Готовый перевод The Gigolo Becomes a Scapegoat / Альфонс в мире BL: Как выжить, когда ты — профессиональный соблазнитель: Глава 19

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Не прошло и много времени, как Бай Сяосяо на глубоком уровне уяснил значение слова «сосуд для услады». Зря он тогда так громко насмехался! Разве сейчас ещё не поздно покаяться?

Боль длилась всего несколько секунд, а следом накатила странная волна: те места, что казались суховатыми, внезапно стали влажными, а чувствительная точка подверглась намеренному или случайному трению — от этого лёгкого разряда тока всё его тело разом обмякло. Напротив, то самое местечко, что сначала поникло, живо ожило, и от невольно сорвавшегося стона он сам вспыхнул с головы до ног.

Профессия альфонса на самом деле чертовски непроста: женщина ещё способна притвориться, будто что-то чувствует, а вот у мужчины всё предельно наглядно — ведь всё может просто обвиснуть! Переспав с мужчиной впервые, он считал, что с остальным ещё куда ни шло, но вот с физиологическими реакциями поделать ничего не мог. Этот единственный изъян поистине действовал на нервы.

Теперь же можно было не беспокоиться! На глаза Бай Сяосяо навернулись слёзы умиления: превосходное тело Су Жоци и впрямь оказалось на высоте! Не завладей он им, так и подмывало прилепить ярлык: «Идеально подходит для услады мужчин…»

Ладно, хватит ворчать, но подобный расклад его более чем устраивал! Он от природы был циничным гедонистом, и раз уж этот год всё равно придётся «торговать телом», то веселиться и отрываться куда лучше, чем страдать от безысходности. Если бы каждый раз постель оборачивалась кровавой бойней, он бы лучше сделался отчаянным борцом за сопротивление!

Стоило Бай Сяосяо отбросить лишние мысли, как его реакция и выражение лица стали куда естественнее. Уж если стоило подать голос, он не сдерживался — собственным прекрасным голосом он наслаждался сам; стоило затуманить взгляд — и в глазах мгновенно блестели слёзы, в которых смешались то ли тоска, то ли истома, способная довести до плача; а когда требовалось сыграть наивную прелесть, он отменно подбирал момент: хриплым голосом мотал головой и твердил «не надо», но при этом обвивал талию партнёра, говоря одно, а чувствуя совсем другое, так что тому хотелось исступленно отдаться ему до конца.

Обладая столь гибким и непринужденным мастерством, Жун-шао едва не сошёл с ума от страсти! С постели на диван, из спальни в гостиную, оттуда в кабинет и на балкон — ему не терпелось залюбить его до смерти. Подобное исступление случилось с ним впервые в жизни, и он наконец поверил, что на свете и впрямь существуют демоницы, высасывающие человеческую ци и кровь, раз уж ему довелось встретить одну из них.

Ночь выдалась долгой, в конце концов Бай Сяосяо и вовсе потерял сознание. Он так устал, что не мог пошевелить и пальцем, и даже не представлял, в котором часу всё закончилось.

Хотя поначалу он мысленно ругал Жун-шао зверем, в глубине души под конец он тоже получил немало удовольствия. Окунувшись с головой, он понял, что подобные ощущения поистине великолепны и ничуть не уступают лучшим из его прошлых любовных опытов. Так что оставалось только радоваться: грядущий год выдастся не таким уж тяжёлым.

Проснувшись на следующий день благодаря отлаженным биологическим часам, он обнаружил, что время ещё не позднее. В комнате находился он один, кровать была мягкой, простыни — чистыми и аккуратными, а в воздухе витал лёгкий аромат сосновой смолы. Прислушавшись к ощущениям в теле, он отметил некоторую ломоту, но ничего страшного; по крайней мере, травм не было и в помине, к тому же его явно искупали, а сзади ощущалась прохлада — судя по всему, туда нанесли мазь.

А господин щедрый покровитель оказался вполне нежным! Бай Сяосяо сладко потянулся, неуклюже поднялся на ноги, слегка покрутился из стороны в сторону и быстро привык к ноющей боли. Пройдя пару шагов для проверки, он убедился, что внешне всё выглядит вполне нормально.

Он заглянул в гостиную — никого. Позвал пару раз — в ответ тишина. Неужели тот просто бросил его дома одного? Не успел он сообразить, как поступить дальше, послышался звонок входной двери. Жун-шао вошёл внутрь, на ходу меняя тапочки, улыбнулся ему и потряс пакетом в руке:

— Так рано встал? Плохо себя чувствуешь? Я принёс тебе завтрак.

Бай Сяосяо был тронут до глубины души — неужто и впрямь столь заботлив! Он подошёл, взял пакет и заглянул внутрь: оттуда тут же пахнуло аппетитным ароматом. Он как раз проголодался, так что на душе у него сразу полетело, и он поспешил к обеденному столу. Достав из дезинфекционного шкафа две пиалы, он аккуратно расставил их.

— Тут жареные пирожки из Ипиньцзю и каша с крабовым мясом, — Жун-шао отправился мыть руки, а затем, подступив ближе, легко чмокнул его в щеку и с улыбкой произнёс: — Не знаю, любишь ли ты такое, но пару дней всё же лучше побыть на лёгкой пище.

Бай Сяосяо слегка покраснел и, сощурив глаза, проговорил:

— Мм, очень люблю. Ты тоже садись, я налью кашу.

Жун-шао потрепал его по макушке:

— Умница.

Какая тебе ещё умница! Мысленно отругав его, Бай Сяосяо шутливо огрызнулся:

— Не смей трепать меня по голове, мужскую голову трогать нельзя!

После чего ловко разложил кашу по пиалам и сел за стол. Тело его тут же напряглось, он поморщился и издал шипящий звук. Заметив, что Жун-шао всё ещё улыбается, он пнул его под столом ногой:

— Чего лыбишься? Самим же винить себя! Иди за палочками и ложками!

От этого Жун-шао рассмеялся ещё громче, но послушно поднялся с места. Возвращаясь, он снова норовил поцеловать его, за что схлопотал несильный, но ощутимый удар кулаком.

— Слушай, мне скоро в университет, у меня пары, — Бай Сяосяо ел жареный пирожок, из-за чего его губы покраснели и блестели от масла, а сам он высунул кончик языка, чтобы облизать губы, и принял донельзя серьёзный вид.

Зрачки Жун-шао слегка сузились:

— Я подвезу тебя.

— Не нужно, забыл тот пост в сети? Если твою спортивную тачку снова сфотографируют, я рискую прославиться во второй раз. Давай всё же потише, кто знает, не шляется ли поблизости ещё какой-нибудь псих! — Бай Сяосяо проявил полную неблагодарность и, расправившись с едой, вытер рот, собираясь принять душ, переодеться и сбежать.

Жун-шао удержал его за руку:

— Я возьму незаметную машину, высажу тебя подальше от университета, это не привлечёт внимания. Твоё тело испытало немалую нагрузку, я не спокоен, если ты пойдёшь пешком.

Бай Сяосяо вскинул брови:

— С чего это ты вдруг стал так добр ко мне?..

— Мы же теперь влюблённые, — Жун-шао шлёпнул его по упругим ягодицам. — Ступай умываться, слушайся.

Раз велено слушаться — послушается, грех не воспользоваться бесплатной рабочей силой. Впрочем, если в университете и поднимется небольшая шумиха, переживать особо не стоило, лишь бы дело не зашло слишком далеко. Его изначальной задумкой было обзавестись парой близких друзей, дабы восполнить сожаления прошлой жизни, но коль скоро это по-прежнему не удавалось, ничего не попищешь. По правде говоря, он уже находил эту идею несколько нелепой, ведь между ним и этой чистой, горячей молодежью явно пролегал барьер поколений. Чувство полной отчужденности наводило жуткую тоску!

Быстро умывшись и вернувшись в комнату, он обнаружил там комплект одежды точно по своему размеру. Прикинув её на себя, он оценил простой и чистый стиль, который как раз приходился ему по вкусу — надо же, Жун-шао проявил такую внимательность. Без лишней скромности облачившись в обновку, он вышел и покрутился перед ним, задрав подбородок:

— Ну как?

— Прекрасно, — искренне похвалил Жун-шао.

— Стоило сказать «красавчик»! — Бай Сяосяо с улыбкой бросился к нему и чмокнул в щеку. — Спасибо, это тебе в награду!

Они гуськом направились в гараж. По дороге в университет Жун-шао правой рукой крепко сжимал левую руку Бай Сяосяо, пока тот в конце концов не пустил в ход обе ладони, принявшись сгибать и разгибать те пять пальцев, и отпустил его лишь у самых ворот.

На прощанье они обменялись поцелуем, и Бай Сяосяо шагнул за ворота кампуса. Со спины его плечи были расправлены, а осанка — исполнена изящества, так что в нём не угадывалось и следа бурной страсти, затянувшейся до глубокой ночи. Жун-шао долго провожал его взглядом и тронулся с места лишь тогда, когда фигура парня полностью скрылась из виду.

Если же взглянуть на лицо Бай Сяосяо спереди, выражение его тут же кардинально менялось — если подобрать одно слово, то его можно было назвать горьким и полным скорби! Жизнь, в которой приходилось ежесекундно ублажать благодетеля, если вдуматься, оказывалась на редкость каторжной! И вдобавок ко всему, этот тип требовал «искренне прочувствовать атмосферу влюблённости»!

Да твою мать, не подстава ли это! У бедняги голова шла кругом от попыток изобразить подобный настрой! Он и с женщинами-то никогда не любил по-настоящему, а тут вдруг крутить романы с мужиком — сыщется ли на свете что-нибудь более абсурдное?!

Он ощущал себя наложницей горного разбойника, которую по несчастливой случайности похитили: волей-неволей приходилось потакать желаниям атамана не только ради роскоши и богатства, но прежде всего потому, что его собственная шкура находилась в чужих руках — не угодишь, и тот в мгновение ока пустил бы тебя в расход! Будь он бунтарём, то с радостью размозжил бы себе голову о столб ради посмертной дощечки целомудрия. Но беда в том, что жить хотелось больше всего на свете, причём жить со вкусом, а потому оставалось лишь покориться.

Раз уж покорился, ходить с кислым лицом и накликать беду можно день-другой, но со временем это превратится в чистое мазохистическое уродство. Как говорится, кто понимает веления времени — тот герой, так что он с первых же секунд вжился в роль, стремясь сделать так, чтобы всем было хорошо и комфортно…

Погодите-ка, если подумать, он ведь и впрямь человек без капли совести!

А потому, как бы ни раскалывалась голова, ему предстояло по воле Жун-шао разыграть фарс юных влюблённых до самого конца. В минуты тягостей стоит лишь вспомнить ту же Сесилию из фильма Стивена Чоу! Ради того, чтобы изобразить трепетное чувство первой любви, она прямо в глаза себе мазала горчицу! Вот это и есть подлинный дух самоотвержения, когда любишь своё дело!

Превозмогая дискомфорт в заднем проходе, Бай Сяосяо внутренне захлёбывался слезами, однако внешне оставался светлым и одухотворённым, а шагал так грациозно, будто шёл по подиуму — под каким углом ни посмотри, всё казалось идеальным, словно сошедшим с картины.

Дальше шли привычные занятия: послушно слушать лекции, прилежно конспектировать, отвечать на приветствия однокурсников, отпускать шутки и подкалывать приятелей, а затем затаиться в общеборжитии, яростно стуча по клавишам ради новой главы и отвечая на комментарии. Самый обычный день, нормальней некуда.

Ближе к вечеру староста неожиданно постучал в дверь их комнаты. Войдя, он объявил:

— В эту субботу у нашей группы намечается совместная вечеринка с политехом из соседнего университета. Если не случится форс-мажора, присутствовать должны все. Чуть больше чем через месяц сессия, так что это наше последнее массовое мероприятие.Дин Хао взвыл белугой:

— С чего это вдруг с политехом?! Там же отроду нет девчонок, а если и затешется пара штук, то на них без слёз не взглянешь. Староста, можно я отсижусь дома?!

Староста тяжело вздохнул:

— Ничего не поделаешь, не я же это придумал, это всеобщий глас прекрасной половины нашей группы! Меньшинство бесправно, так что смирись, брат!

— Обязательно так свирепствовать от жажды… — продолжал выть Дин Хао. — Разве вы не видите, что мы тут сидим с пустыми руками?! Зачем привлекать внешние резервы, эти девчонки просто невыносимы!

Староста извлёк телефон и помахал им перед его носом:

— Дин Хао, ты молодец, твои слова в точности выразили чаяния всех наших парней, я в тебя верю, так что всё записал и обязательно отнесу в женское общежитие для выражения протеста!

С этими словами он крутанулся на каблуках и сбежал со скоростью молнии!

Дин Хао остолбенел, уставившись на захлопнувшуюся дверь, а спустя долгие мгновения потерянно спросил остальных:

— Эй, я что, только что спал? Мне вроде бы приснилось, будто приходил староста…

Бай Сяосяо с сочувствием посмотрел на него и тяжело вздохнул.

Три секунды спустя Дин Хао подорвался с места и с отчаянным воплем, уносившимся всё дальше, понёсся прочь:

— Староста, не надо так со мной! Вернись! Я ещё не хочу умирать! Староста-а-а!

Какой же он всё-таки потешный! Бай Сяосяо покачал головой с лёгкой улыбкой. А затем подумал: надо же, студенческая вечеринка. Стоит ли ему вообще участвовать в подобных наивных забавах юности? У него почему-то такое ощущение, будто он уже старик в душе…

http://bllate.org/book/25429/3032150

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода