Готовый перевод Sweet! The Cross-Eyed Orphan Becomes CEO's Beloved / Любимица босса: Золотые глаза в плену у альфы: Глава 3

Ты мне вот что скажи: ты попросил меня забрать тебя с собой вовсе не из-за меня, так в чём же твоя цель?

Сан Вань закусил губу, в глубине его глаз промелькнуло колебание, после чего он протянул руку и раскрыл перед Хэ Чанъе свою левую ладонь.

Шан Тиньюнь снова ничего не понял.

Какая такая необходимость была выражать свои мысли не словами, а подобным образом?!

Шан Тиньюнь сжал зубы, чувствуя, что его терпение подходит к концу:

— Чего тебе на этот раз?

Заметив по его лицу предзнаменование скорого гнева, Сан Вань без долгих раздумий притянул к себе руку Шан Тиньюня, которую тот упер о постель рядом с ним, и принялся выводить на его ладони черту за чертой то, что хотел сказать.

Шан Тиньюнь с мрачным вздохом принялся разбирать слова Сан Ваня, считывая их одно за другим.

[Ты мне не нужен, мне нужно, чтобы ты мне помог.]

[Я не хочу, чтобы они меня поймали и забрали обратно.]

Дописав это, Сан Вань поднял взгляд на Шан Тиньюня.

Его разноцветные золотисто-розовые глаза за мгновение успели наполниться слезами, во взгляде читалась такая тоска, казалось, еще секунда — и из глаз брызнунт слезы.

Даже исходивший от него легкий аромат белого персика приобрел едва уловимую кислинку.

Шан Тиньюнь нахмурился, собираясь спросить, кто эти они, но щекотка на ладони возобновилась.

[Я умоляю тебя.]

Закончив писать, Сан Вань отпустил руку Шан Тиньюня. Мольба, смешанная со слезами, переполнила его глаза, и теперь он напоминал раненого котенка, который взывает к своей единственной надежде.

Шан Тиньюнь отвел взгляд, обрубая этот нехитрый способ соблазнения красоты, и прямо спросил:

— Кто они?

— Те с аукциона или семья Сан?

На этот раз, не дожидаясь, пока Сан Вань протянет руку, Шан Тиньюнь сам первым раскрыл ладонь.

Сдерживая слезы, Сан Вань послушно вывел ответ на его ладони.

[Семья Сан.]

Строившиеся всю ночь догадки подтвердились. Шан Тиньюнь отдернул руку и, бросив тяжелый взгляд на покрасневшие глаза Сан Ваня, отвел его в сторону.

Затем он поднялся, вернулся на свое место, и его феромоны мгновенно отхлынули.

Расстояние между ними вернулось к прежнему, досадном недоразумению.

В комнате раздался короткий, тихий всхлип. Сан Вань поднял голову, в тревожном ожидании замирая перед ответом мужчины.

После долгого молчания Шан Тиньюнь внезапно усмехнулся.

Этот смешок звучал так, будто, все трезво обдумав, он по-прежнему находил просьбу Сан Ваня не более чем шуткой.

Сердце Сан Ваня от этого едва заметно затрепетало.

Из глубин души поднялось неприятное предчувствие.

Смутная догадка Сан Ваня и ответ Шан Тиньюня совпали до единой секунды.

— С чего бы мне тебе помогать? — произнес Шан Тиньюнь.

Ожидания рухнули окончательно.

Сан Вань полностью оцепенел.

Глядя на ироничную усмешку в уголках губ Шан Тиньюня, Сан Вань на мгновение и сам усомнился в собственных силах.

— Сан Вань, как ты думаешь, с какой стати я должен тебе помогать?

Его строгий тон звучал так, будто он обращался к конкуренту по бизнесу.

Пускай сам Сан Вань до такого уровня явно не дотягивал.

Шан Тиньюнь посерьезнел:

— Если хочешь, чтобы я тебе помог, ты должен предложить мне что-то равноценное для обмена. Только став партнерами, я смогу помогать тебе с чистой совестью.

— Но сейчас...

Его взгляд медленно скользнул по фигуре Сан Ваня сверху вниз, голова слегка покачнулась, а в голосе проступила нескрываемая насмешка.

— На тебе даже одежда моя, чем ты собираешься со мной расплачиваться?

Капля надежды, остававшаяся на дне души Сан Ваня, была безжалостно разбита каждым сказанным им словом.

Слушая Шан Тиньюня и следуя за его взглядом, Сан Вань посмотрел на самого себя в явно великоватую ему белую рубашку.

Слезы внезапно брызнули из глаз.

Шан Тиньюнь был абсолютно прав.

С того самого момента, как его привели на аукцион, он, Сан Вань, остался совершенно один на белом свете.

Лишь из-за того особенного взгляда за кулисами Сан Вань, лелея призрачную надежду на помощь Шан Тиньюня, рискнул попасться в лапы опасных людей, босиком побежал вниз с горы и изо всех сил бросился прямо под колеса его машины.

Вот только он все же переоценил человеческую природу.

Никто не станет добровольно помогать чужаку с неизвестным прошлым.

Сан Вань крепко сжал ладони в кулаки, и даже испытывая сильнейшую боль, не издал ни звука.

Шан Тиньюнь наблюдал за тем, как безостановочно катится слеза за слезой по его щекам, а губы остаются плотно сжатыми, пока ощущение щекотки все еще жило призрачным эхом на ладони.

Плачет вот так безутешно — и ни звука. Уж не немой ли он?

Шан Тиньюнь прикусил уголок губ и, заметив, что тот молчит, лишь распалил собственное любопытство. Задавая вопрос, он вложил в него двойной смысл:

— Почему ты не разговариваешь?

Сан Вань поднял глаза, в уголках которых застряли слезы. Осмыслив его слова, он с заминкой покачал головой.

— Что это значит?

Шан Тиньюнь склонил голову набок, пытаясь угадать:

— Ты не смеешь говорить, не умеешь или не хочешь?

Стоило этим словам слететь с губ, как Шан Тиньюнь мысленно почти безоговорочно вычеркнул второй вариант.

Вчера перед машиной, сквозь раскаты грома и шум ливня, служившего единственной преградой между ними, он предельно отчетливо расслышал отчетливо произнесенное Сан Ванем «забери меня с собой».

Совсем не похоже на человека, который не умеет говорить.

Сан Вань тихо смотрел на него, в растерянности склонив голову набок. Уголки его губ изогнулись наполовину окружности, а красивые брови слегка сошлись на переносице, словно он сомневался, как именно донести до собеседника свои мысли.

Спустя мгновение, словно какое-то робкое животное, он поднял руку и указал указательным пальцем по воздуху в сторону руки Шан Тиньюня.

Имея за плечами опыт двух предыдущих разов с заимствованием чужой ладони, Шан Тиньюнь, заметив его жест, без малейших колебаний протянул руку.

Плотно сжатые губы Сан Ваня наконец слегка расслабились, на них даже проступила тень радости от получения желанной вещи.

Даже те глаза, что еще недавно были до краёв полны разочарования, заискрились крошечными искрами радости.

Шан Тиньюнь невольно тронул губы улыбкой, задерживая взгляд на опущенных ресницах Сан Ваня.

Отрицать было бессмысленно: Сан Вань был невероятно красив.

Эта утонченная, чистая внешность, напоминающая свежий лотос даже после пережитых испытаний, действительно способна заставить кого-то в единый миг поддаться порыву сердца и вытащить его из клетки.

Раз уж он осмелился броситься под его колеса, то наверняка, подумалось Шан Тиньюню, Сан Вань вполне осознавал прелесть собственного лица.

Стоило лишь вспомнить, что этот человек, не имея за душой ни гроша, посмел приблизиться к нему с определенной целью, как в груди Шан Тиньюня вновь запылал огонь беспричинной злости.

Его кончики пальцев замерли на ладони на полсекунды, а затем отпрянули.

Придя в себя, Шан Тиньюнь не забыл посмотреть, что же написал Сан Вань.

[Не хочу.]

Сан Вань вскинул голову, желая взглянуть на него, но Шан Тиньюнь уже отдернул руку и поднялся.

— Не хочешь — как хочешь, это твое право.

Он вмиг стер с лица все эмоции, глядя на Сан Ваня сверху вниз холодным, бездушным взглядом, и вынес окончательный вердикт относительно его дальнейшей судьбы.

— Завтра в девять утра у ворот тебя будет ждать машина.

С этими словами он решительно вышел из комнаты.

За хлопком закрывшейся двери свет в этих чарующих разноцветных глазах мгновенно погас.

Сан Вань сменил позу, обхватив колени руками, и замер на постели, уйдя в себя.

Сколько простояла тишина в комнате, оставалось загадкой, но в конце концов Сан Вань медленно повернул голову к панорамному окну.

Яркий солнечный свет отражался в стекле, отчего глаза через несколько секунд начали слезиться.

Решение Шан Тиньюня несомненно походило на вынесение смертного приговора.

Он воспользовался суматохой, чтобы сбежать, а члены семьи Сан, должно быть, сошли с ума от беспокойства и теперь прочесывают весь мир в его поисках.

Без чьей-либо защиты разве мог он укрыться от поисков семьи Сан?

Сан Вань прищурился, и слеза неожиданно сорвалась с уголка глаза.

Лучи света, что еще недавно падали на него, изрядно убавились, и теперь освещали лишь клочок пола.

За окном стоял яркий солнечный день, но ни единый лучик больше не падал на него.

*

Шан Тиньюнь не ночевал дома.

Водитель, отвозивший Сан Ваня, высадил его у самого ближнего к вилле перекрестка и тут же доложился Шан Тиньюню.

Шан Тиньюнь ничего не ответил.

Водитель лишь выполнял поручение руководства, а куда направился Сан Вань и в какую сторону пошел — его совершенно не волновало.

Судьба Сан Ваня никого не интересовала.

Все вокруг воспринимали появление Сан Ваня не более чем досадной случайностью в привычном течении жизни.

Ушел — значит, проблема решилась сама собой, и переживать об этом не стоило.

Шан Тиньюнь придерживался того же мнения.

Вскоре подоспел семидесятилетний юбилей главы клана Шан.

Семья Шан вела себя сдержанно, и любые радостные события они привыкли отмечать в узком семейном кругу, однако на сей раз глава семейства решил впервые за всю историю клана устроить пышный банкет.

Старейшина больше всего ценил тишину и покой, но на этот раз неожиданно позволил детям и внукам с помпезностью отпраздновать его день рождения.

Банкет проходил в крупнейшем ресторане клана Шан — ресторане Семья Шан.

Шан Тиньюнь встречал гостей в переднем зале.

Слухи о том, что он берет бразды правления кланом Шан в свои руки, уже давно разошлись по кругам местной знати.

Потоки дарителей сменяли друг друга: помимо поздравлений в адрес виновника торжества, большинство преследовало вторую цель — лишний раз мелькнуть перед Шан Тиньюнем и напомнить о себе.

— А вот и тот самый толковый внучок, о котором мне вечно жужжит старик!

Шан Тиньюнь только-только проводил внутрь двух почтенных старцев, как, услышав знакомый голос, инстинктивно обернулся. К нему неторопливой походкой приближался старейшина с поседевшими висками.

Он поспешно шагнул навстречу и сдержанно, но с глубоким уважением поклонился:

— Дедушка Хэ.

Хэ Чанъе был облачен в традиционный китайский костюм, в левой руке он опирался на трость, а правая была обвита четками, которые он неспешно перебирал.

Заметив, что Шан Тиньюнь подошел вплотную, он остановился и окинул молодого человека внимательным, оценивающим взглядом, на смену которому постепенно пришло одобрение.

Позади него неотступно следовал юноша с незрелым, мальчишеским выражением лица, который, завидев Шан Тиньюня, тихо произнес:

— Братец Тиньюнь.

Шан Тиньюнь слегка кивнул ему, а затем вновь перевел взгляд на Хэ Чанъе:

— Дедушка Хэ, мой дед уже давно ждет вас, сейчас он в банкетном зале.

Хэ Чанъе пропустил его слова мимо ушей, поднял руку и легонько ткнул пальцем по воздуху в сторону лба Шан Тиньюня, не скупясь на очевидную похвалу:

— Нрав сдержанный, без капли ветрености — ну вылитый твой дед в молодости!

— Не мудрено, что твой дедушка решил доверить семью Шан именно тебе, только бы душа была спокойна. По сравнению с теми двумя балбесами из семьи Шан...

Тут он бросил пренебрежительный взгляд на пару молодых людей у входа в главный зал, где те встречали гостей, и, презрительно фыркнув, добавил:

— Ты в миллион раз лучше!

http://bllate.org/book/25461/3035557