Жун-шао с загадочным выражением лица поглядывал на него некоторое время, пока тот даже начал чувствовать себя не в своей тарелке, и лишь после этого заговорил:
— С чего это ты вдруг устроился сюда работать?
Раньше ведь стоило ему оказаться в каком-нибудь приличном месте, как он тут же терялся, слова сказать не мог и лишь боязно жался за спиной, опустив голову. И вдруг такой человек внезапно начинает заниматься работой, требующей умения лавировать среди людей и заводить нужные знакомства, — это вообще в пределах нормы?
Бай Сяосяо слегка замялся и намеренно увёл разговор в сторону:
— Из-за нехватки денег, разумеется. Ты же знаешь, как я живу. Конечно, приходится подрабатывать, здесь платят больше.
Выпалив это, он вдруг почувствовал себя абсолютно правым и возмутился:
— Если уж на то пошло, перед кем мне отчитываться, где работать? И вообще, за мной что, слежка?
Жун-шао усмехнулся:
— Тот хмырь по фамилии Сюй нёс такую чушь, что мне, разумеется, пришлось всё хорошенько проверить, чтобы ты по малолетству и незнанию не вляпался куда не следует.
Бай Сяосяо и сам сначала ужасно разозлился, но от слов по малолетству и незнанию его едва не прорвало на нервный смех. В своё время он и впрямь был молод и глуп, а теперь, когда кто-то вдруг решил вытащить его из грязи, уже поздно!
— Ну вот ты всё и увидел, самая обычная работа. И вообще, Жун-шао, я уже совершеннолетний и давно вышел из возраста наивных глупцов. Но в любом случае спасибо за беспокойство, у меня всё отлично. И пожалуйста, больше не присылай людей следить за мной, договорились?
Ему действительно не хотелось затевать из-за этого скандал — они всё-таки не парочка, чтобы заламывать руки и устраивать драмы на пустом месте.
Помолчав немного, Жун-шао откинулся на спинку дивана и чуть изогнул губы в улыбке:
— Твои перемены меня удивляют, но… ладно. Давай впредь считать, что познакомились заново, а я с интересом посмотрю, во что ты в итоге превратишься.
Бай Сяосяо с облегчением выдохнул. Главное, чтобы тот не заподозрил, что в него вселился кто-то другой. Впрочем, если подумать, у кого в реальной жизни хватит настолько буйной фантазии, чтобы верить в подобное?
— Развлекайся тогда, а у меня дела, я побежал.
Уже собираясь уходить, Бай Сяосяо заметил обе руки Жун-шао, замотанные в бинты, и в нём неожиданно проснулся приступ благородного сострадания. Он предупредительно бросил:
— У тебя ещё раны не зажили, лучше не налегай на алкоголь, это помешает выздоровлению.
Не успел он сделать и двух шагов до двери, как его снова окликнули.
— Погоди-ка, — с прекрасным настроением произнёс Жун-шао. — Ты ничего не путаешь? Я ведь тоже твой гость. Вот так просто бросить клиента — это разве подобающий уровень сервиса?
Бай Сяосяо остолбенел. По правде говоря, он был уверен, что Жун-шао явился сюда исключительно ради того, чтобы пощекотать ему нервы. Целевая аудитория этого заведения состояла в основном из тех, кому перевалило за тридцать, а молодёжь предпочитала шумные бары и ночные клубы. Кто в здравом уме станет выкладывать миллионы за годовой абонемент ради утончённого отдыха? Во всяком случае, Су Жоци провёл с Жун-шао больше полугода, но тот никогда прежде не заглядывал в подобные места.
— Ты член клуба? — округлил он глаза.
— С сегодняшнего дня — да.
Жун-шао явно наслаждался произведённым эффектом, и уголки его губ поползли ещё выше.
— Кхм, — мысленно выругался Бай Сяосяо. Что за клинический диагноз… помешательство! Только не говори, что он заявился сюда ради него. Подобные истории про человека, который спускает тысячи ради улыбки красавицы, применительно к собственной персоне выглядели донельзя убого. — Даже если ты член клуба, не выйдет. Этот сектор закреплен не за мной, я могу позвать другого официанта.
— А ты? Хочешь обслуживать того хмыря по имени Сюй?
Жун-шао улыбнулся с едва уловимой насмешкой:
— К сожалению, вынужден тебя огорчить: ваш менеджер уже передал тебя мне. А для этого Сюя позови кого-нибудь другого.
У Бай Сяосяо подкосились ноги. Безысходно вздохнув, он подошёл, опустился на диван напротив Жун-шао и, приподняв брови, спроектировал вопрос:
— Жун-шао, я тебе что, нравлюсь?
Жун-шао невозмутимо улыбнулся:
— Разве я вёл себя недостаточно очевидно?
— Не то чтобы… Просто мне не хочется выглядеть самовлюблённым нарциссом, — вполне серьёзно принялся анализировать Бай Сяосяо. — Послушай, я ведь тоже мужчина, поэтому прекрасно понимаю, что у тебя на уме. Сначала я навязывался самым жалким образом, умолял быть со мной, а ты смотрел на меня с презрением. Но стоило мне прозреть и исчезнуть, как ты вдруг передумал и решил, что я тебе дорог. Жун-шао, ну согласись, это же выглядит откровенно жалко! Не так ли?
Жун-шао хранил молчание, и лишь в глазах мелькнула искорка веселья:
— М-м, продолжай.
— На самом деле многие мужчины так устроены, но это вовсе не любовь, а банальное уязвленное самолюбие. Подумать только: из-за какой-то глупой гордости солидный, уважающий себя мужчина теряет лицо в глазах окружающих! А вдруг я просто играю в недоступность? А вдруг я за спиной потешаюсь над тобой? Стоит ли оно того? — Бай Сяосяо продолжал раскладывать всё по полочкам с предельно искренним выражением лица. — Все эти мужские интрижки — поиграли и хватит, излишнее упорство ни к чему хорошему не приводит.
Глядя на его смертельно серьёзную физиономию, с какой тот нёс всю эту нравоучительную чушь, источая благолепие прямо как богиня Гуаньинь, спасающая мир, Жун-шао едва сдерживался, чтобы не расхохотаться:
— То есть хочешь сказать, что я стал жертвой собственных иллюзий? Надо же, в таком юном возрасте, а рассуждаешь о человеческой природе с такой проницательностью.
— Эх, да ничего особенного, просто постепенно делаешь выводы, жизнь ведь штука такая… — Бай Сяосяо в вопросах сердечных дел чувствовал себя на редкость уверенно и считал, что из него вышел бы отличный ведущий ночного психологического радиоэфира. — Для мужчины на первом месте всегда стоит карьера, а чувства — так, приятное дополнение. Тебе ведь в будущем ещё предстоит брак по расчету и всё такое, а слишком бурная личная жизнь ни к чему хорошему не приведет.
— Ты абсолютно прав, — Су Жоци в глазах Жун-шао становился всё интереснее. — Одного только не пойму: если мне не изменяет память, я твой первый партнёр? У тебя за душой всего-то один мужчина, с чего же у тебя вдруг случилось такое озарение?
Бай Сяосяо на секунду завис, сообразив, что немного увлёкся и совсем забыл, в каком положении находился прежний хозяин этого тела в подобных вопросах. Поскребшись в затылке, он выдавил из себя виноватую улыбку и польстил:
— Так ведь Жун-шао — человек выдающийся, заменяет целую сотню! Полгода рядом с тобой стоят чужого полувекового опыта.
Увидев, как тот ещё и поднимает большой палец вверх, Жун-шао едва не задохнулся от возмущения: неужели этот дурень и впрямь считает это комплиментом?
— По правде говоря, то, что было между нами раньше, сложно назвать полноценными отношениями, — мягко подтолкнул его Жун-шао. — В будущем мне действительно предстоит жениться по расчету, но стоит подумать о том, что за всю жизнь я так и не познал настоящей романтики, как карьера перестает иметь хоть какой-то смысл. Скажи мне, у тебя сейчас есть кто-то на примете?
— Кто-то на примете? — Бай Сяосяо задумался и помотал головой. При упоминании об этом на душе невольно стало тоскливо. За обе свои жизни он испытывал искреннее чувство лишь к той девушке из института, которой когда-то признался в любви. Но сказка длилась недолго: услышав в ответ на признание насмешливое хмыканье, он словно подхватил эмоциональный недуг. Каких бы прекрасных девушек он ни встречал после, они вызывали у него лишь эстетическое восхищение, а способность по-настоящему влюбиться испарилась раз и навсегда.
— Вчера вечером, когда мы целовались, у тебя не промелькнуло мысли, что я тебе дорог? — Жун-шао остался доволен отрицательным мотанием головы и продолжил гнуть свою линию.
Вчера вечером? Бай Сяосяо попытался возродить в памяти те ощущения и припомнил лишь электрический разряд неожиданного трепета, когда он прижимался к чужой груди, чувствуя себя защищенным. У мужчин ведь тоже порой просыпается жажда подчиниться и найти укрытие. Тогда он поддался какому-то внутреннему импульсу, словно зачарованный. Если не брать в расчет последующую неловкость, само физическое ощущение было едва ли не самым ярким воспоминанием.
Заметив, что у Бай Сяосяо остекленели глаза и он явно погрузился в сладкие воспоминания, Жун-шао невольно улыбнулся.
— Тебе ведь тоже понравилось, верно? А-Ци, давай поступим так:вай попробуем строить нормальные отношения, не сводя всё к постели, как раньше. Заключим пари на год. Постараемся выжать из этого года максимум чувств, а после разойдемся без взаимных претензий и обязательств. Клянусь, после этого я больше не стану к тебе приставать. Подумай сам: роман с мужчиной куда страстнее, чем с девушкой, да и никаких проблем с последствиями. А потом спокойно найдешь хорошую девушку, женишься, и никаких сожалений, правда?
Выслушав это предложение, Бай Сяосяо окинул его презрительным взглядом:
— Ну ты и мерзавец.
— Просто не хочу тебя обманывать, — пожал плечами Жун-шао. — Выложил все карты на стол, всё по обоюдному согласию, разве плохо?
— Ничего хорошего в этом не вижу, — продолжал презрительно фыркать Бай Сяосяо. — Если кто-то узнает, что я кручу роман с мужиком, моя репутация будет окончательно испорчена, и меня никто замуж не возьмет! Никакой выгоды, одни сплошные проблемы. Только клинический идиот согласился бы на такое.
Жун-шао парировал:
— Мы можем держать всё в тайне! Те полгода, что мы были вместе, ведь тоже никто ничего не знал. Будем просто чуточку осторожнее.
— Да хоть бы и никто не знал, — Бай Сяосяо вовсе не собирался клевать на эту удочку, идея выглядела слишком безумной. — В дураках останусь только я. В глазах твоих дружков-мажоров я всего лишь дешевая игрушка. И с какой стати мне терпеть твое доминирование и при этом ещё и сносить насмешки за спиной? Если мне приспичит испытать романтические чувства, я могу найти кого-то другого.
— Давай условимся, что о нашей связи будем знать только мы двое, а свидания — строго в этом клубе. Если случайно столкнемся с кем-то из знакомых, я представлю тебя просто однокурсником. Так устроит? — Жун-шао неторопливо затыкал все лазейки в его возражениях. — А через год я оставлю тебе квартиру, спортивный купе и больше никогда не побеспокою.
Бай Сяосяо аж передернуло:
— Назвал бы вещи своими именами — содержание. К чему такие сложности?
— Содержание звучит слишком цинично, назови это отступными, — вполне серьезно поправил Жун-шао.
Если подумать с прагматичной точки зрения содержанца, условия казались чертовски заманчивыми: внешне привлекательный папик, довольно щедрый, а главное — никаких долгосрочных обязательств… Но остатки сорести прямо кричали ему: не ведись на эту туфту! У тебя в рукаве целый козырь, неужели ты согласишься унизиться и принять подачки этого самодовольного типа?
Поэтому Бай Сяосяо с кристальной честностью и преисполненный благородного пафоса ответил отказом:
— Обойдусь. На квартиру и машину я и сам заработаю, не утруждайся.
Получив отказ, Жун-шао ничуть не рассердился, настроение его стало только лучше. Впрочем, хорошее настроением настроением, но и отступать он вовсе не собирался.
Закинув ногу на ногу и пригубив из высокого бокала красное вино, он с лучезарной улыбкой произнёс:
— Что ж, раз ты так безжалостно меня отвергаешь, на душе у меня становится паршиво. А когда у меня портится настроение, я теряю способность рассуждать здраво. Если то, чего я страстно желаю, никак не удается заполучить, обычно я предпочитаю просто уничтожить это. Всё равно смотреть, как кто-то другой владеет тем, чего добиваешься ты — невыносимая мука. Пусть лучше исчезнет совсем, чтобы глаза не мозолило.
Заметив, как Бай Сяосяо испуганно уставился на него, он добавил:
— В прошлый раз я и впрямь просто шутил. Как думаешь, на этот раз я говорю всерьез?
Охренеть! Просто охренеть!
Сердце у Бай Сяосяо заколотилось где-то в горле от дикого страха. В прошлый раз Жун-шао нёс какую-то подростковую чушь, пугая его точь-в-точь как злодей из дешевого сериала: хотя звучало жутко и бесило невероятно, при ближайшем рассмотрении вызывало лишь смех. Но сейчас он улыбался во всё лицо! Речь звучала логично, ни единого лишнего слова, а индекс угрозы зашкаливал за все мыслимые пределы!
Что за психопат! Если не может заполучить желаемое, готов уничтожить — сущий Ма Даюань в юбке, аж мороз по коже!
Бай Сяосяо сглотнул вязкую слюну и после недолгих колебаний выдавил из себя:
— Всего на год. И только здесь. Зуб даешь?
Жун-шао опустил бокал и с улыбкой кивнул:
— Разумеется.
Вот так Бай Сяосяо взял и продал себя с потрохами, не оставшись даже сил на злость.
Закон джунглей: сильный пожирает слабого. И никак иначе.
http://bllate.org/book/25429/3032148
Готово: