Глава 9. Будь добр, оставь меня в покое
Едва стихли слова, как из дома на второй этаж спустился мужчина, у которого вокруг пояса была обернута лишь белая банная простыня. В руке он держал серебристо-серую камеру, поиграл ею перед сидевшим на диване Жун-шао, а затем, словно ребенок, завел руки за спину и спрятал её.
Жун-шао посмотрел на него с целым пучком темных черточек на лбу:
— Чжоу Кай, кто разрешал тебе приходить ко мне?!
— Да мне просто некуда деваться! Наш старейшина невесть с какого перепугу увязался за мной следом, приехал сюда, чтобы поймать меня, и последние несколько дней я буквально тону в кипах документов! Едва выдалась свободная минутка, подцепил девчонку, но вести её в своё логово не осмелился — вот и вспомнил про тебя.
Чжоу Кай, шлёпая огромными шлёпанцами, спустился вниз и раскинулся на диване звездой, выгнув брови и пошло ухмыляясь:
— И знаешь что? Спасибо мне, что пришёл, а то пропустил бы такое грандиозное представление!
Жун-шао фыркнул. На самом деле, еще переступив порог, он заметил, что в квартире кто-то есть: те туфли принадлежали вовсе не ему, а рядом стояли еще и изящные туфельки на шпильке. Су Жоци просто слишком сильно нервничала и боялась смотреть по сторонам, иначе обман раскрылся бы куда раньше.
— Послушай, великий господин Жун, — Чжоу Кай закинул ногу на ногу и, засовывая камеру под диванную подушку, с любопытством сплетника спросил: — Что за ребёнок был тут только что? Личико просто загляденье! С чего это ты вдруг решил испугать её и нарочно наговорить всяких гадостей? Про какой-то клуб заикнулся — надо же додуматься до такого, уморил! Ой, знаешь, эта малышка куда интереснее той твоей пассии, что была у тебя некоторое время назад.
Жун-шао даже лень было объяснять ему, что это и есть та самая пассия из недавнего прошлого. Впрочем, неудивительно, что Чжоу Кай ничего не понял: Су Жоци изменился до неузнаваемости. Изменилась не только его внешность, но даже характер. Раньше он был мрачным, слабым и закомплексованным, всегда ставил себя ниже некуда и только и делал, что пытался угодить. Теперь же, пусть стержня в нем особо не прибавилось, он по крайней мере научился давать отпор: стоило чуть-чуть задеть — тут же ощетинивался и выпускал иголки, а стоило оставить в покое — тут же снова мягко оседал. До чего же у него был манящий и задиристый вид!
— Человек, которого ты привёл, всё еще наверху? — Жун-шао не пожелал продолжать разговор о Су Жоци и сменил тему.
— Не переживай, ваши разговоры она не слышала. Не сомневайся в боевых навыках твоего брата, эта цыпочка еще еле живая отлеживается на кровати, хэ-хэ, — Чжоу Кай улыбнулся предельно пошло.
Жун-шао поленился отвечать этому одержимому похотью ублюдку, поднялся с места и направился в прихожую обуваться. Чжоу Кай затянул жалобное:
— Ты что, уже уходишь?! Побежишь за своей возлюбленной? Да брось ты, её след давно простыл...
Ответом ему стал громкий хлопок захлопнувшейся двери в сопровождении фразы:
— Чтобы к моему возвращению здесь был порядок!
Затем раздался рев спортивного автомобиля, и машина мгновенно умчалась прочь.
Чжоу Кай выругался сквозь зубы, извиваясь всем телом, снова поплелся наверх: раз всё равно придется убираться, лучше сначала оторваться по полной, а уж потом за дело.
Что же касается Бай Сяосяо, то ему потребовалось немало времени, чтобы выбраться за пределы жилого комплекса. Этот район застраивался как элитный поселок для отдыха богатеев: ландшафтный дизайн был на высоте, территория огромная, постоянных жильтелей почти не было — владельцы заглядывали сюда лишь изредка ради развлечения, да и у каждого имелся собственный автомобиль, так что поблизости не нашлось бы и слекла такси. Дороги тянулись под палящим солнцем, ноги гудели, а в голове от жары всё плыло. В мыслях он снова и снова на все лады костерил на чем свет стоит Жун-мерзавца, из-за которого и попал в эту переделку.
И вот, пока он так ругался, за спиной посрослись знакомые звуки автомобильного двигателя. Бай Сяосяо был человеком крайне ответственным к своей работе, а потому отлично разбирался в машинах: любые эмблемы, модели, страны-производители, ценовые категории и целевая аудитория были изучены им вдоль и поперек. Некоторые автомобили он мог безошибочно определить по одному лишь рокоту мотора.
Поэтому в ту же секунду он с ужасом осознал: твою мать, этот Жун-мерзавец всё-таки увязался за ним следом, а-а-а-а-а-а-а!
Неужели он действительно собирается переломать ему ноги? Или всё-таки собирается отправить в тот самый клуб? По правде говоря, хоть Бай Сяосяо и крутился среди богатых покровительниц и успел наслышаться о мерзостях высшего света, с подобными злачными местами ему сталкиваться еще не доводилось! И он понятия не имел, правда ли всё это или нет, но раз уж вокруг все об этом твердили с пеной у рта, ручаться за то, что по фамилии Жун просто шутит, он не брался.
Его первой реакцией было со всех ног броситься бедрами наутек, но едва приняв позу спринтера, он сообразил: от машины на своих двоих всё равно не убежишь! К тому же устраивать цирк на радость этому гаду он не собирался — нет уж, увольте! И тогда он снова успокоился, с прежним шагом продолжил движение вперед: лицо нужно сохранять, даже если проигрываешь! Идея, конечно, была здравой, но кто же просил его так сильно нервничать? Стоило потерять концентрацию, как он на несколько шагов сбился и зашагал в ногу с одной рукой и ногой... Пусть земля провалится под ним...
Жун Лянь сбавил скорость, положил голову на руль и затрясся плечами так, будто задыхался. Лишь спустя какое-то время он пришел в себя, продолжил черепашьим шагом тащиться следом за Бай Сяосяо.
Пять минут спустя.
Бай Сяосяо наконец не выдержал! Если за вашей спиной кто-то неотступно плетется хвостом и сверлит взглядом, у любого нервы сдадут! Он остановился, широким шагом направился к водительскому окну Жун-шао и постучал по стеклу:
— Чего ты в конце концов добиваешься?!
Машина остановилась. Дверь со щелчком распахнулась, изнутри высунулась рука, обвила талию Бай Сяосяо и резким рывком втянула его внутрь салона! Жун-шао явно рассчитал движение с ювелирной точностью: несмотря на низкую посадку спорткара, парень даже не ударился головой!
— Ты... — только и успел выдохнуть Бай Сяосяо, как его губы накрыл поцелуй. Воспользовавшись тем, что он от неожиданности приоткрыл рот, Жун-шао бесцеремонно вторгся внутрь! Это был поцелуй, пропитанный первобытной самцовой силой — горячие губы, властный язык, неумолимый натиск, не терпящий возражений. Пока Бай Сяосяо соображал, что к чему, нападавший полностью завладел им изнутри и снаружи, подобно дикому зверю оставляя повсюду следы своего запаса и аромата.
В голове у Бай Сяосяо образовалась абсолютная пустота, он даже забыл, как дышать. Только когда Жун-шао наконец отпустил его и легко похлопал по спине, парень жадно глотнул воздуха.
В салон тут же ворвался поток прохладного кондиционированного воздуха, и его затрясло в приступе сумасшедшего кашля.
Едва справившись с дыханием, он с ужасом осознал: чёрт возьми, он всё еще сидит на коленях у Жун-мерзавца! А второй мыслью стало: твою мать, меня только что поцеловал мужчина... мужчина поцеловал... поцеловал мужчина... мужчина...
В голове зазвучало стереофоническое эхо, выражение лица стало таким, будто он столкнулся с призраком. Оттолкнув Жун Ляня, он дрожащими руками распахнул дверь, выскочил пулей наружу и, усевшись на краешек тротуара, начал нервно и беззвучно давиться спазмами.
Жун-шао поначалу с улыбкой наблюдал за тем, как этот пушистый зверек ощетинился, но заметив, что того откровенно тошнит, вмиг потемнел лица. Выбравшись из машины, он подошел к Бай Сяосяо и, глядя на его покрасневшее лицо и выступившие на глазах слёзы, холодно произнес:
— Мой поцелуй был настолько противен? А ведь всего несколько дней назад ты со слезами умолял меня поцеловать тебя, ныл, что я прикасаюсь к тебе только в постели и считаю за игрушку, что тебе не нужно ничего другого, лишь бы я хоть немного любил тебя... Или ты настолько забывчив, и всё это было сказано во сне?!
Бай Сяосяо мучился от жуткой тошноты. Конечно, он помнил эти слова, но ведь их произносил Су Жоци! Тот был предан Жун Ляню всей душой, и раньше каждый их контакт в постели сводился к чистейшей механике. У Су Жоци в груди билось хрупкое девичье сердце, и однажды он сквозь слезы выговаривал Жун Ляню: люди, которые любят друг друга, всегда целуются, а ты ни разу не поцеловал меня — неужели ты видишь во мне лишь живую куклу для снятия напряжения?
Но даже после таких вопросов Жун Лянь оставался непреклонным и никогда не целовал его. В редкие моменты накала страстей, когда атмосфера располагала, Су Жоци пытался сам податься вперед, но Жун Лянь каждый раз с досадливым отвращением уворачивался.
Из-за этого Су Жоци тайком выплакал море слёз.
Твою ж мать! Когда прежний владелец тела так стелился перед ним, он и в ус не дул, а теперь чего пристал к нему?! Он — натурал, чистейшей воды гетеросексуал! Давно присягнул на верность братству натуралов!
Со злости глядя на перекошенное от гнева лицо Жун Ляня, он выдал с напускным вызовом:
— Раньше — потому что я любил тебя! Разве желание близости к любимому человеку — это преступление? А теперь я ничего к тебе не чувствую! Я ведь не ты: мне плевать, есть любовь или нет, но заниматься этим без чувств и лезть ко мне — от этого просто выворачивает наизнанку, понимаешь?!
Сказав это, он ни капли не покривил душой: как признанный мастер среди альфонсов, он выбросил сердце в открытое море еще в день вступления на эту скользкую дорожку! Так что вся эта тирада была чистой воды блефом для одурачивания дураков. А уж для правоверного натурала непереносимость мужских ласк — вещь абсолютно естественная!
Услышав это, Жун Лянь помрачнел еще сильнее:
— Твоя любовь гроша ломаного не стоит. Ветреный какой, всего несколько дней прошло, а ты уже разлюбил...
— Не корчи из себя брошенную жену, — у Бай Сяосяо на лбу выступила нервная жилка. — Если на то пошло, это я ослеп, раз ввязался в отношения с тобой! Никакого уважения, воспринимал меня исключительно как бесплатную игрушку для постели. Наверное, у меня тогда был самый настоящий стокгольмский синдром, но можешь поздравить меня — теперь я полностью здоров!
Жун Лянь на мгновение потерял дар речи. На душе скребли кошки, и сам не понимая почему, он выпалил оправдательным тоном:
— Все те оскорбления сегодня — я же пошутил, нарочно дразнил тебя, они не были серьезными. Иначе с чего бы тебе сейчас сидеть здесь целым и невредимым?
— То, что я сейчас сижу здесь целым и невредимым, доказывает лишь то, что в тебе еще осталась доля человечности, — видя, что Жун Лянь перешел к обороне, Бай Сяосяо, исповедовавший принцип «дави слабого, беги от сильного», пошел в наступление. — Хорошо, допустим, сегодня ты просто шутил. А как насчет позавчерашнего вечера? Меня там не было, те слова ты уж точно не мне в шутку говорил!
— Какого вечера? — Жун Лянь нахмурился, совершенно сбитый с толку. — О чём ты?
— Ха, а я-то помню всё до мельчайших деталей! — вспомнив, что именно из-за этого инцидента исчез прежний хозяин тела, а он сам оказался на его месте, Бай Сяосяо воспылал праведным гневом. — Позавчера вечером ты позвал меня на улицу, и едва я подошел к двери отдельной кабинки, как услышал, как твои дружки-подпевалы затягивают шуточки. А ты сам-то помнишь, что ответил?!
Жун Лянь нахмурился еще сильнее и раздраженно бросил:
— И что же я сказал? Хватит темнить, выкладывай всё сразу.
Видя, что тот до последнего упирается, Бай Сяосяо без утайки пересказал тот разговор:
— Те спросили: ну как на вкус этот твой Су Жоци? Мол, раз он так хорош, не поделишься ли с братвой отведать новенького, когда надоест... А ты что ответил? Сказал, что вкус вполне ничего, а если они хотят попробовать, пусть подождут своей очереди! Господин Жун, если ты мужик, признайся прямо: было такое или нет?
Жун Лянь приоткрыл рот, но в конце концов беспомощно захлопнул его. Под холодную ухмылку Бай Сяосяо он выдавил лишь одно:
— Мы просто напились и шутили...
— Ха-ха, — прищурился Бай Сяосяо. — Я похож на идиота?
Жун Лянь промолчал.
Тот яростно вытер тыльной стороной ладони рот и с горечью в голосе произнес:
— И правда идиот, раз умудрился влюбиться в бессердечного ублюдка! Жун-шао, будь добр, оставь меня в покое. А всё, что было раньше... ха, я с этим завязал.
Примечания автора:
С завтрашнего дня переходим на ежедневные главы по одной штуке. Время неизменно — восемь часов вечера, но сами главы станут более плотными и длинными, объемом свыше 4000 знаков. Дорогие читатели, продолжайте поддерживать меня, чмоки-чмоки~
http://bllate.org/book/25429/3032141
Готово:
