Мать, я хочу это съесть.
Нельзя, это приготовлено для бодхисаттвы.
Эти слова разбудили Лин Дань Сяо, который уже почти заснул на потолочной балке. Он невольно подумал о том, каких отчаянных людей занесло в этот полуразрушенный, продуваемый всеми ветрами храм, где даже глиняная статуя наполовину обрушилась, чтобы молить небожителей о помощи.
Зацепившись ногами за балку, он висел вниз головой и наблюдал за происходящим в полуразрушенном храме.
На глиняном лотосовом постаменте пара матери и ребенка совершала поклоны перед наполовину разрушенной статуей бодхисаттвы, покрытой густой паутиной. То ли их сердца были недостаточно искренними, то ли жизнь семьи выдалась тяжелой, но приношения выглядели жалко.
Несколько грубых кукурузных лепешек с красными точками, горсть диких лесных ягод да тарелка свежих цветов — вот и все подношения.
Голова женщины была повязана платком, а лицо обветрено. Она рукой заслонила ребенку обзор, когда тот потянулся за лепешкой, сильно надавила сыну на спину и заставила поклониться до земли.
— Бодхисаттва, умоляю, пусть сегодня в горах найдется кормилец, молю, чтобы он не был ранен и не заболел.
Мальчик, прижатый матерью, послушно повторял ее движения, прижавшись обеими руками к полу.
— Если же он покалечился и не может работать, тогда пусть я лучше вообще его не найду... Иначе, если найду, у нас все равно нет серебра на его лечение, — с жестоким отчаянием произнесла женщина.
С этими словами она поднялась с пола, больше не глядя на оставленные дары, обняла сына и покинула заброшенный храм. Малыш же, посасывая палец и то и дело оглядываясь через плечо, с тоской смотрел на лепешки, оставленные перед глиняной статуей, пока мать волоком не вытащила его наружу.
Убедившись, что они ушли, Лин Дань Сяо спрыгнул с балки и подошел к подношениям. Поколебавшись немного, он все же взял лишь самую спелую ягоду и подбросил ее на ладони.
Убедившись, что в ней достаточно сока, он потер ее о рукав и с жаром откусил.
Раздался хруст, и от кислятины лицо Лин Дань Сяо мгновенно сморщилось.
Спустя мгновение выражение его лица вернулось в норму. Жуя донельзя кислую ягоду, он вспомнил, что раньше видел в горах мужа этой женщины — тот был дровосеком, часто ходил в чащу с топором, а иногда брал с собой лук, чтобы подстрелить кролика или фазана.
В последний раз он видел его около полумесяца назад: тот с луком и топором углубился в самые глухие горы.
Глядя на сохранившую лишь половину своего милосердного лика глиняную статую, Лин Дань Сяо доел оставшуюся ягоду и принял решение.
Если дровосек жив, он придумает способ намекнуть этой семье, где искать главу семейства. Если же тот погиб, он заберет топор и лук, а в качестве платы вынесет тело несчастного из гор.
Закончив размышления, Лин Дань Сяо вытер руки и покинул полуразрушенный храм.
Настоящее имя Лин Дань Сяо — Лин Дань Сяо. Тремя годами ранее он был младшим сыном влиятельного чиновника при дворе, жил в роскоши, но в одночасье вся его семья погибла насильственной смертью.
Банда людей в черном под покровом ночи проникла в поместье и рубила всех подряд: и хозяев, и слуг. Они убивали каждого без разбору, не пощадив даже любимую собаку дворцового повара.
Лин Дань Сяо выжил лишь потому, что в ту ночь спал в доме своего наставника и ничего не знал о том, что творится в Поместье Лин. Это его верный слуга Шу Нин воспользовался царившей неразберихой, верхом прискакал к дому наставника, помог ему бежать из города и даже поменялся с ним одеждой, иначе Лин Дань Сяо тоже давно был бы мертв.
Все эти три года Лин Дань Сяо скрывался, постоянно меняя места, и в конце концов забился в глухие горы. Там он выживал за счет боевых навыков, подстреливая дичь ради пропитания.
Лин Дань Сяо не смел показываться на людях и спускаться с гор. Если же ему случайно доводилось выходить за покупками вроде одежды или ниток с иголками, он надевал маску, делал огромный крюк и отправлялся на рынок в тридцати с лишним ли отсюда, а после пешком возвращался в свое горное убежище.
Лин Дань Сяо думал о мести, но Шу Нин предупредил его, что вышивка на одеждах тех людей в черном ослепительно сияла, и даже брызнувшая на нее человеческая кровь не могла заглушить этот золотистый блеск.
Лин Дань Сяо искал следы дровосека целый день и наконец наткнулся на нечто похожее на метку. Он спрыгнул с дерева, раздвинул руками кусты и осмотрел сломанные ветки.
В горах часто шли дожди, и любые следы исчезали за пару дней, но дровосек прорубари себе путь тесаком, и оставленные им затесы были слишком заметны. Лин Дань Сяо двинулся вперед по этим явным следам, как вдруг его нога провалилась в пустоту.
Сердце Лин Дань Сяо на миг рухнуло вниз, и его тело полетело в разверзшуюся под ногами глубокую расщелину. Окружавший его среди бела дня ясный небосвод мгновенно сменился непроглядной тьмой. Лин Дань Сяо попытался вцепиться пальцами в каменную стену, чтобы затормозить падение, но сила падения была слишком велика — его ногтевые пластины оставили на твердом камне лишь десять кровавых полос, удержаться не удалось.
В тот самый момент, когда Лин Дань Сяо уже отчаялся, он почувствовал сильную боль в задней части тела — кажется, он рухнул на самое дно.
Лин Дань Сяо повернул голову и встретился взглядом с парой немигающих глаз мертвеца.
Лин Дань Сяо повидал в горах немало людей, погибших в зубах хищников или убитых разбойниками, поэтому увиденное не испугало его до смерти, позволив сохранить холодный рассудок для оценки обстановки.
Дровосек был мертв уже давно. От него осталась лишь иссохшая, совершенно нечеловеческая оболочка, а его обнаженные руки покрывали раны и следы зубов — казалось, обезумевший от голода человек пытался съесть собственную плоть, чтобы выжить.
Этот дровосек просто не смог выбраться обратно и был заживо замурован голодной смертью.
Лин Дань Сяо перевел взгляд направо и увидел лежащий рядом скелет, превратившийся в белые кости. Он приземлился как раз посередине между этими двумя телами. Если он не придумает, как отсюда выбраться, то наверняка станет третьим неудачником, чья кости сгниют в этой яме.
Лин Дань Сяо поднялся на небольшом каменном уступе и поднял голову: отверстие находилось на высоте двух саженей, а каменные стены были сплошь покрыты бурыми кровавыми разводами. Ближе к низу отпечатков окровавленных рук становилось все больше — очевидно, несчастный дровосек отчаянно пытался карабкаться наружу.
Лин Дань Сяо попытался взобраться наверх, но обнаружил, что каменная стена невероятно гладкая, без единого выступа или трещины. Сделав всего пару шагов вверх, он снова сорвался вниз.
Лин Дань Сяо судорожно втянул воздух и поднял руки: все десять кончиков его пальцев были стерты в кровь, кожа содрана практически до мяса.
Собственными силами ему было не выбраться. Лин Дань Сяо посмотрел на две сидящие человеческие фигуры и без малейших угрызений совести принялся шарить по их карманам.
У дровосека при себе почти ничего не оказалось: лишь одежда из грубой пеньковой ткани, пара соломенных лаптей, затупившийся топор да небольшой лук с истраченным запасом стрел. Ничего из этого не могло помочь ему выбраться наружу. Лин Дань Сяо посидел на месте в растерянности, но все же протянул руку и закрыл остекленевшие глаза мертвеца.
Закончив с обыском дровосека, Лин Дань Сяо перевел взгляд на скелет. Хотя тот уже превратился в груду костей, обходить его вниманием Лин Дань Сяо не собирался.
Этот скелет выглядел странно: на костях еще висели клочья не полностью истлевшей одежды, но плоть с костей сошла абсолютно бесследно. Причем исчезла она не от гниения, а словно растворилась.
Поскольку остались одни кости, обыск не занял много времени. Лин Дань Сяо сразу же заметил на указательном пальце левой руки скелета нефритовое кольцо с мягким матовым блеском.
На самой фаланге виднелись следы от ударов лезвием, оставившие лишь неглубокие царапины. Судя по зазубринам на топоре, дровосек, не сумев снять кольцо, пытался отрубить мертвецу палец топором, но по какой-то причине потерпел неудачу.
Лин Дань Сяо не стал рисковать и проверять все своим кинжалом, а просто попытался стянуть кольцо. К его удивлению, оно не встретило никакого сопротивления и легко соскользнуло с пальца.
Лин Дань Сяо надел кольцо на собственный указательный палец и слегка повернул его — поверхность нефрита мгновенно вспыхнула ярким светом.
В тот же миг на земле материализовалась целая гора вещей. Такой фокус надолго лишил Лин Дань Сяо дар речи. Покрутив кольцо еще раз, он с удивлением обнаружил, что вся эта куча предметов благополучно исчезла обратно.
Лин Дань Сяо снова повернул кольцо, присел на корточки и принялся рыться в имуществе прежнего владельца в поисках чего-нибудь полезного.
Однако вскоре он понял, что все эти вещи для него не стоят ломаного гроша — сплошные книги. А Лин Дань Сяо с детства терпеть не мог учебу, знал лишь самые азы грамоты, из-за чего родители и старший брат вечно сердились на него.
После того как он бежал в горы, некому было его воспитывать, и навыки чтения у Лин Дань Сяо окончательно атрофировались.
Отодвинув стопку книг в сторону, Лин Дань Сяо обнаружил две единственные полезные вещи.
Под макулатурой прятались два длинных меча с длинными красными кистями на рукоятях, ярко алевшими, словно кровь. Лин Дань Сяо вытащил из ножен один из клинков — сталь была настолько чистой, что четко отражала его лицо, сразу же приглянувшись юноше.
Вторым же оказался меч с абсолютно черным клинком. Когда Лин Дань Сяо попытался его поднять, ему в лицо внезапно пахнуло ледяным ветром, заставив невольно зажмуриться.
Стоило ему снова открыть глаза, как прямо перед ним на каменной стене возвышался гигантский питон толщиной с водосточную бочку, холодно уставившийся на него парой золотистых глаз.
http://bllate.org/book/25440/3033133
Готово:
