Не говоря уже о том, что ответ был более чем очевиден.
Опершись спиной о изголовье кровати, Пэй Юй сидел с бледным лицом, покрытым следами слёз. Напоминая молочно-белый нефрит, подернутый водяной дымкой, он молча оплакивал свое горе целых десять минут, после чего наконец обрел рассудок. Его тон был совершенно лишен эмоций:
— Кто ты, почему всё это время находишься в моей палате и почему ты всё время называешь меня боссом?
После ухода Цинь Хэяна Пэй Юй наконец смог собраться с мыслями и разобраться в собственной ситуации. Судя по его первому впечатлению о незнакомой женщине перед ним, она казалась очень знакомой, но стоило ему попытаться вдуматься, как голова начинала нестерпимо болеть.
Доктор Чэнь говорил, что нужно следовать развитию событий по сценарию пациента, и Аманда, проявив чудеса сообразительности, решила обойти острые углы:
— Я Аманда. Вы попали в автомобильную аваpию и теперь страдает легкой амнезией. Скажите, а сколько примерно вы сейчас помните?
Пэй Юй помолчал какое-то время, а затем подавленно произнес:
— Я помню только, что старший брат только что вернулся из-за границы, я не смел пойти к нему, а сам вроде как... вроде как до сих пор управляю компанией. Перед аварией я, кажется, ехал на деловую встречу. А большего я вспомнить не могу.
— А о том, каким бизнесом занимается ваша компания, у вас осталось впечатление?
Пэй Юй покачал головой.
Аманда также догадывалась, что в тот момент его состояние было не из лучших, и она не стала подробно изучать сюжет, за исключением нескольких важных поворотных точек, связанных с расставанием, всё остальное вполне могло соотноситься с реальностью. Она тут же обозначила свою личность:
— Босс, я ваша помощница. Последние два года вы были женаты со своим старшим братом, но перед потерей памяти из-за каких-то неясных для меня причин вы поссорились и объявили друг другу холодную войну.
Простите, генеральный директор Цинь, — мысленно извинилась Аманда. В конце концов, она была подчиненной своего босса, и каким бы ни было прошлое — глубоким или поверхностным, генеральный директор Цинь по крайней мере искренне относился к человеку, так что он сможет в той или иной степени помочь нынешнему ему и компании GN. В любом случае, всем своим существом нужно было защищать интересы генерального директора Пэя.
Внезапно рухнувший сюжет, выходящий за рамки понимания, заставил покрасневшие глаза Пэй Юя широко раскрыться. Пробыв так некоторое время, он сдавленно пробормотал:
— Мы женаты? Мы с братом поженились?
Радость продлилась всего секунду, и голос Пэй Юя зазвучал напряженно:
— Это что-то очень серьезное? Брат теперь даже не хочет забирать меня домой.
Аманда почесала затылок и, сообразив на ходу, произнесла:
— Босс, сейчас вы являетесь генеральным директором развлекательной компании, а в индустрии шоу-бизнеса так или иначе всегда крутятся пикантные слухи. — Хотя у вас их было несколько чересчур много, — она подавила реальность и продолжила полуправду: — Некоторое время назад артист нашей компании получил травму, из-за чего задержался запуск проекта, а инвестиции в проект были огромными. То, что вы среди ночи поехали посмотреть, как обстоят дела, было абсолютно нормальным, но в итоге вас сняли папарацци и вы вышли в топ горячих поисков. Наверное, генеральный директор Цинь мог из-за этого немного приревновать.
Аманда, затаив дыхание и не меняясь в лице, плела ложь — если бы всё вскрылось, ей бы пришлось несладко.
— Вот как? — выслушав череду объяснений, Пэй Юй, казалось, отчасти смирился. Поджав губы, он честно признал свою вину: — Тогда я действительно поступил неправильно. Раз уж мы женаты, у меня не должно быть никаких сомнительных слухов, это неуважение к любимому человеку.
Сбитый с толку потерей памяти Пэй Юй говорил искренне и прямо:
— Значит, завтра я должен вернуться домой и лично признать свою вину.
Боясь, что из-за ее болтовни генеральный директор Цинь наградит ее мрачным взглядом и разорвет на куски, Аманда осторожно напомнила:
— Босс, если завтра генеральный директор Цинь станет расспрашивать, не говорите, что это я вам всё рассказала.
Пэй Юй был самым преданным хранителем секретов:
— Конечно, я скажу, что вспомнил всё сам. — Сказав это, он улыбнулся Аманде. Слегка покрасневшие уголки его глаз приподнялись, улыбка была чистой и красивой, а на щеке проступила неглубокая ямочка. Если только что он напоминал молочно-белый нефрит, подернутый легкой дымкой, то теперь скорее походил на драгоценный нефрит, с которого сорвали таинственную белую вуаль — одновременно пленительный и ослепительный.
За этот день она видела улыбку Пэй Юя чаще, чем за два года работы в компании.
По сравнению с первоначальной радостью, по мере того как настроение Пэй Юя постепенно успокаивалось, выражение его лица стало несколько унылым.
Аманда вовремя уловила перемену в его настроении:
— Босс, в чем дело?
Прохладное лекарство мерно капало, поступая по трубке в вену. Пэй Юй бессознательно сжал бледные кончики пальцев, и его настроение упало:
— Теперь я совсем не помню, как обычно ладил с братом. Мне так грустно.
Прямые и обнаженные эмоции не были прикрыты ничем фальшивым, и Аманда мысленно вздохнула: босс, после того как к вам вернется память, ладить с генеральным директором Цинем может стать еще труднее.
Эмоции пациента за день пережили бурные колебания, и зашедшая в палату медсестра напомнила:
— Сейчас пациенту нужен полноценный отдых, поменьше болтайте, это отнимает силы, необходимые для восстановления.
Аманда закивала и перед уходом сказала Пэй Юю:
— Босс, я приду завтра утром. Насчет генерального директора Циня не переживайте: милые бранятся — только тешатся. Спокойной ночи, спокойной ночи!
Пэй Юй легко улыбнулся и ответил Аманде:
— Спокойной ночи.
Его улыбка была мягкой и теплой, словно нефрит, и выглядел он очень послушно. Аманда со спокойной душой покинула больницу.
В палате горел лишь один ночник, свет был тусклым и приглушенным. Пэй Юй тихо стоял у окна, и как только силуэт девушки на высоких каблуках в темном пальто скрылся из виду, кроткий образ, который он изображал еще десять минут назад, холодно и без следа рассеялся.
Алый оттенок в уголках глаз, так и не исчезнувший до конца, снова тихо расплылся, и хрустальные капли бесполезно покатились из глаз.
С холодным выражением лица Пэй Юй вытер слёзы и, действуя решительно и без колебаний, выдернул иглу из тыльной стороны ладони. Лекарство и капли крови тут же брызнули в стороны, а грубые движения мгновенно оставили кожу вокруг прокола припухшей и посиневшей. Было немного больно.
Выступившая кровь неизбежно испачкала слегка широковатый манжет рукава. Пэй Юй нахмурился и небрежно снова заклеил пластырем место инъекции.
Во время разговора Пэй Юй между делом небрежно поинтересовался адресом их с братом супружеского гнездышка. Аманда, не подозревая подвоха, ответила, что это Шаньюэвань.
Девять часов вечера для больницы было еще ранним временем: медсестры отделения вовсю были заняты постановкой капельниц и выдачей лекарств пациентам. Увидев уходящего в этот час пациента, они приняли его за скучающего прогульщика и не стали без причины преграждать ему путь.
Осенний ночной ветер был очень холодным, опавшие листья на земле шуршали под ногами — тихо и уныло. Тонкая хлопчатобумажная больничная пижама почти не защищала от холода, но к счастью, у входа в больницу толпились ряды такси, и водителю не пришлось громко зазывать пассажиров — Пэй Юй сам подошел и сел в машину.
Бледные уголки его губ изогнулись вверх: он соскучился по брату, ему нужно домой.
***
Цзюэсе — это клуб, расположенный в пригороде Цзянчэн и предназначенный исключительно для обеспечения высококлассной конфиденциальности высокопоставленных чиновников и знати. Система подачи заявок на членство была строгой и детальной, вступительный взнос стоил баснословных денег, и обычные богачи даже не дотягивали до порога этого заведения.
На трибуне второго этажа Цинь Хэян с мрачным лицом пил бокал за бокалом, и меньше чем за десять минут бутылка виски почти опустела. Жар от алкоголя подступал к горлу, он небрежно ослабил галстук, обнажив четко очерченную шею и слегка выступающий кадык, который тяжело двигался при каждом вдохе.
Вслед за его движениями на первом этаже начали то и дело мелькать двусмысленные взгляды.
Детский друг Лу Боцзэ с удивлением на лице произнес:
— Редкость какая. Разве ты не больше всех ненавидишь пить? А сегодня пьешь так яростно.
Цинь Хэян молчал, закрыв глаза и прислонившись спиной к мягкой спинке дивана. Настроение грозного генерального директора Циня, вызывающего трепет во внешнем мире, на редкость упало.
Лу Боцзэ с первого раза догадался, в чем дело: генеральный директор Цинь больше всего ненавидел, когда кто-то отзывался о Пэй Юе плохо, он был готов буквально носить человека на руках, словно драгоценный нефрит, лелея и оберегая его.
Ну просто безнадежно влюбленный дурак.
Придерживаясь принципа с глаз долой — сердце вон, Лу Боцзэ небрежно отдал распоряжение сотрудникам:
— Приглядывайте за генеральным директором Цинем, если что не так — урежу половину премии.
Цинь Хэян не любил алкоголь, но выпил его немало, однако тягостное раздражение не уменьшилось ни на йоту. Тот самый скрывающий упрямство всхлипывающий голос и жестокие слова раз за разом эхом отдавались в его сознании. Собравшись с мыслями, он решил просто поехать домой.
Шаньюэвань находился далеко от шумного и суетливого центра города, в элегантном и уединенном месте.
Машина ехала плавно, Цинь Хэян сидел с закрытыми глазами, приходя в себя после выпитого, как вдруг откуда-то извне донесся грубый мужской голос, приближающийся издалека:
— Да какого черта ты вызываешь такси, если у тебя нет денег?! Увидев, что ты направляешься в Шаньюэвань, я думал, ты богач какой, а ты не то что гроша за душú не имеешь, так у тебя даже телефона нет! Ты что, сбежал из психиатрического отделения городской больницы?!
Тишина была нарушена. Цинь Хэян раздраженно нахмурился и, машинально и небрежно последовав за источником шума, перевел взгляд, а в следующее мгновение резко поднял голову.
Пэй Юй, который должен был отдыхать в больнице, сейчас стоял у обочины дороги с покрасневшими глазами, всеми забытый, пока какой-то незнакомец отчитывал его последними словами.
— Останови!
Водитель от испуга резко вдарил по тормозам, и черный Майбах внезапно замер.
Цинь Хэян широким шагом вышел из машины и в два счета преодолел разделявшее их расстояние.
Мужчина средних лет по-прежнему беззастенчиво ругался и сквернословил.
Растительность в пригороде была бурной, а ночной ветер — еще более пронзительным, чем в центре города. Пэй Юй слегка съежился и, сознавая свою вину, поджал губы, не смея возражать.
У него не было с собой телефона и ни гроша в кармане; он пытался договориться, предлагая дойти до будки охраны и пообещав, что его близкие обязательно выйдут и оплатят проезд.
Но стоило водителю услышать это, как он рассвирепел: испугавшись, что Пэй Юй просто тянет время под предлогом, он вытащил собственный телефон и потребовал, чтобы тот позвонил.
Пэй Юй взял трубку, но когда на экране набора номера после нажатия цифры «1» его окоченевшие пальцы замерли, он так и не смог вспомнить номер.
В глазах водителя эта сцена лишь подтверждала виновность паренька — решив, что над ним просто издеваются, таксист в ярости принялся на чем свет стоит материться прямо посреди улицы.
Пэй Юй растерянно замер на месте, пытаясь найти помощи, но оказался в полном одиночестве. Его и без того бледные губы сейчас были абсолютно лишены краски.
В этот холодный и полный обиды момент теплая и плотная верхняя одежда опустилась ему на голову, укрывая с головой, и одновременно с этим раздался знакомый низкий голос:
— В чем дело?
Пэй Юй ошеломленно поднял взгляд: в его стеклянных глазах отразились мужественные брови и переносица Цинь Хэяна. Он поджал губы, изо всех сил стараясь делать вид, что держится молодцом, но меньше чем за секунду эта маска рухнула, и в его объятия хлынул прохладный и слабый аромат зеленого бамбука.
К счастью, Цинь Хэян стоял твердо и крепко прижал его к себе.
Столь двусмысленная поза объятий двух мужчин почти одинакового роста вызвала у брошенного в стороне водителя чувство омерзения и презрения, и он уже собирался снова затянуть ругань.
Равнодушный и холодный взгляд Цинь Хэяна скользнул по нему — его темные глаза таили глубокую непроницаемость, а нахлынувшее подавляющее давление излучало грозную устрашающую силу.
Мужчина мгновенно втянул голову в плечи и умолк.
Водитель проявил смекалку и сам занялся улаживанием мелких вопросов.
Костюм Цинь Хэяна был слишком тонок, и в худом теле прижатого к нему человека не нашлось ни единого теплого места. Недолго думая, он наклонился, одной рукой обхватил Пэй Юй за талию, а другой подхватил под коленями, неожиданно для того поднимая на руки.
Пэй Юй инстинктивно обвил руками его шею, и перед его глазами предстал резкий и угловатый подбородок с тонкими, острыми линиями.
Его сердце билось сбивчиво, удары в груди раздавались один за другим — «бух, бух, бух», отдаваясь оглушающим эхом в барабанных перепонках.
Он предпочел проигнорировать непривычную близость, в то время как кончики его ушей тихонько покраснели.
Цинь Хэян всю дорогу нес его в своих объятиях и в самый первый момент по возвращении домой приказал дворецкому включить отопление. Ночной холод пробирал до костей, и он понятия не имел, сколько этот глупый олух пробыл на улице.
http://bllate.org/book/25470/3036386
Готово:
