Дома в деревне стояли поодаль друг от друга, разделенные приличными расстояниями. Миновав небольшой мостик из сколоченных досок, Линь Лисюань и Янь-гэр подошли к дому семьи Цзи. Не успели они постучать, как их заметил маленький карапуз, сидевший на корточках и игравший с камнями.
— Брат, ты вернулся! — радостно завопил мальчишка и, быстро перебирая ногами, бросился к Цзи Яню.
— Сяо Юй.
Мальчик смотрел на Линь Лисюаня и Цзи Яня во все глаза. Матушка не обманула — старший брат действительно вернулся сегодня.
Линь Лисюань разглядывал ребенка, которого успел подхватить Цзи Янь. Мальчик был худеньким и маленьким, волосы на голове сбились, и множество прядей выбивалось из-под кое-как завязанной прически. На нем была старая одежда в заплатках, на простеньких матерчатых туфлях зияла дыра, а коротковатые штаны открывали сухие, тонкие щиколотки. Ребенок был до невероятности похож на Янь-гэра, а у него между бровей точно так же алела маленькая родинка — словно миниатюрная копия брата.
— Сяо Юй, где отец и матушка?
Цзи Юй обернулся и закричал вглубь двора:
— Отец, матушка, бабушка! Янь-гэр вернулся! — выпалив это, он раскраснелся от возбуждения.
Ли Юэ‘э, державшая в руках плетеный лоток, вздрогнула. Услышав голос малыша-шуанэра, она поразилась: Янь-гэр вернулся?
Маленький Цзи Юй некоторое время счастливо улыбался Цзи Яню, а потом перевел взгляд на Линь Лисюаня. Это… это его гэ-фу?
— Приветствую гэ-фу.
Линь Лисюань замер. Гэ-фу? Что за странное обращение? Впрочем, всё верно: теперь он официально муж Янь-гэра, а тот — старший брат этого мальчика, так что кем же еще ему быть?
— Янь-гэр, ты пришел один? Эй, ученый Линь? — Ли Юэ‘э обернулась и, не успев договорить, заметила Линь Лисюаня рядом с сыном.
Цзи Янь немного смутился:
— Матушка, я и господин Линь…
Линь Лисюань присмотрелся к женщине лет тридцати-сорока. Должно быть, это родная мать Янь-гэра. Хотя сейчас она выглядела изможденной и уставшей от невзгод, нетрудно было догадаться, что в молодости она была весьма привлекательной женщиной.
Линь Лисюань вежливо поклонился:
— Матушка, мы с Янь-гэром пришли навестить вас.
От этого обращения у Ли Юэ‘э глаза округлились от изумления. Разве ученый Линь не был слабоумным? Этот статный, благородный мужчина, если не считать сходства черт лица, ничем не напоминал того Линь Лисюаня, которого она видела всего несколько дней назад на свадьбе. Как за три дня он мог настолько измениться?
— Матушка, давайте сначала войдем в дом, а потом поговорим.
Ли Юэ‘э пришла в себя, приняла из рук Цзи Яня корзину с подарками и поспешно заговорила:
— Да-да, совсем я отвыкла от приличий. Что же мы стоим у ворот? Скорее в дом, Юй-гэр, беги, принеси воды старшему брату и гэ-фу.
Дом семьи Цзи был куда просторнее дома семьи Линь. В конце концов, в семье Линь было всего три человека, а здесь жило больше десяти. Однако построен он был без особого изящества: новые и старые пристройки соседствовали друг с другом, где-то стены были слеплены из глины, где-то разделены досками. Убранство внутри оказалось таким же, как у Линней: типичный бедный деревенский дом, где ценными вещами были лишь пара квадратных столов да деревянные скамьи.
— Ученый Линь, значит, вы поправились?
— Да, поправился, — Линь Лисюань повторил то же объяснение, которое давал старому мастеру Чэну.
Ли Юэ‘э сначала опешила, а потом не удержалась от вздоха:
— Повезло же нашему Янь-гэру…
Она-то думала, что отдает сына за дурачка, а тот внезапно выздоровел, да еще и оказался настоящим ученым. Осознание того, что они породнились с настоящим ученым, на миг лишило Ли Юэ‘э дара речи.
В этот момент вошел Цзи Юй с кувшином, а следом за ним появился Цзи Лаода, несущий на плече коромысло. Увидев, что Линь Лисюань стал нормальным, глава семейства тоже был ошарашен.
Супруги сначала застыли, но вскоре их переполнила радость за сына. Ли Юэ‘э отвела Цзи Яня в сторону, расспрашивая, как ему жилось в доме Линней, а Линь Лисюань сел на скамью, беседуя с Цзи Лаода и отшучиваясь от любопытного Юй-гэра.
— Как тебя зовут?
— Цзи Юй, Юй-гэр.
Госпожа Цзи тоже знала, что гости прибыли, но внук-зять её не интересовал, поэтому, мельком взглянув на него, она ушла в свою комнату.
Ли Юэ‘э раздула огонь в очаге с помощью бамбуковой трубки и поставила котел.
— Как ты там, в семье Линь? Хорошо ли к тебе относится ученый Линь?
— Очень хорошо, — Янь-гэр улыбнулся матери, перебирая овощи.
Ли Юэ‘э вздохнула:
— Не вини нас с отцом, мы были вынуждены так поступить… К счастью, небо смилостивилось. Ты теперь замужем, живи по-человечески. А каков характер у ученого Линя? А его мать?
— Матушка, не переживай, они оба очень добры ко мне.
Глядя на своего старшего шуан‘эра, Ли Юэ‘э почувствовала, что должна дать ему несколько советов о супружеской жизни. Их Янь-гэр был красив и послушен, но, как и отец, не умел связно выражать свои мысли. Раньше она мечтала лишь о том, чтобы выдать его за честного крестьянина, но кто же знал… судьба непредсказуема.
Сейчас Линь Лисюань пришел в себя, выглядел вежливым, утонченным и обладал благородными манерами. При встрече Ли Юэ‘э показалось, что он похож на тех знатных господ, которых она видела в молодости. Но не начнет ли он в будущем презирать их шуан‘эра?
К полудню Линь Лисюань разделил трапезу с большой семьей Цзи и познакомился с остальными родственниками.
Линь Лисюань сделал глоток жидкой каши, поглядывая на Янь-гэра и Юй-гэра, которые хлебали рисовый отвар. Он и подумать не мог, что в семье Цзи едят еще хуже, чем у них. Неудивительно, что оба брата-шуанэра были сущими скелетами. Однако он заметил, что сын и дочь Цзи Третьего — Цзи Сюань и Цзи Жу — одеты в новые вещи и, в отличие от оборванного Юй-гэра, выглядели упитанными и здоровыми. Видимо, им часто готовили отдельно.
Семья Цзи ела за сдвинутыми столами. Людей много, а еды мало: одна тарелка горьких солений да котел зелени с ломтиками мяса. Соленья были пересолены настолько, что отдавали горечью, и в каше их есть было невозможно. Линь Лисюань чуть не подавился с непривычки.
Раньше он удивлялся, почему Янь-гэр в их доме ел так много, словно бездонная бочка, и почему при таком аппетите он оставался таким худым. Оказывается, здесь он жил впроголодь, питаясь одним отваром и соленьями. Конечно, тут не растолстеешь. И правда, чего еще ожидать от людей, которые отдают своего ребенка замуж за дурака?
Янь-гэр, отпивавший крошечными глотками свой отвар, почувствовал взгляд Линь Лисюаня и смущенно опустил голову.
Линь Лисюань улыбнулся и положил кусочек соленого мяса в чашку Цзи Яня. Тот замер, вспомнив, что находится в доме родителей, но, покраснев, все же съел его. Мясо он пробовал крайне редко: госпожа Цзи не любила шуан‘эров, и даже по праздникам им с Юй-гэром почти ничего не доставалось, разве что объедки с барского стола.
Линь Лисюань подложил кусочек и Юй-гэру, который прилежно хлебал отвар. Тот поднял голову, огляделся по сторонам и, наконец, успокоившись, расплылся в улыбке:
— Спасибо, гэ-фу!
Госпожа Цзи холодно наблюдала за поведением Линь Лисюаня. Обычно, если бы шуан‘эр или невестка посмели сами взять мясо, она бы их отчитала. Но Линь Лисюань — гость, да и мясо принес он сам, поэтому она промолчала. Особой симпатии к ученому она не питала: деревенские жители то и дело сравнивали его с Цзи Сюанем, а в её глазах никто не мог сравниться с её драгоценным внуком.
Цзи Жу, едва увидев Линь Лисюаня, впилась в него взглядом. Она не ожидала, что деревенский ученый станет таким красивым — ничуть не хуже Ду Фэйбая из уезда.
Узнав, что Цзи Янь выходит замуж за местного дурачка, Цзи Жу злорадствовала. Она и Лю Ли немало нашептывали Ли Юэ‘э о том, как ужасно будет жить Янь-гэр в доме дурака с вдовой-матерью. Она не ожидала, что Янь-гэру так повезет: дурак вдруг выздоровел, как раз когда тот вышел за него замуж…
Она с ненавистью смотрела на миловидного Цзи Яня, потом на свой приплюснутый нос и едва не скрежетала зубами от злости. Она раздавила палочками овощи в своей чашке, мысленно представляя на их месте лицо Цзи Яня. Хм, даже если ученый Линь поправился, что с того? Этот Линь Лисюань раньше сох по женщине из соседней деревни, неужели он посмотрит на какого-то шуан‘эра? Ученые больше всего презирают таких, как он. По её мнению, скоро Янь-гэра с позором выставят обратно.
Этот визит Линь Лисюаня произвел в деревне настоящий фурор. Все узнали, что некогда слабоумный ученый Линь пришел в норму, а по деревне поползли слухи, что Янь-гэр обладает судьбой, приносящей процветание мужу.
Больше всех радовалась Чжао Линян. Казалось, она хотела выплеснуть все страдания, накопленные за годы, и целыми днями только и делала, что останавливала соседей, рассказывая о сыне и невестке:
— Мой Сюань-эр… Да, он поправился, как только женился на Янь-гэре… Он такой талантливый, целыми днями читает книги… Скоро он поступит в уездную академию…
Спустя несколько дней Линь Лисюань привел в порядок свои рукописи и сказал Чжао Линян, что собирается в уезд. Чжао Линян велела Цзи Яню ехать вместе с ним — как раз поспели овощи в огороде, лук и редька, которые можно было захватить на продажу.
http://bllate.org/book/25455/3035078
Готово:
