Орк поднял факел и повел Калеба в темницу, где держали Инь Хана.
Это было небольшое пространство, вырытое орками в земле — не больше логова для пяти взрослых львов. Вход преграждала решетка из толстых, в руку толщиной, деревянных кольев. Страж отступил в сторону, и Калеб, прищурившись в свете факела, увидел внутри красавца с черными волосами в белоснежных одеждах.
Длинные волосы ниспадали до самой талии, а хрупкая, изящная фигура невольно вызывала желание защитить ее. Только когда Инь Хан повернул лицо, Калеб смог как следует рассмотреть этого омегу.
Эсайе чертовски везло: на него постоянно западали такие редкие красавцы. И этот, по имени Инь Хан, не стал исключением.
Встретившись взглядом с Инь Ханом, Калеб вздрогнул. Эти глубокие черные глаза с едва уловимым синим отблеском... кажется, он их уже где-то видел.
Красавец поднялся и подошел ближе. Его белая одежда оставалась безупречно чистой, а тонкие черты лица стали еще отчетливее. Он держался так спокойно, без тени страха — прекрасный и загадочный, словно недосягаемое божество.
Калеб был мгновенно пленен этой яркой внешностью. Он неспешно окинул Инь Хана изучающим взглядом и произнес:
— Любопытно, из какого ты племени? Я никогда не видел на Континенте Лант таких омег. Или, может, ты пришел с другой стороны океана?
— Кто сказал, что я омега? — холодно отозвался Инь Хан.
Калеб с вызывающим интересом осмотрел его с ног до головы. Они, орки-самцы, обладали мощными мышцами, совсем не такими, как у этого хрупкого, утонченного существа перед ним.
— Хочешь сказать, ты самец?
На Континенте Лант случалось, что слабые самцы занимали подчиненную позицию по отношению к другим самцам. В Племени Тери омег было мало, так что подобное встречалось, хотя и нечасто. Как только самец выбирал такую роль, его положение становилось приравненным к омеге. В конце концов, власть омег была невелика. С одобрения партнера такой самец мог принять снадобье жреца, чтобы зачать потомство, но цена была высока: велика вероятность погибнуть при родах.
Если Инь Хан так говорит, значит, его отношения с Эсайей еще не зашли слишком далеко. А является ли он самцом, легко проверить с помощью лекаря.
— Ты видел, что стало с Эсайей. Теперь вождь Племени Тери — я. Почему бы тебе не подумать о том, чтобы перейти на мою сторону?
Он увидел, как красавец прислонился к стене, искоса глядя на него, и его алые губы приоткрылись:
— А ты меня об этом еще не спрашивал.
— Ты согласен на мое предложение? — Калеб обрадовался, но от пленника все еще исходил запах Эсайи, и это вызывало у него неприятное чувство. Обоняние орков было очень острым, а Эсайя — парнем властным, поэтому Калеб не удивился, почуяв его след на Инь Хане. Придется попросить лекаря заодно дать снадобье, чтобы отбить этот запах. — Ты так быстро согласился. Разве ты не держишь на меня зла за то, что я когда-то целился в тебя из лука?
Инь Хан вдруг усмехнулся:
— Какая разница? К тому же, если бы не ты, я бы не узнал, что Эсайя — такой жестокий лжец. Ты ведь просто принял меня за его сообщника.
Он пересказал Калебу все: как Эсайя называл себя Лия и как утверждал, что на Континенте Лант не бывает тигров. Затем добавил:
— А где Эсайя? Если не веришь мне, можешь устроить нам очную ставку.
Калеб перевел взгляд на стражника, приказал открыть клетку и жестом пригласил Инь Хана выйти.
В отличие от того места, где содержали Инь Хана, Эсайю бросили в «водную тюрьму».
Когда-то статный и красивый вождь-лев сейчас был распластан, прикован цепями к стенам, а его одежда была сорвана. Вода доходила ему до плеч.
Его нога была ранена, и от долгого пребывания в воде рана воспалилась. Он выглядел изможденным: губы побелели, а сам он казался совершенно сломленным.
Инь Хан переоценил доброту Калеба. Условия лечения у орков и так были плачевными, а стоило Калебу приложить минимум усилий, как легкое недомогание Эсайи превратилось в тяжелую болезнь, угрожающую смертью.
Из горла Эсайи вырвался тихий хрип.
Стражник, которого звали Люк, закатил глаза:
— Чего орешь? Береги силы до суда. А то сдохнешь еще до того, как вернется бабушка Лорин, и даже не успеешь с ней попрощаться.
Эсайя яростно задергался и зарычал на Люка.
Люк, сидя в кресле-качалке с кувшином вина, расхохотался:
— Ишь, какой прыткий. Ори, ори! Раньше, когда ты был вождем, то каждый день орал, чтобы показать свою власть. Утром, днем, вечером — даже спать мешал. Но теперь твой голос не такой громкий, как раньше, пищишь, как комар. Ха-ха-ха...
— О, кстати, когда с тебя срывали одежду, я случайно увидел твое родимое пятно. Уродство редкостное. Господин Лия когда-то говорил нам, что это облако, благословение богини Квентин, знак того, что она благоволит нашему Племени Тери. Посмотри, где ты сейчас? Никакое это не благословение, господин Лия просто обманывал тебя! Это пятно — к беде, большое несчастье для господина Лия!
Эсайя в водной тюрьме рванулся вперед, бросаясь на Люка, и тяжелые цепи зазвенели. Его свирепый вид напугал стражника. Но цепи удержали его, не давая приблизиться ближе, чем на длину вытянутой руки.
Убедившись, что Эсайя не может освободиться, Люк пришел в себя.
— Перед смертью решил показать, кто здесь хозяин? — он присел на корточки, глядя на Эсайю сверху вниз, и высыпал из стоящего рядом кувшина двух крупных крабов. — Пусть эти твари составят тебе компанию.
Крабы, щелкая клешнями, упали в воду, обдав лицо Эсайи брызгами.
В дверях показалась чья-то фигура. Люк поспешно спрятал кувшин за спину, вытянулся и поклонился:
— Господин вождь.
Он испуганно взглянул на Калеба — ведь Эсайя был родным братом вождя, и стражник опасался гнева за такие издевательства.
— Почему ты здесь? Как обстоят дела с патрулями?
— Все уже распределено, я просто зашел проведать.
— Где его одежда? — бесстрастно спросил Калеб.
— Она... она была в крови, я отдал ее Келину постирать.
Калеб заметил, как Инь Хан нахмурился.
— Как высохнет — принеси в шатер. — Он махнул рукой, приказывая стражнику уйти.
Люк с облегчением выдохнул, мельком взглянул на Инь Хана и поспешно ретировался.
Эсайя поднял голову. Его взгляд был мутным, он смотрел на Инь Хана как на чужого, словно не узнавал.
— Эсайя.
Когда Инь Хан заговорил, уши Эсайи дернулись, а в коричнево-золотистых глазах промелькнул странный свет. Однако, заметив за спиной Инь Хана орков, он снова помрачнел.
— Инь Хан... — его голос звучал хрипло.
— Калеб мне все рассказал. Ты — лжец.
— Нет...
— Ты говорил, что в Племени Тери нет тигров, а как же Рейнард? Видишь, ты снова меня обманул.
— Я не помню. Инь Хан... — с трудом проговорил Эсайя. — Разве не ты сказал... что спас меня? Ты говорил, что меня кто-то преследовал... Ты, почему ты с ним?
Инь Хан бросил взгляд на Калеба, отвечая на немой вопрос Эсайи:
— Если тебя преследовали, значит, ты заслужил это, не так ли? Я очень рад, что вовремя распознал твое истинное лицо. Твоя рана от стрелы была получена, когда ты защищал меня, а я спас тебя ранее — считай, что мы в расчете.
— Это не так... это неправда... — холодный тон Инь Хана привел Эсайю в отчаяние. — Поверь мне... — он бешено заморгал, в голове словно иглы закололи. Он хотел обхватить голову руками, но они были скованы. — Когда я вспомню... когда я...
— Ты не дождешься, он уже мой, — услышал Эсайя слова Калеба, и Инь Хан не стал возражать.
Что-то укусило его за палец ноги, но Эсайя уже не чувствовал боли. Сердце сжалось от невыносимой муки: теплые, прекрасные моменты с Инь Ханом стояли перед глазами, но в следующее мгновение его возлюбленный называет его заслуживающим кары лжецом и собирается уйти к другому. Нет, на самом деле это он сам все это время тешил себя иллюзиями.
Калеб был крайне доволен.
Последние дни он был занят подготовкой к суду. Знай он заранее, как все обернется, стоило бы навестить Инь Хана раньше.
— Я покажу тебе наше Племя Тери — это проявление моей искренности. А как насчет твоей? Может, начнем с ткани твоей одежды?
***
Узнав, что такую ткань можно купить за морем, Калеб испытал разочарование, сменившееся возбуждением. Раз Инь Хан говорит, что можно совершить далекое плавание на корабле, значит, в будущем они смогут расширить свои земли и добыть сокровища.
По словам Инь Хана, он был бродячим артистом с того берега океана. А так называемая магия — не более чем фокусы, чтобы развлечь детей.
Калеб заинтересовался сахарной ватой, и Инь Хан достал из-за спины две белые пушистые порции.
— Откуда ты их достал?
— Это секрет. Разве не лучше сохранить немного таинственности? — Инь Хан слегка улыбнулся и начал есть одну из них.
Калеб подождал немного, ослабил бдительность и взял вторую. Понюхал — запаха нет. Коснулся языком — вкус странный. Он потянул пальцем, и сладкое волокно прилипло к руке.
— Занятно.
Инь Хан и Калеб шли впереди, за ними следовали несколько охранников-орков. Эта процессия выглядела так, словно вождь с супругой совершали обход владений.
Вера наблюдала за ними издалека, и ее плотно сжатые губы выдавали недовольство Калебом. Калеб так быстро увлекся этим омегой только потому, что тот оказался красивее ее?
Рейнард, стоявший позади, проронил:
— Я же говорил, что на Калеба нельзя положиться.
— А на Эсайю можно? Ты что, смеешься надо мной?
Вера пыталась оказать знаки внимания Эсайе, но тот ее отверг. Она была одной из первых красавиц Племени Тери — почему она должна проигрывать какому-то омеге? А теперь ее затмил еще и самец-орк?
Вера яростно сверкнула глазами на Рейнарда:
— Не строй из себя умника, пытаясь выгородить Эсайю. Не забывай, что сейчас ты в одном лагере с Калебом!
К ним поспешно подбежал орк и что-то прошептал Калебу на ухо.
— Что? Пауки проникли в наше племя?
Выслушав описание, Калеб тотчас вспомнил гигантского ядовитого паука, которого видел в лесу на дереве. В его сердце забили тревогу.
— Сначала отведите его к лекарю. Освободите комнату рядом с моим шатром, пусть отдохнет, и приставьте двух слуг, чтобы позаботились о нем.
Услышав такое распоряжение Калеба, Вера чуть не лопнула от злости. Она преградила путь Калебу, желая потребовать объяснений, но тот лишь отмахнулся от нее.
Прибыв на место происшествия, Калеб обошел соплеменника, чье лицо уже посерело от сильного яда, и пнул труп паука, убедившись, что это тот же самый вид, что и у гигантской твари на дереве.
От автора:
Система: Переметнулся к Калебу, ты уверен, что стоит так сильно травить душу Эсайе?
Инь Хан: [потирает подбородок] Этого недостаточно, чтобы по-настоящему сломать Эсайю. Я придумал способ получше.
Система: У меня плохое предчувствие... кажется, Эсайя в итоге окончательно сломается.
http://bllate.org/book/25424/3031644
Готово:
