Результатом того, что он переел сгущенки, стало то, что ночью Сюй Имин был невероятно возбужден. Он долго обнимал Цзян Юя, толкаясь и притираясь к нему, а потом самовольно стянул с Цзян Юя испачканную пижаму, надел на него свою собственную, а когда ему снова захотелось ласки, встал и ушел в студию рисовать.
Несмотря на такую возню, Цзян Юй даже не проснулся, его сонные веки буквально слипались.
Проснувшись утром, он протянул руку на ощупь, а затем на мгновение замер — подобное движение уже незаметно вошло у него в привычку.
Цзян Юй опустил взгляд на пижаму, скривил губы, подворачивая широкие рукава, нашарил телефон, чтобы полистать новости. Дверь толкнули, вошедший мужчина принес с собой легкую тень усталости в чертах лица и, не говоря ни слова, навалился сверху, замирая.
В нос ударил запах краски, смешанный с легким табачным ароматом. Цзян Юй ухватил его за волосы:
— Иди в душ.
Сюй Имин не шевельнулся, издав невнятный звук. Его подбородок, покрытый щетиной, терся о шею Цзян Юя.
— Пойдешь или нет? — Цзян Юй пнул его.
Сюй Имин, массируя виски, поднялся и поплелся в ванную. Вернувшись, он даже не высушил толком волосы и снова рухнул на Цзян Юя.
— Я не поеду к Му Чэню праздновать Новый год. — Цзян Юй отбросил со лба мужчины влажные пряди. После того приема у Му Чэнь больше не давал о себе знать, слишком уж тяжелым оказалось клеймо гомосексуалиста.
— Домой поедешь?
Сюй Имин чуть нахмурился:
— Нет.
— Тогда свари мне чайные яйца, приготовь куриный суп, и еще я хочу мучного. — Тон Цзян Юя не допускал возражений; отцовские обычаи, пожалуй, были единственным, что сохранилось у него до сих пор.
Забравшись под одеяло, Сюй Имин обнял Цзян Юя за талию:
— Не умею.
— Хочешь в кулинарии покупай, хочешь сам готовь, но утром первого числа я буду это есть. — Его голос стал еще тверже.
Наверное, никто и никогда не смел разговаривать с ним в таком тоне. Сюй Имин поднял взгляд, на секунду в нем мелькнуло раздражение, но тут же угасло, сменившись лишь обреченностью:
— Тогда оформлю доставку.
Цзян Юй уставился в потолок, а затем перевел взгляд на мужчину рядом.
Сюй Имин был лицемером: даже в момент, предшествующий пику наслаждения, на его лице застывало бесстрастное выражение, создававшее иллюзию оторванности разума от плотских желаний.
Пожалуй, лишь после крепкого сна на его лице на мгновение проступало что-то настоящее.
Поэтому чаще всего Цзян Юй занимался тем, что наблюдал за его спящим лицом, пытаясь по малейшим привычкам и микромимике разгадать его характер, и в какой-то момент поймал себя на мысли, что сходит с ума.
Шлепнув мужчину по щеке, Цзян Юй внезапно спросил:
— Насколько ты мне доверяешь?
Сон прервали, и межбровье Сюй Имина нахмурилось еще сильнее, а на лице отчетливо проступил гнев.
Цзян Юй перевернулся, взял лежавший у подушки кошелек, вытащил банковскую карту и протянул ему:
— Здесь все мои сбережения.
Подразумевалось: давай-ка я увижу твою искренность.
Приоткрыв веки, Сюй Имин смотрел на него несколько секунд, словно не понимая, что в романтических отношениях требуется нечто подобное. Под слегка оценивающим взглядом Цзян Юя он встал, подошел к противоположному шкафу и вернулся со сберегательной книжкой в руках.
Цзян Юй бросил беглый взгляд на цифры — нулей в конце он даже не стал пересчитывать, в любом случае их было немало.
Сюй Имин стоял у кровати, его взгляд слегка потемнел. Паренек лишь небрежно глянул на книжку и отвел глаза, даже не взяв ее в руки — никакого интереса, не говоря уже о тех шоке и восторге, которых он ожидал.
Неужели сумма показалась слишком маленькой?
Столь внушительная цифра не привлекла ровно никакого внимания. Сюй Имин со смыслом поджал губы: если это была игра, то сыграно донельзя искусно.
Цзян Юй ждал-ждал, но в голове так и не прозвучало оповещение о завершении основного задания. Прищурившись, он уставился на Сюй Имина. Заметив, что от мужчины исходит какая-то странная аура, он приподнял бровь:
— А ты богат.
Выражение твоего лица и изгиб губ говорят вовсе не об этом. Сюй Имин дернул уголком рта, отвечая на реплику и давая понять, что настроение у него отвратительное.
— Будем еще спать? — Было еще не до семи. Цзян Юй съежился под одеялом и, видя, что тот не двигается, высунул ногу из-под одеяла и потерся пальцами о его ширинку.
Сюй Имин швырнул сберегательную книжку куда подальше и мгновенно нырнул под одеяло.
Следующие несколько дней Цзян Юй и Сюй Имин упивались беспамятством в книжном магазине, пока Цзян Юй не услышал голос системы: «Поздравляем с завершением побочного задания: книжный магазин — 5 раз». Его прошиб мелкий озноб, тело судорожно сжалось, и они с Сюй Имином кончили одновременно.
В канун Нового года позвонил Му Чэнь. Как и прежде, Цзян Юй отказал ему, заявив, что пока он рядом, никому не удастся нормально встретить праздник. Услышав это, Му Чэнь ничего не ответил, лишь тяжело вздохнул.
Куриный суп и чайные яйца Сюй Имин заказал в ресторане. Мучного в городе М не водилось, поэтому, поиграв в интернете, он специально сел за руль и съездил за ним в другой район.
Раньше он всегда встречал Новый год в одиночестве, наскоро забивая желудок чем попало и отправляясь в студию. В этом году непривычное чувство заставило его долго бродить по улицам — он и сам толком не знал, что именно ему нужно купить, поэтому просто брал то, что набирали остальные.
Вернувшись, он припарковал машину, вытащил из багажника множество пакетов и только тогда понял, что накупил слишком много. Когда Цзян Юй увидел зажатые в его руках обертки для пельменей, одна сторона его губ взлетела вверх:
— Ты умеешь лепить пельмени?
Сюй Имин покачал головой: он умел только есть их, с пекинской капустой.
— Тогда какого черта ты их купил? — Цзян Юй подошел поближе, заглядывая в пакеты. Набралось немало.
Видел, как берут другие, вот и взял, — но вслух он этого не произнес. Интуиция подсказывала: если парень узнает, то его ждет беспощадная насмешка.
Цзян Юй в упор посмотрел на него, потом отвел взгляд, слегка подергивая уголком рта:
— Мясо для фарша купил?
— Есть. — Сюй Имин принялся шарить по пакетам на столе и извлек оттуда кусок свиной грудики целиком, на котором еще торчало несколько волосков.
В висках запульсировало. Взбешенный Цзян Юй взмахнул рукой:
— Исчезни с моих глаз.
Об исчезновении не могло быть и речи. Сюй Имин выудил из пакета кочан пекинской капусты и, с очаровательной улыбкой изрек:
— Мы будем лепить пельмени.
Лепить черта с два! Головная боль заставила Цзян Юя зашагать взад-вперед по комнате, после чего с мрачным лицом он отправился на кухню рубить мяса. Грохот стоял такой, что у Сюй Имина затылок покрылся мурашками.
— Вымой капусту и мелко покроши, — бросил Цзян Юй, перехватывая тесак поудобнее и продолжая кромсать мясо.
Сюй Имин закатал рукава, зажав кочан капусты под краном, как вдруг услышал насмешку над ухом:
— Ты ее не разломав собрался мыть?
Бросив косой взгляд на профиль парня, Сюй Имин смахнул со щеки брызнувшую мясную крошку:
— Дети в твоем возрасте не бывают такими вредными.
— Я же говорил, что я младше тебя всего на четыре года. — Сделлав вид, что насторожился, Цзян Юй лукаво улыбнулся. — Подойди, я тебя поцелую.
Сюй Имин подался вперед, опуская голову. Ощутив мягкость губ, он некоторое время прихватывал и посасывал их, прежде чем отпустить.
Процесс приготовления начинки оказался быстрым, специй добавил понемногу. Цзян Юй в последний раз лепил пельмени в раннем детстве и почти всё позабыл: он кое-как сляпил тесто, соединив края, а Сюй Имин перехватил заготовку, пытаясь сделать узор симметричнее.
На эту возню у них ушло все утро. Уставшие, они рухнули на диван и проспали до самого вечера, даже не пообедав, а проснувшись, принялись наклеивать парные надписи на двери — для Сюй Имина это тоже был внове.
Вечерние пельмени удались на славу лишь отчасти: многие разварились, и в кастрюле плавало сплошное месиво. Цзян Юй и Сюй Имин съели по десятку с лишним штук из пиал, особого вкуса не распробовали, но опустошили всё до конца.
Мытье посуды совпало с началом новогоднего концерта. Цзян Юй подошел к кухне сзади, обнял Сюй Имина за талию и протянул раскрытую ладонь:
— Давай красный конверт.
Сюй Имин, стоявший у раковины с тарелкой в руках, обернулся и посмотрел на Цзян Юя так, словно тот спросил, существует ли на свете Дед Мороз.
Цзян Юй молча усмехнулся, глядя на него с насмешливым вызовом.
Оставив посуду, Сюй Имин молча поднялся наверх, а вернувшись, принес пачку новеньких красных купюр и праздничную красную шапочку — он видел такую у других и купил, решив, что пареньку дома она будет к лицу.
Водрузив шапку на макушку Цзян Юю, который едва доставал ему до подбородка, Сюй Имин протянул пачку купюр, а в его глазах мелькнула нежность:
— С Новым годом.
— С Новым годом. — Цзян Юй вытащил оттуда несколько банкнот и засунул ему за воротник, лукаво улыбаясь.
Жесткие бумажные купюры скользнули по груди, вызвав легкое щекочущее ощущение. Взгляд Сюй Имина потемнел: подхватив на руки упоенно смеющегося паренька, он швырнул его на диван и набросился прямо под звуки транслируемого по телевизору новогоднего концерта.
С одежды слетели пуговицы, купюры веером разлетелись по полу. Цзян Юй лежал на ковре из банкнот, прищурившись разглядывая нависшего над ним мужчину, и, кажется, тихонько улыбался.
http://bllate.org/book/25413/3029638
Готово:
