никуда не выходили, проводя время одновременно развратно и празднетно.
Цинь Хайцзюнь не то что домашку не сделал — он даже не знал, где лежат его учебники.
В понедельник утром предстояло идти в школу, и Лю Чжэн специально наказал ему не забыть захватить вечером портфель.
Время было еще раннее, до ужаса раннее, поэтому Лю Чжэн даже не открыл глаза, закончив говорить, и снова прижался к одеялу, досыпая.
Цинь Хайцзюнь сидел на краешке кровати, медленно копаясь и наблюдая, как на телефоне минута за минутой утекает время, пока он наконец не вышел из дома в семь тридцать пять.
Не считая всяких мелких задержек, на завтрак у него оставалось всего две-три минуты.
Поэтому у школьных ворот он на ходу прикупил парочку сяолунбао и так, жуя, зашел на территорию.
Вокруг хватало учеников, поступавших точно так же, и большинство выглядело сонными. Как ни крути, старшеклассникам приходилось несладко — этот период определенно был самым мрачным за всю школьную пору.
Сидя в классе, остальные ученики усердно читали или зубрили материал, и лишь Цинь Хайцзюнь выглядел рассеянным, явно не настроенным на учебу.
Синдром понедельника коснулся даже отличника Вэй Цинфэна: тот тоже то и дело отвлекался, переключая внимание на своего приятеля.
— Что вы делали прошлым в выходные? Ни слуху ни духу! — обычно они поддерживали связь даже по выходным, используя мессенджеры, платформы для общения, СМС или звонки.
Кроме этих выходных.
Подперев щеку рукой, Цинь Хайцзюнь бросил: — От скуки только с тобой и связываешься.
Вэй Цинфэн едва не взвыл от злости и смеха: — Ну ты и заноза, зря я только за тебя переживал! Два дня отсутствия связи заставили Вэй Цинфэна всерьез испугаться за друга, он действительно волновался.
— Угу, — Цинь Хайцзюнь отделался дежурной отговоркой, будучи полностью поглощенным важным делом.
— Твою мать, — Вэй Цинфэн заметил, что его приятель-двоечник неожиданно принялся наводить порядок в своей парте. Конец света настал, не иначе?
А Цинь Хайцзюнь, нахмурив брови, как раз ломал голову над тем, какие бы учебники захватить с собой, чтобы отделаться от Лю Чжэна.
— Ты чего там выбираешь? — любопытство одолевало Вэй Цинфэна.
— Вечером домой заберу, почитаю. Но самым шокирующим было другое: повернувшись к Вэй Цинфэну, Цинь Хайцзюнь выдал: — Цинфэн, дай списать тетрадь с домашкой.
Весь сегодняшний учебный день Вэй Цинфэн наблюдал за тем, как Цинь Хайцзюнь ведет себя куда серьезнее и старательнее обычного.
Это зрелище вызывало неподдельную радость.
Как лучший друг Цинь Хайцзюня, Вэй Цинфэн всегда надеялся, что тот возьмется за ум, чтобы в будущем они вместе поступили в университет и продолжили учиться бок о бок.
Но судя по прежнему упрямству Цинь Хайцзюня, поступить в престижный вуз казалось почти невыполнимой задачей.
Теперь же ситуация внезапно переменилась, вызывая смесь удивления и восторга.
Вэй Цинфэн не удержался и осторожно спросил: — Цинь Цзюнь, ты что, всерьез решил продолжить учебу?
http://bllate.org/book/25478/3037491
Готово:
