В конце концов, Рёд и Лина так и не смогли забрать с собой Мори. Добившись от этой парочки братьев долгих и торжественных обещаний, они с тяжёлым сердцем собрали вещи и поспешили к космопорту. Дэн Ици вместе со старшим братом Лэнсом стоял у порога, махая вслед удаляющемуся аэрокару. Когда машина совсем скрылась из виду, Дэн Ици повернулся к брату и с улыбкой произнёс:
— Братишка, давай вернёмся в дом.
Лэнс посмотрел на невинную улыбку младшего брата, чуть изогнул губы в улыбке и кивнул:
— Мм.
Дэн Ици послушно плелся рядом со старшим братом, с чувством смутной тоски глядя на свою левую руку, которую тот крепко держал в своей. Братишка, ну когда же ты наконец меня отпустишь? Прошел уже целый час, мы же прямо у порога собственного дома, понимаешь? Потеряться здесь абсолютно невозможно.
В этот момент Дэн Ици невольно испытал те же сомнения в собственных силах, что и папаша Рёд незадолго до этого: а правильно ли он вообще поступил, приняв такое решение? Впрочем, папаша Рёд мог передумать после всех своих сомнений, а вот Дэн Ици отыграть назад уже никак не мог.
Два года
Как показала практика, мысль Дэна Ици о том, что после отъезда Рёда и Лины его жизнь станет намного свободнее, оказалась в корне ошибочной. Стоило его благоверному старшему брату выкроить хоть свободную минуту, как он тут же неизменно оказывался рядом, прикрываясь благовидным предлогом заботы.
В обычные дни это ещё было куда ни шло: в конце концов, у Лэнса шла учёба, и дома он бывал лишь в обеденные часы да по вечерам. Но стоило начаться праздникам или выходным, как Дэн Ици выпадал в осадок: двадцать четыре часа в сутки он гарантированно находился под бдительным присмотром старшего брата.
Со временем Дэн Ици невольно начал задаваться вопросом: неужели его старший брат вообще отказался от любых развлечений и всё время, свободное от учёбы, посвящает ему? Понаблюдав за ним какое-то время, Дэн Ици понял, что дело обстоит именно так. После этого в его душе вновь зашевелилось смутное, тонкое чувство вины. Тайком подняв взгляд на шествующего рядом брата с его стройной, ладно скроенной фигурой и безупречным, тонким лицом, он подумал: хм, как ни посмотри, а братишка всегда невероятно радует глаз. Интересно, не выстраиваются ли у такого идеального брата длинные очереди из поклонников в академии? Кстати говоря, двенадцать лет — вполне себе возраст для ранней романтики. Эх, знать бы, когда и братишка решит завести школьную интрижку, уж тогда он обязательно выступит у него главным советником и поможет отыскать девушку, которая будет стоить его старшего брата.
Лэнс чутко уловил взгляд, устремленный на него сбоку. Он небрежно отложил книгу, которую только что читал, подхватил крошечную фигурку на руки, усадил к себе на колени и мягко, с лёгкой улыбкой спросил:
— В чём дело?
Эта улыбка Лэнса вновь заставила Дэна Ици, только-только вынырнувшего из собственных фантазий, остолбенеть от умиления.
Лэнс опустил взгляд на замершего с глуповатым выражением лица младшего брата. В его тёмных глазах чётко отражалась его собственная фигура — с чистотой, в которую трудно было поверить. Самим богам ведомо почему, но Лэнс не удержался и легко коснулся поцелуем тех красивых глаз.
Дэн Ици яростно отмахнулся от чересчур близко пододвинутого лица Лэнса и недовольно забормотал:
— Опять целуешься.
В его голосе явственно слышалось возмущение. В самом деле, за эти годы количество поцелуев и объятий, обрушившихся на него, перешло все мыслимые границы. Раз человек маленький, значит, у него и прав нет? Раз маленький, так можно тискать и целовать направо и налево? Дэн Ици, бессовестно объедаемый в плане личных границ бог весть кем, затаил на это глубокую обиду.
Лэнс тут же расхохотался от уморительно сердитого вида младшего брата. Он даже не стал анализировать собственные чувства секунду назад, просто продолжая с нежной улыбкой смотреть на до безумия милого младшего брата.
В конце концов Дэн Ици полностью капитулировал перед взглядом старшего брата. Он принадлежал к числу людей, на которых мягкость действовала безотказно, и среди всех членов семьи в этой жизни именно против старшего брата у него совершенно не было приёма. Если подумать, куда подевался тот производивший неизгладимое впечатление холодный маленький крутой парень из раннего детства? Почему сейчас он вовсе не чувствовал в старшем брате ни малейшей склонности к суровому образу?
— О чём опять задумался? Ну-ка, выпей питательный раствор, — щеку коснулось лёгкое поглаживание, и прямо к губам Дэна Ици протянули вскрытую ампулу.
Дэн Ици опустил голову, вцепился зубами в носик ампулы в руке Лэнса и сделал жадный глоток. Спустя пару секунд: вжжух — и дневной рацион был успешно окончен.
Проследив за тем, как Дэн Ици допил питательный раствор, Лэнс вскрыл собственную ампулу. Быстро справившись с ней, он глянул на свой персональный браслет и понял, что времени оставалось в обрез: как ни тяжело было расставаться, пора было уходить. Лэнс протянул руку, взъерошил мягкие чёрные волосы брата и произнёс:
— Мори, братишка идёт на занятия. Сиди дома тихонько, захочешь спать — ложись в постель. Я быстро закончу и сразу вернусь, если что-то понадобится — сразу связывайся со мной.
— Угу, — лениво отозвался Дэн Ици, приподняв одну руку в прощальном жесте, но сам даже не шелохнулся, продолжая лежать на постели с таким видом, будто его уже сморщил сон.
Накрыв лежащего на кровати младшего брата легким пледом, Лэнс трижды оглянулся на пороге, выходя из дома. Переведя систему блокировки дверей в максимальный режим тревоги для посторонних лиц, он наконец с легким сердцем уселся в аэрокар и уехал, сжимая в кармане единственный ключ.
Лэнс и представить себе не мог, что стоило раздасться щелчку запираемой двери, как притворявшийся спящим на кровати Дэн Ици мгновенно подскочил. Спрятавшись за портьерой, он дождался, пока аэрокар Лэнса окончательно скроется из виду, после чего вовсю сладко потянулся и направился в тренировочный зал — продолжать утреннюю норму упражнений. Эх, кто же виноват, что теперь помимо базовой подготовки он начал осваивать целый комплекс кулачного боя? Покажи он это старшему брату, объяснений было бы не обернуться, так что приходилось идти на такие ухищрения.
Лэнс вихрем вернулся в академию, когда до начала занятий оставались считанные минуты. Бросив беглый взгляд на аудиторию, он заметил своего приятеля Джинди, который сидел на месте и махал ему рукой. Лэнс быстрыми шагами подошел к нему и опустился на стул рядом. Не успел он даже положить на стол учебники, как услышал жалобный голос Джинди:
— Послушай, почему это ты каждый божий день бегаешь домой в обед? Перерыв всего два часа, а ты целый час тратишь только на дорогу туда и обратно. Тебе самому не надоело так мотаться? Посмотри вокруг, кто в нашей академии еще страдает такой ерундой?
Лэнс на ходу активировал браслет, быстро просмотрел файлы и открыл нужные для второй половины дня учебные материалы. Среди этого бесконечного потока дел он бросил Джинди всего два слова:
— Младший брат.
Джинди тут же с треском проиграл этот раунд. Он поднял руки в знак капитуляции и пробормотал:
— Ладно, я понял, что теперь ты носишься со своим драгоценным братишкой, но необязательно же проявлять такое усердие ради какого-то часа в обед! Ума не приложу, как с такими забегами ты до сих пор умудряешься удерживаться на месте лучшего студента? Просто монстр какой-то.
Лэнс невозмутимо пропустил ворчание Джинди мимо ушей, прекрасно зная, что долго тот изливать душу не сможет. И действительно, в следующее мгновение началась лекция, и сколь бы ни было у болтуна Джинди невысказанных слов, ему пришлось спешно проглотить их.
Лишить этого любителя поболтать слова было, пожалуй, самым страшным наказанием. Едва дождавшись окончания дневных занятий, Джинди повернулся к другу и обнаружил, что тот уже собрал вещи и собрался уходить. Поспешно вскочив на ноги, он бросился следом:
— Эй, эй, подожди меня!
Нагнав Лэнса, Джинди возобновлял свою тираду:
— Скажи на милость, обязательно ли тебе срываться домой сразу после звонка? Сам посуди, когда ты в последний раз выбирался с нами погулять? Ладно-ладно, я знаю, что ты переживаешь, оставляя брата одного. Но послушай, твоему сокровищу в этом году уже исполняется пять лет, верно? В пять лет дети уже вовсю идут в начальную академию! Мы-то с тобой оба пошли в пять. Вместо того чтобы так надрываться, отдал бы брата в академию — это и безопасно, и хлопот меньше, к тому же он там живо найдет себе друзей по играм.
На этот раз шаги Лэнса на секунду замедлились. Отдать младшего брата в начальную академию?.. В голове Лэнса тут же нарисовалась картина: его очаровательный братишка, окруженный плотным кольцом сопляков всех мастей...
Хм? Что произошло? Почему ему вдруг показалось, что воздух вокруг заметно похолодал? Джинди растерянно моргнул, а затем увидел, как его друг Лэнс бросил короткое:
— Об этом поговорим позже, — и стремительно зашагал прочь, оставив его смотреть себе в спину.
Под этим самым потом Лэнс подразумевал затягивание вопроса вплоть до семилетнего возраста Дэна Ици, когда тот достиг законного возраста, и отправки в начальную академию уже было не избежать.
Прошло два года. За это время их матушка Лина благополучно разрешилась от бремени на Сент-Эйдже, родив близнецов. Правда, малыши родились довольно слабыми здоровьем, так что до сих пор оставались на Сент-Эйдже под присмотром врачей. Видя, как усердно Лэнс все эти годы заботится о Мори, Рёд и Лина со спокойной душой решили пока остаться на Сент-Эйдже.
В тускло освещенном тренировочном зале, на относительно просторном свободном пятачке, закрепленные под потолком приборы хаотично вращались, вычерчивая в воздухе тонкие алые лучи. Эти лазерные лучи двигались с бешеной скоростью: обычному человеку потребовалось бы предельно сконцентрироваться и не терять бдительности ни на секунду, чтобы увернуться хотя бы от одного. Но сейчас приборы проецировали не один луч, а сразу три, и количество лазерных нитей продолжало стремительно расти: четыре, пять, шесть... вплоть до дюжины. Двенадцать красных лучей то стремительно рассекали пространство, то перекрещивались между собой, делая обстановку поистине смертоносной. Посреди этой сети лазеров крошечная фигурка с заложенными за спину руками легко и непринужденно лавировала в хитросплетении света. Его шаги казались странными: внешне неторопливые, на деле они были невероятно быстрыми и подчинялись какому-то непостижимому, удивительному ритму. Самое же поразительное заключалось в том, что ни один из хаотично мечущихся по пространству алых лучей не мог задеть его — стоило лучу приблизиться к нему хоть на волос, как он тут же изящным движением уходил из-под удара. Увидь кто-нибудь подобную картину со стороны, у него от удивления буквально челюсть отпала бы до пола.Однако на этом всё не закончилось. Очевидно, что двенадцать красных лучей — ещё не предел его возможностей. Когда это состояние продержалось некоторое время, один из приборов, проецировавших красный луч, мигнул три раза, и следом за этим появился тринадцатый красный луч. Пусть луч был всего один, но сложность испытания возросла в несколько раз. Фигура, стремительно лавировавшая среди лучей, продержалась ещё минуту, но в конце концов один из красных лучей коснулся её плеча. Стоило лучу коснуться силуэта, как все лучи внезапно исчезли. Человек с градом потого на лице рухнул на пол, а в комнате раздался механический электронный синтезированный голос: Время текущей тренировки: пятнадцать минут двадцать шесть секунд, набранные очки: 235 867, третье место в историческом рейтинге, база данных обновлена.
Дай Инци, пластом лежа на холодном полу и молча выслушав результаты тренировки, поднял руку, чтобы вытереть пот со лба. Снова не удалось побить рекорд. неужели он в последнее время слишком расслабился?
Дай Инци, в этот момент слегка сомневающийся в собственных силах, даже не подозревал, что его результат, занимающий третье место в историческом рейтинге, вызови он его наружу, непременно произвёл бы фурор. Однако Дай Инци никогда не включал функцию сетевого подключения на тренировочном оборудовании и не делился тренировочными данными, поэтому продолжал жить своей прежней спокойной жизнью.
Дай Инци ещё немного отдохнул и, прикинув, что скоро должен вернуться старший брат, встал, отключил подачу энергии в тренировочном зале, вернулся в спальню и принял быстрый бодрящий душ. После этого, чувствуя себя свежим и бодрым, он рухнул на кровать и, включив электронный световой экран, принялся просматривать текущие новости и всякие интересные истории.
Ланс, как и всегда после школы, с максимально возможной скоростью спешил домой. Открыв дверь и увидев пустую, холодную гостиную, он ничуть не удивился, а сразу направился на второй этаж в спальню. Только он толкнул дверь, как до него донесся радостный смех. Выражение лица Ланса подсознательно смягчилось. Глядя на младшего брата, который лежал на мягкой постели спиной к нему, Ланс почувствовал, как сердце сжалось от нежности. Это был его маленький ангел, его единственное и неповторимое сокровище последние два года. И тут он невольно вспомнил уведомление, полученное сегодня после обеда, — от прежнего хорошего настроения Ланса тотчас не осталось и следа. Но Мори уже исполнилось семь лет, и этого было не избежать. Он мог прятать своего любимого младшего брата два года, но ему было суждено прятать его всю жизнь.
Ланс изо всех сил постарался взять себя в руки, и лишь когда на его лице снова засияла улыбка, шагнул вперёд и произнёс:
— Мой маленький Мори, что ты тут смотришь с таким удовольствием?
Услышав знакомый голос, Дай Инци в тот же миг почувствовал, как его спины коснулось тёплое тело. Ленясь даже поворачиваться, он прямо указал пальцем на световой экран:
— Брат, смотри, ха-ха, как смешно, ну как могут быть такие комичные люди?
Ланс скосил глаза и обнаружил, что Мори смотрит довольно популярное развлекательное комедийное шоу. История строилась на том, что главный герой то и дело попадал в самые причудливые и нелепые ситуации, и всё повествование было наполнено бездумным, взрывным юмором. Но Ланс, просмотрев это вместе с братом какое-то время, не почувствовал никакого желания смеяться. Он совершенно не понимал, почему младший брат способен так заливисто хохотать над подобной передачей.
На самом деле то, что смешило Дай Инци, кардинально отличалось от восприятия Ланса. Хотя создатели шоу изо всех сил пытались выстроить сюжет вокруг комичных ситуаций, сам по себе он не отличался особой занимательностью, и одного сюжета было бы явно недостаточно, чтобы заставить его так смеяться. Больше всего Дай Инци забавляло то, что у главного героя было безупречно красивое лицо. Стоило ему молчать — и он источал элегантность и благородство, точь-в-точь как старший сын семьи Сунь, которого старейшина постоянно ставил ему в пример. Но здесь этот главный герой вечно попадал в нелепые и жалкие переделки, в пух и прах разрушавшие весь его утонченный образ. Его жалкость и комичность выглядели до того знакомыми, что Дай Инци невольно проецировал это на себя. Ладно, он признавал: он просто терпеть не мог старшего сына семьи Сунь, который во всём так или иначе норовил его обойти.
Хотя Ланс никак не мог взять в толк, почему младшему брату нравится подобное шоу, видя, как тот счастлив, он, приняв ванну, тоже составил ему компанию и провёл перед экраном два часа, пока, заметив, что время уже поздно, не протянул руку и не выключил экран:
— Мори, уже слишком поздно, давай досмотрим завтра.Дай Инци посмотрел на исчезающий световой экран. Хотя ему было немного жаль, он послушно не стал сопротивляться, небрежно ухватился за мягкое одеяло под собой и перекувыркнулся, завернувшись в кокон, словно шелкопряд. Однако этот кокон тут же насильно развернул старший брат Ланс. Дай Инци посмотрел на прилягшего рядом с ним старшего брата, а также на одеяло, которое заботливыми руками Ланса уже было аккуратно расправлено и снова укрывало их обоих, но не высказал никаких мыслей по этому поводу. И верно: с тех пор как родители уехали, он спал в комнате старшего брата уже почти два года. И хотя братья жили вдвоем, и Ланс перевел его к себе исключительно ради удобства ухода, иметь собственную отдельную комнату с самого рождения и начать делить постель со старшим братом в пять лет — поистине позорная регрессия.
Впрочем, каким бы позорным это ни казалось, за два года Дай Инци уже привык. Он какое-то время лежал с закрытыми глазами, но, обнаружив, что по-прежнему не хочет спать, качнулся в сторону Ланса и промолвил:
— Старший брат, я не могу уснуть.
Дай Инци знал, что его старший брат в этот момент тоже не спал. Однако странно было то, что после его слов брат ответил не сразу. И когда Дай Инци уже собирался поднять голову, чтобы взглянуть на выражение лица старшего брата, теплая рука легла ему на макушку, одновременно пресекая его движение. Сверху раздался знакомый голос:
— Не спится? Как раз вовремя, мне тоже нужно кое о чем тебе рассказать.
— Мм, о чем же?— Через несколько дней начинается учёба в начальной академии.
Возможно, голос Ланса звучал слишком спокойно, так что Дай Инци не сразу понял, что именно имеет в виду старший брат. Лишь спустя пару секунд его словно громом поразило: — Брат, неужели…
— Верно. Пару дней собирайся, через три дня я отведу тебя на учебу.
— Пого, погоди, брат, мне обязательно идти в школу? Разве нет какого-нибудь дистанционного обучения, видеоуроков или чего-то в этом роде? — ошеломленно выпалил Дай Инци.
Ланс едва слышно вздохнул. Рука, что только что успокаивающе похлопывала Моли по спине, теперь крепко прижала малыша к груди. *Глупышка, неужели ты думаешь, что я легко отпущу тебя…* — думал он про себя, однако вслух ответил со всей ответственностью:
— Обязательно нужно идти. Дистанционное обучение доступно только после окончания средней академии.
Дай Инци всем существом ощутил враждебность этого мира. Почему он, будучи уже в таком возрасте, должен отправляться в детский сад вместе сопливыми малолетками?!
Глава 4. Детский сад
Как бы Дай Инци ни сопротивлялся, три дня пролетели незаметно, и вот настал день, когда старший брат Ланс отвел его на учебу.Только сойдя с аэрокара, Дай Инци услышал непрекращающийся шум: здесь были и громкий плач малышей, и тревожные уговаривания родителей. Самые разные звучные помехи заполнили все органы чувств Дай Инци. Представив, что именно в такой обстановке ему предстоит жить как минимум ближайший год или два, он почувствовал, что весь его мир погрузился во мрак.
Однако реальность подсказала ему: предела мраку нет, бывает лишь мрачнее. Когда Дай Инци пришел в свой будущий класс и увидел, что все вокруг поголовно ниже его на целую голову, а на вид этим соплякам от силы лет пять-шесть, Дай Инци задрожал. С хрустом повернув голову к старшему брату Лансу, который все это время держал его за руку, он еще тешил себя надеждой:
— Мы ведь не перепутали место, да?
Ланс, что случалось крайне редко, выглядел несколько смущенным. В объяснениях старшего брата Ланса Дай Инци наконец-то всё понял: оказывается, он поступил в школу в семь лет, что считалось самым поздним возрастом, в то время как большинство детей шли учиться в пять. Так что нет ничего удивительного в том, что весь класс перед его глазами состоял из одноклассников, которые были ниже его на голову.
Поместить семилетнего его в толпу пятилетних карапузов — это что, намек стать у них главным? С окаменевшим лицом Дай Инци в сопровождении старшего брата нашел свободное место и сел. Самим ему неведомым образом казалось, что все эти карапузы выглядят как-то странно: стоило кому угодно, кто бы это ни был, увидеть его, как он тут же умолкал. Даже те дети, что еще секунду назад заливались слезами, при виде него словно замирали от нажатия кнопки паузы: открыв рты, они так и застывали в оцепенении, и в этом зрелище было что-то невыразимо комичное. Впрочем… бросив взгляд на царившие в помещении детские лица — все как одно изысканные и до безумия идеальные, Дай Инци молча натянул поглубже на голову кепку, которую перед выходом дал ему старший брат. Он почувствовал, что его хрупкое самоуважение вновь подверглось удару: ну и посмотрите, действительно, не стоит являться на людях со своей неказистой внешностью и пугать окружающих.
Заметив устремившиеся со всех сторон взгляды, Ланс нахмурился и инстинктивно развернулся полубоком, заслоняя брата от чужих глаз. Поистине, выводить младшего брата в свет было занятием донельзя небезопасным — даже в отношении этих пятилетних сорванцов ни на секунду нельзя было расслабиться.
Но как бы ни противился Ланс и как бы сильно ему этого ни хотелось, некоторые вещи были неподвластны его воле. Аккуратно достав и расставив все принесенные с собой повседневные вещи, Ланс понял, что ему пора уходить. Правила в его академии отличались суровой строгостью, и даже ему удалось выпросить отгул всего на один урок. Присев на корточки, Ланс заглянул в глаза послушно сидевшему на стуле младшему брату и сказал:
— Мори, после уроков никуда не уходи, жди меня, я за тобой зайду.
— Угу, хорошо.
Получив утвердительный ответ, Ланс поднялся, окинул предупреждающим взглядом крутившихся вокруг сорванцов, которые открыто или исподтишка пялились в их сторону, и только после этого зашагал прочь.
http://bllate.org/book/25450/3034401
Готово:
