— Ты, разумеется, должен жить здесь.
Сказав это, Чжао Цянь заметил, что Линь Цзюньяо снова застыл на месте.
— Цзюнь Яо, о чём задумался?
Увидев, что Линь Цзюньяо покачал головой, Чжао Цянь добавил:
— Всё ещё не можешь забыть Вэнь Босяня?
— Забыл. Отныне меня с ним ничего не связывает.
Тон Линь Цзюньяо был твёрд, однако Чжао Цянь всё равно не поверил. Слишком много лет они были связаны, такое не забывается по щелчку пальцев. Подумав об этом, он нарочито легкомысленно сказал:
— Если на душе тяжело — выкладывай. Пусть я и не могу ничем помочь, но напиться с тобой в стельку — это всегда пожалуйста!
Изначально Линь Цзюньяо хотел ответить, что действительно забыл всё, но, вспомнив, какие глупости творил ради Вэнь Босяня в прошлом, сдержался и просто ответил:
— Хорошо.
Спустя почти неделю после того, как Чжао Цянь уволился, Линь Цзюньяо наконец получил звонок из отдела кадров Синхэ: его официально перевели под начало Су Жуй.
Су Жуй было за тридцать. В своё время она вывела в свет нескольких звёзд-айдолов и имела в Синхэ собственный кабинет. Несмотря на острый язык, она была неплохим наставником для своих подопечных: если видела старание, всегда терпеливо давала советы — будь то манера общения артиста или тонкости поведения в обществе.
Разумеется, это касалось лишь тех, кто был сосредоточен на карьере. Тех же, на ком с самого начала стояло клеймо «содержанки», как на Линь Цзюньяо, она презирала больше всего.
Когда Чжао Цянь был агентом Линь Цзюньяо, он терпеть не мог Су Жуй. Она не только внаглую перехватывала работу у его подопечного, отдавая её своим артистам, но и постоянно отпускала язвительные замечания. Даже такой человек, как Чжао Цянь, ценивший верность и справедливость превыше всего, порой едва сдерживался, чтобы не проучить её.
Теперь, когда Линь Цзюньяо оказался под её крылом, оставалось лишь уповать на удачу.
Войдя в офис Синхэ, Линь Цзюньяо сразу почувствовал на себе косые взгляды. Видимо, новость о том, что Вэнь Босянь его вышвырнул, стала достоянием общественности.
Но он был уже не тем Линь Цзюньяо, что много лет назад. Столкнувшись с таким отношением, он просто шёл вперёд, не обращая внимания на перешёптывания, сохранив полное спокойствие.
Офисный центр Синхэ по праву считался самым передовым и роскошным в индустрии. На первом и втором этажах располагались тренировочные залы, а выше, помимо кабинетов и конференц-залов, находились тренажёрный зал и комнаты отдыха.
Здесь царила строгая иерархия между агентами и артистами: чем выше этаж, тем выше статус человека. Ожидая лифта, Линь Цзюньяо почему-то снова вспомнил слова Чжао Цяня. Тот спрашивал его, почему он так мечтает стать звездой. Подобный вопрос Линь Цзюньяо слышал не раз.
Он ни разу не ответил. Не потому, что не хотел, а потому что не знал, как об этом сказать.
Раньше это было его личным желанием, которое со временем переросло в привычку. Теперь же, после перерождения, он понял, что, кроме актёрского мастерства, ничего больше не умеет.
Он провёл в индустрии развлечений почти десять лет. И пусть роли, которые он играл, не принесли ему славы, он хотя бы научился актёрскому ремеслу. К тому же он всегда был заядлым киноманом, и если в будущем удастся чаще сниматься в кассовых фильмах, он обязательно пробьётся.
К тому же он молод. Если сравнить его с тридцатилетним артистом при одинаковом уровне мастерства, внимание публики гарантированно достанется двадцатитрёхлетнему.
Его будущее выглядело многообещающим, открывалось огромное пространство для роста. Сейчас Линь Цзюньяо обладал слишком многими преимуществами, и если он не воспользуется этим шансом, то будет просто глупцом, которому уже ничем не помочь.
Кабинет Су Жуй был невелик. Когда Линь Цзюньяо вошёл, она просматривала документы и даже не подняла головы, услышав, как он её позвал.
Линь Цзюньяо простоял молча почти полчаса, прежде чем она, не меняясь в лице, наконец подняла взгляд и спросила:
— В каком направлении хочешь развиваться? Певец или актёр?
— Актёр.
В то время Вэнь Босянь только-только объявил о выходе на кинорынок, многие аспекты ещё не были налажены, а операционные модели оставались сырыми. Большинство новичков в Синхэ предпочитали дебютировать в качестве певцов, если только не были до мозга костей уверены в своих актёрских способностях или популярности.
К тому же Линь Цзюньяо сложно было назвать новичком: в Синхэ он был подписан почти три года, но не имел за душой ни одной достойной работы. Су Жуй не видела в нём даже тех амбиций и планов, которые обязан иметь любой артист.
Услышав его ответ, Су Жуй едва заметно усмехнулась. Подумала: неужели Линь Цзюньяо, лишившись покровителя, решил хвататься за соломинку? И вообще, не слишком ли просто он смотрит на индустрию развлечений?
— Линь Цзюньяо, твой контракт с Синхэ рассчитан на пять лет. Если через два года ты не покажешь никаких результатов, мы расторгнем договор.
Сказав это, она мельком взглянула на него. В её взгляде сквозила глубокая проницательность. Линь Цзюньяо кивнул:
— Я знаю.
— Знать — мало. Если не умеешь ценить время, два года пролетят незаметно.
На сей раз Линь Цзюньяо благоразумно промолчал. Су Жуй постучала ручкой по стопке документов на столе:
— Есть какие-то планы или цели?
— План — сниматься как можно больше, оттачивая актёрское мастерство. Что касается целей…
Су Жуй снова стукнула ручкой по бумаге, призывая продолжать.
— Я хочу стать таким артистом, как Сунь Цзиньнянь.
В своё время Вэнь Босянь первым в Сянчэне создал мужскую идол-группу. Средний возраст участников не превышал двадцати лет. Они щедро одаривали зрителей своей юностью и страстью, сводя с ума всех девушек города.
Группа под названием «node» была на пике популярности целых пять лет. Побив все мыслимые рекорды продаж записей в Сянчэне, они были вынуждены распасться из-за проблем со здоровьем одного из участников.
Сунь Цзиньнянь, дебютировавший в составе «node», после распада группы переключился на кино.
В столь юном возрасте он уже завоевал несколько весьма весомых наград. Можно сказать, что нынешним положением Синхэ компания обязана в значительной степени именно ему.
Обладая природной элегантностью и благородством, в свои лучшие годы он наряду с Сыту Жуем и Хэ Мэнси считался одним из трёх чудес сянчэнского шоу-бизнеса.
Помимо непревзойдённого таланта, все трое отличались знатным происхождением. Хэ Мэнси была дочерью крупнейшего ювелира Сянчэна.
В отличие от сдержанного темперамента Сунь Цзиньняня, Сыту Жуй был обладателем холодной, почти резкой красоты, при этом отличаясь весьма эксцентричным и вызывающим поведением. Его предки были уважаемым родом с самого основания Сянчэна. Сначала его карьера в шоу-бизнесе шла в гору, лучше и быть не могло, но позже, поддавшись неизвестно какому влиянию, он пустился во все тяжкие, а в довершение всего в сеть попали фотографии, где он употребляет наркотики. Линь Цзюньяо видел новости пару дней назад: отец, Сыту Цзяхао, отправил его за границу.
У Сунь Цзиньняня были невероятно красивые глаза-фениксы: влажные, с чуть приподнятыми уголками, они всегда придавали его взгляду оттенок глубокой искренности.
Человек с такими глазами даже при посредственных чертах лица запоминается навсегда. А ведь черты лица Сунь Цзиньняня были безупречны. Мужественные, но лишённые агрессии, они в сочетании с великолепным актёрским мастерством позволяли ему создавать самые разные образы. Каждое, даже самое мимолётное изменение выражения лица вызывало у зрителя новые чувства.
Сунь Цзиньнянь и Сыту Жуй дебютировали в один год. Сначала — музыкальные альбомы, затем — кино.
Поскольку их достижения были примерно равны, пресса постоянно сравнивала их друг с другом. Больше всего Линь Цзюньяо запомнились сцены ежегодных церемоний вручения наград, где Сунь Цзиньнянь и Сыту Жуй обнимались и поздравляли друг друга, в то время как их фанаты в зале устроили настоящую битву.
В воздух летели бутылки с водой, обувь и кепки, ругань смешивалась с рыданиями. Это противостояние длилось несколько лет, словно подтверждая пик индустрии развлечений Сянчэна того времени. Всё закончилось лишь тогда, когда быстрое падение Сыту Жуя заставило его сторону замолчать.
В этой битве Сунь Цзиньнянь одержал полную победу, и в последующие годы никто не мог пошатнуть его статус в шоу-бизнесе.
В отличие от Сыту Жуя и Хэ Мэнси, Сунь Цзиньнянь был самым непубличным из этой тройки. Никто не знал наверняка, каково его происхождение. В своё время он прославился внезапно, и единственным, что выделяло его среди новичков, были квартира, в которой он жил, и машина, по уровню не уступавшая транспорту Сыту Жуя.
Загадочность создаёт вокруг звёзд невидимый ореол, то самое ощущение тайны, недоступной простым смертным. Линь Цзюньяо восхищался Сунь Цзиньнянем много лет, и это чувство сохранилось, даже когда Сянчэн наводнили папарацци. Сунь Цзиньнянь же исправно исполнял свои обязанности артиста.
Он вёл уединённый образ жизни и почти не был замешан в скандалах. Линь Цзюньяо часто казалось, что тот является живым воплощением золотого века сянчэнского шоу-бизнеса. Даже если годы возьмут своё, он навсегда останется эталоном. И пусть его поверхность покроется пылью, под ней навечно сохранится былое величие и глубина.
http://bllate.org/book/25431/3032343
Готово:
