Регент и император-марионетка
— Иньинь, какое желание ты загадал на фонарике?
Увидев, что бумажный фонарик уплывает всё дальше по реке, Ао Цин перевел взгляд на спутника и задал вопрос, который давно его занимал.
Инь Чэнцзюэ на мгновение замер, но тут же его глаза прояснились, и он с серьезным видом произнес:
— Я хочу, чтобы народ больше не скитался в нужде, чтобы каждый человек мог жить так, как ему хочется.
Это было прекрасное желание, но исполнить его оказалось невероятно трудно. Даже если небо сжалится над его искренностью, оно не сможет претворить это в жизнь. Инь Чэнцзюэ понимал, что это лишь несбыточная мечта, но он был в силах осуществить её часть.
Если устранить жестокого и бесчеловечного Регента, людям больше не придется жить в постоянном страхе, опасаясь, что однажды, выйдя на улицу, они будут схвачены людьми из Резиденции регента и больше никогда не вернутся домой.
Услышав это желание, Ао Цин не удивился. Видя, как Инь Чэнцзюэ относится к простому люду, он понял: Инь Чэнцзюэ — настоящий, хороший Император. Вспомнив о злодеяниях, совершенных Регентом Ду Жо, он нахмурился. Раньше Ао Цин не особо стремился к власти, но раз уж это было желанием Инь Чэнцзюэ, он непременно ему поможет.
Когда же он спохватился, то обнаружил, что Инь Чэнцзюэ бесследно исчез.
— Иньинь! — вскрикнул он.
Он огляделся по сторонам, но Инь Чэнцзюэ нигде не было. Имя «Иньинь», эхом отозвавшееся в небесах, прозвучало так, словно кто-то рыдал.
— Где стража! — прорычал он сквозь зубы.
Толпа людей в черном мгновенно возникла перед ним.
— Молодой господин Ао… — начал было предводитель, но не успел он договорить, как Ао Цин наотмашь ударил его ногой, отшвырнув прочь.
Черная фигура тяжело рухнула на землю. Прижав руку к пронзенной болью груди, страж почувствовал, как у него изо рта сочится какая-то жидкость. Он вытер губы рукой — на ладони осталась алая кровь.
Как стражники, они должны были обладать выдающимся мастерством, иначе как бы они защищали своих господ? Но эти воины, обученные лучшими наставниками, не смогли отразить даже одного удара сына Генерала, Защищающего Государство, и в итоге харкали кровью. Никто не знал, насколько высоко на самом деле мастерство Ао Цина. Неудивительно, что он осмелился предложить Императору покинуть дворец — у него были на то веские основания.
Однако реальность отвесила ему звонкую пощечину. Каким бы искусным бойцом он ни был, он всё равно не уберег Инь Чэнцзюэ. Стоило лишь на миг отвлечься, и за это короткое время Инь Чэнцзюэ исчез.
— Живо на поиски! — Ао Цин с трудом подавил желание перебить их всех. Он испепелял стражников взглядом, словно намереваясь содрать с них кожу, а затем холодно приказал: — Ищите!
Люди бросились врассыпную. При таком количестве стражников Иньинь никак не мог исчезнуть просто так. Если только тот, кто его похитил, не был тем, кого они хорошо знали… Они доверились этому человеку, поверив, что он не причинит вреда Императору, поэтому позволили ему забрать Иньинь, не подав сигнала.
Вспомнив, как эти люди смотрели на него, Ао Цин заметил в их глазах некое замешательство. Он думал, что они не смеют смотреть ему в глаза, потому что упустили государя. На деле же они чувствовали вину, потому что сознательно позволили тому человеку увести юношу.
Нужно было перебить их всех!
В сердце Ао Цина уже зародилось подозрение. Тот, кого стражники знают и не решаются остановить… Регент. Ду Жо.
…
— Весело ли тебе гулять вне стен дворца, Ваше Величество?
Регент завел Инь Чэнцзюэ в безлюдный тупик. Он шел вперед, насмешливо задавая вопросы, и шаг за шагом загонял юношу в угол. Спина Инь Чэнцзюэ ударилась о глухую стену; поняв, что отступать некуда, он мог лишь молча наблюдать, как Ду Жо приближается.
Заметив, что Инь Чэнцзюэ больно ударился, Ду Жо слегка изменился в лице. Он склонил голову и придвинулся совсем близко:
— Ушибся?
Инь Чэнцзюэ нахмурился, глядя на него немигающим взглядом, и промолчал. Ду Жо протянул руку, обхватил Императора за спину и мягко притянул к себе, а другой рукой стал поглаживать место ушиба. Он осторожно надавил, но, почувствовав, как внутри него разгорается пламя, невольно нажал сильнее.
Инь Чэнцзюэ почувствовал острую боль, но выражение его лица ничуть не дрогнуло. Он не желал выказывать слабость перед врагом.
— Больно? — снова спросил Регент, не дожидаясь ответа, и покачал головой: — Тебе не так больно, как мне. Ваше Величество, ну почему вы такой непослушный? Почему вам так обязательно нужно сбежать? Разве во дворце плохо?
Он продолжал расспрашивать, а видя, что Инь Чэнцзюэ лишь плотно сжимает губы, не подозревал, что это упрямство делает юношу лишь еще более притягательным. Взгляд Ду Жо скользнул по его упрямым губам, он медленно склонил голову. И без того малое расстояние сократилось до предела, что лишь облегчило его намерение.
Вдруг тело Ду Жо напряглось, но он тихо рассмеялся:
— Маленький книжник, что ты задумал?
В руках у Инь Чэнцзюэ был кинжал, приставленный прямо к груди Ду Жо. Холодным голосом он предупредил:
— Регент, сталь не имеет глаз, будьте осторожны. Моя рука может дрогнуть.
— Тогда вонзи его, — улыбнулся Ду Жо. Он даже подался вперед, заставляя кинжал войти в свою грудь. — Погибнуть от твоей руки — это того стоит.
Кровь потекла по его груди, но он не обращал на это внимания, лишь крепче обнимая Инь Чэнцзюэ.
— Ты ведь еще никого не убивал, правда? Эти руки такие чистые, такие красивые… Неужели я стану первым?
Сумасшедший! Инь Чэнцзюэ еще не встречал людей, которые действуют так непредсказуемо, и на мгновение остолбенел. Ду Жо сейчас нельзя…! Инь Чэнцзюэ внезапно опомнился, лицо его изменилось. Он разжал пальцы, но Ду Жо сам перехватил кинжал и выдернул его.
Оказалось, что рана была неглубокой. Все эти слова Ду Жо были лишь попыткой напугать его, ведь он редко видел Инь Чэнцзюэ с таким выражением лица. Видя, что юноша действительно испуган, Ду Жо неожиданно смягчился.
Он уже собирался сказать что-то утешительное, как вдруг раздался другой голос:
— Послушайте, Регент, если вы не остановите кровотечение, то действительно отправитесь на встречу к Яньло-вану.
Человек в зеленом одеянии с улыбкой приближался к ним. Если бы лавочник, продавший фонарик, был здесь, он бы узнал в нем того самого молодого господина, который доверил ему фонари.
— О, это же премьер-министр. Что, наскучило читать свои книги в поместье, решили прийти сюда полюбоваться луной? — взгляд Ду Жо стал холодным.
— Именно так. Я пришел полюбоваться луной, ведь, как известно, прекраснее всего она именно здесь, — премьер-министр с улыбкой парировал ядовитые слова Регента и, не глядя на того, перевел взгляд на Инь Чэнцзюэ. — Ваш покорный слуга Цю Фучжи приветствует Императора.
Даже в такой обстановке, в такой момент этот человек нашел в себе силы поприветствовать его. Инь Чэнцзюэ, которого с детства учили вести себя как истинный владыка, не дрогнул и спокойно ответил:
— Оставь церемонии.
— Иньинь! — подоспел Ао Цин.
При звуках того, как Ао Цин назвал Императора, взоры обоих присутствующих мгновенно стали ледяными. Ао Цин не обратил на них внимания и взволнованно бросился к Инь Чэнцзюэ:
— Ты ранен?
Голос его дрожал. Увидев кровь на белых одеждах Инь Чэнцзюэ, он преисполнился жгучего чувства вины, коря себя за то, что не смог его защитить. Однако разум быстро подсказал ему: Император не ранен, на нем нет ни царапины, эта кровь чужая.
Он заслонил Инь Чэнцзюэ собой и посмотрел туда, откуда исходил запах густой крови.
— Регенту мое почтение, — любой мог услышать в голосе Ао Цина холод, пробирающий до костей.
— А, это не старший молодой господин из Резиденции генерала? — Ду Жо, казалось, не замечал убийственной ярости в его глазах и, слегка изогнув губы, задал вопрос.
Инь Чэнцзюэ не привык, чтобы его считали слабым. Он вышел из-за спины Ао Цина и бесстрастно произнес:
— Поздно уже, пора возвращаться во дворец.
— Слушаемся! — группа людей в черном спрыгнула с крыш и опустилась на одно колено.
Оказалось, что Инь Чэнцзюэ вышел не один. Его сопровождали тайные стражи, которые всегда следовали за ним в тени, оберегая жизнь Императора. Если бы Ду Жо вздумал что-то предпринять, не говоря уже об оружии, тайные стражи, скрывавшиеся в темноте, не позволили бы ему этого сделать. Никто не знал, кто из них вышел бы победителем, но тайные стражи существовали лишь для одного — защиты жизни своего господина. Они были самым острым клинком в его руках.
Гул колес повозки становился всё ближе и, наконец, стих у края дороги. Инь Чэнцзюэ, не проронив ни слова, развернулся и ушел. Перед тем как войти в карету, он оглянулся и увидел, что те люди в глубине переулка всё еще не сводят с него глаз.
Император протянул руку, опустил занавеску, скрываясь от всех взглядов снаружи.
— Во дворец, — распорядился он.
Вспоминая случившееся, Инь Чэнцзюэ не мог сдержать холодного блеска в глазах. Похоже, Регент о чем-то догадался… Нужно ускорить реализацию плана. Инь Чэнцзюэ посмотрел в сторону — в другом конце кареты висел бумажный фонарик, тот самый, что он получил за пределами дворца.
…
Когда Инь Чэнцзюэ уехал, атмосфера между тремя оставшимися сгустилась. Цю Фучжи потянулся и произнес:
— Луна скрылась, похоже, и мне пора возвращаться в поместье.
Он улыбнулся обоим и, применив мастерство легкости, исчез. Премьер-министр Цю Фучжи оказался человеком с весьма недурными боевыми навыками.
Ду Жо продолжал стоять неподвижно, и Ао Цин тоже остался на месте. Увидев, что лицо Ду Жо побелело и в нем не осталось ни капли крови, он холодно усмехнулся:
— Регенту стоит беречь свое здоровье. А то, не ровен час, помрете, и хоронить будет некому!
Бросив эту фразу, он ушел. Ду Жо, услышав это, не рассердился, а лишь улыбнулся и прошептал:
— Если мне суждено умереть, я, конечно, утащу с собой того, кто мне дорог. Как же холодно в Желтых источниках…
Он устремил взгляд в небо, а уголки его губ изогнулись в пугающей усмешке.
http://bllate.org/book/25449/3034326
Готово:
