У него был секрет, секрет отчаянный и безвыходный, который он так долго и тщательно скрывал. Но неведомо когда кто-то прознал об этом, а затем на поле боя подменил его ингибитор.
Он полулежал на коленях, упираясь руками в землю, а по телу прокатывались волны незнакомой дрожи, словно готовые разорвать его на части и заставить молить о пощаде. Стиснув зубы, он терпел. Кара шёл к нему неспешным шагом и что-то говорил. Энстет не знал, чего добивается Кара, ему было ведомо лишь одно: нужно немедленно убираться отсюда, иначе вспыхнувшее внутри незнакомое желание затянет его в пучину вечного падения.
Но сейчас у него не осталось сил даже на то, чтобы поднять руку и достать из пространственного кольца свой мех. Что делать? Где его мех Цинтянь? Забери меня отсюда. Энстет Уилл издал глухой рык, резко сел и распахнул пронзительные глаза, разрезавшие царившую вокруг тишину.
Окружающая обстановка оказалась незнакомой. Быстро подавив рвущиеся наружу из-за собственного бессилия гневные вздохи, он в мгновение ока вскочил на ноги, принял оборонительную стойку и только после этого принялся осматриваться. Сейчас он находился в пещере, где вполне мог бы вытянуться во весь рост человек — и ещё трое рядом поместились бы.
Успокоившись, Энстет Уилл припомнил: перед тем как Кара схватил его, он наконец призвал свой личный мех Цинтянь и выпустил в сторону Кары ионный снаряд, после чего улетел на мехе. У него совершенно не оставалось времени на настройку интеллектуального маршрута эвакуации, поэтому Цинтянь мог действовать лишь по стандартной внутренней программе: уклониться от контроля противника и совершить стремительный прыжок вперед.
Первым вариантом эвакуации для Цинтяня был пространственный прыжок.
Тогда он сумел добраться до потайного отделения в мехе, где хранились ингибиторы, и вколол себе сразу две дозы. К тому моменту его выносливость была истощена до предела, голова тяжелела, клоня в сон, и он больше не мог управлять мехом с помощью духовной силы, предоставив Цинтяню мчаться к точке прыжка планеты Райнс и рухнуть вниз.
Поскольку защитное поле во время пространственного прыжка не активировали, корпус Цинтяня изрядно потрепали пространственные ветровые лезвия. Мех старался унести его как можно дальше от Райнс. Он совершал хаотичные скачки сквозь пространство, путая собственный маршрут, пока наконец запасы энергии не исчерпались. Они стремительно падали, и перед тем, как его сознание погрузилось во тьму, ему смутно показалось, будто впереди лежит какая-то Мусорная планета.
Выходит, теперь он на Мусорной планете? Кто-то спас его.
Даже допуская мысль, że на непригодной для жизни Мусорной планете кто-то обитает, Энстет Уилл сохранял абсолютно бесстрастное выражение сурового лица. Ощутив что-то под ногами, он опустил взгляд и увидел, что место, где он только что лежал, а теперь стоял, было застелено тонким слоем ткани. Эта материя оказалась глаже и мягче любых тончайших и нежнейших волокон, какие ему доводилось встречать; во всей Империи не сыскалось бы ничего подобного. Возле его ног также лежали грубо сшитые одежда и обувь, изготовленные из той же самой ткани.
Будучи генерал-майором Военного министерства, Энстет Уилл не страдал излишней сентиментальностью и косностью. Окинув взглядом свои разбитые в клочья доспехи, едва прикрывавшие тело, он попросту снял их. Его мускулистое, подтянутое тело излучало силу, а прямые ноги пытали мощью. Собираясь облачиться в просторные, совершенно не по размеру вещи, он заметил, что его личный браслет-коммуникатор не подаёт признаков жизни — судя по всему, он сломался. Зато хорошая новость заключалась в том, что раны на его теле почти затянулись: порез на груди уже покрылся коркой, и под ней наросла новая плоть.
Тот, кто спас его, судя по всему, был аптекарем, хоть и не слишком искушенным в составлении зелий. К такому выводу Энстет Уилл пришёл потому, что лучшие имперские аптекари обладали тончайшей духовной силой и умели готовить превосходнейшие снадобья под любые свойства недугов. Такие средства способны были поставить тяжело раненого бойца на ноги в кратчайшие тайны, да ещё и без единого шрама.
Надев одежду, Энстет Уилл настороженно шагнул за пределы пещеры. Едва выйдя наружу, он уловил дивный мясной аромат — запах жареного мяса был ему совершенно незнаком и в тот же миг пробудил волчий голод. Помедлив немного, Энстет Уилл двинулся на запах и, пройдя шагов пятьсот, заметил человека, сидевшего на корточках под деревом спиной к нему.
Незнакомец был облачен в длинные одежды, а длинные волосы небрежно стянуты неким подобием кристальной заколки. Мелькнула лишь изящная, белоснежная рука, небрежно поворачивавшая над костром тушку небольшого дикого зверя.
В этот момент до слуха Энстета Уилла донёсся холодный и чистый голос:
— Очнулся?
Энстет Уилл внутренне подобрался, пораженный тем, что этот человек даже не обернулся, а уже понял, что он подошёл. Впрочем, внешне он ничем не выдал своих чувств, коротко отозвался и произнёс слова благодарности. Поблагодарить у него получилось несколько скомканно: с малых лет он привык полагаться исключительно на себя, а в армии его и вовсе звали железным генерал-майором. В боях он всегда рвался в самую гущу событий и привык спасать других, но никто и никогда не выручал его самого. А потому перед лицом своего первого спасителя он чувствовал некоторую растерянность. Эта растерянность лишь сильнее ожесточила его и без того суровое лицо.
Жун Юань равнодушно хмыкнул, не оборачиваясь, лишь мысленно тяжело вздохнул. Он не знал, пожалеет ли со временем о том, что спас этого человека. Но сейчас в этом месте находились только они двое. Сам он стремился к вознесению, и хотя его не тяготило прожить здесь хоть сотню лет, оставайся он в краю со столь скудной Духовной энергией, его уровень культивации точно не вырастет. К тому же, прервав зарождение чужой судьбы и годами не видя ни души, недолго и до внутреннего демона дойти. Была — не была, в конце концов, в будущем он просто будет держаться от этого типа подальше.
Впрочем, выдержка у этого человека неплохая. Аромат мяса духовного зверя обыкновенному смертному вынести просто невозможно, однако стоящий за спиной парень смог совладать с собой и даже дышал ровно. Весьма неплохо, подумал Жун Юань.
Когда мясо прожарилось, Жун Юань разделил его на две части с помощью клинка из темного железа. Усевшись прямо на землю и взяв свою порцию, он с легкой брезгливостью откусил кусочек. Здесь не водилось порожденного небесами и землей истинного пламени, поэтому мясо духовного зверя запекали на обычных сухих ветках, из-за чего Духовная энергия растеряла даже десятую часть своего содержимого — поистине пустая трата доброго добра.
Энстет Уилл так и стоял неподвижно до тех пор, пока Жун Юань неспешно не покончил с едой и не повернулся к нему. Лишь тогда он впервые разглядел лицо своего спасителя. Тот обладал поистине великолепной, ослепительной внешностью. Но больше всего поразила Энстета уникальная аура этого человека — столь пронзительного холода он ещё не встречал. Серебристо-белые одежды сидели на нём невыразимо гармонично, а каждое движение источало изящество и благородство, словно он принадлежал к совершенно иному миру.
Энстет Уилл в уме молниеносно проанализировал увиденного: при всей своей потрясающей внешности этот человек явно не был омегой и уж тем отнюдь не бетым. От него исходила мощная, подавляющая волна агрессии, что выдавало в нём крайне сильного альфу. Вот только что подобный альфа забыл на Мусорной планете?
У Энстета Уилла роилось слишком много вопросов, но сейчас задавать их было бы неуместно.
Жун Юань бросил взгляд на Энстета: у того были золотистые волосы и глубокие, бескрайние, как океан, сапфирово-синие глаза. Надетые на нем вещи были изготовлены из собранных им самим нитей акул-драконов. Желая угодить вкусам гостя, он даже намеренно распорол ткань на верх и низ, правда, вышло грубовато. На фоне золотых волос и синих глаз это смотрелось несколько странно и явно уступало прежнему наряду... да, той самой военной форме.
Взглянув чуть выше, Жун Юань заметил, что отметина судьбы, сулящая обилие потомства, между бровей Энстета окончательно стабилизировалась.
Пожалуй, это не самая лучшая новость, подумал он. Вытерев руки платком из нитей акул-драконов, Жун Юань с невозмутимым видом, но скверным настроением удалился.
Энстет Уилл поймал себя на мысле, что в последний момент спаситель посмотрел на него с каким-то странным выражением брезгливости. Помотав головой, он перевел взгляд на кусок мяса, оставленный на углях, поколебался немного, подошел и откусил кусочек.
Он понятия не имел, что это за мясо, но на вкус оно оказалось невероятно нежным и ароматным. Отведав его, Энстет решил, что всё, что он ел прежде, вообще нельзя называть едой. Больше всего его поразило то, что после трапезы по телу разлилось мягкое тепло; оно проникло во все конечности, вмиг изгнав усталость и ломоту и принеся поистине райское блаженство.
Продолжая жевать, Энстет Уилл подумал, что с этим человеком определенно что-то не так, хотя и у него самого имелись свои тайны.
Четверть съеденного куска мяса почти никак не насытила Энстета. Будучи военным, он привык к изнуряющим тренировкам, сжигающим колоссальное количество энергии, и такая малость еды для него ничего не знала. Но он был искренне благодарен уже за то, что его накормили, и не собирался капризничать. Погасив кости и закопав остатки трапезы под деревом, он отправился к свалке на поиски спасшего ему жизнь Цинтяня. Мех валялся посреди мусора и выглядел совершенно разбитым.
Энстет Уилл не собирался унывать или брезговать им, ведь он считал Цинтяня своим боевым товарищем и другом. Вытащив мех из кучи хлама, он перетащил его подальше от места, где Жун Юань жарил мясо. Осмотрев машину, он обнаружил, что главный узел — встроенный двигатель — вышел из строя из-за работы на предельных оборотах во время прыжка, а запасы энергии катастрофически истощились, из-за чего Цинтянь пока не мог прийти в себя.
Убрав мех обратно в пространственное кольцо, он решил активировать Цинтяня сразу же, как удастся раздобыть энергетический блок.
Как только с этим было покончено, до его слуха долетел чуть насмешливый голос:
— В десяти ли на восток есть источник воды.
Услышав это, Энстет Уилл мгновенно напрягся. Резко повернувшись на звук, он увидел прислонившегося к дереву спасителя, который смотрел на него с полнейшим равнодушием. Постаравшись придать лицу максимально невозмутимое выражение, Энстет поблагодарил объявившегося невесть откуда человека, после чего на максимальной скорости помчался к воде, чтобы смыть с себя въевшийся на свалке запах металла.
Закончив с этим, Энстет огляделся по сторонам. Семь десятых частей этой планеты были завалены разнообразным мусором. Ещё после сотен или тысяч подобных мусорных забросов планета окажется погребена под отходами окончательно, после чего её просто забросят. Некоторые заваленные хламом миры после исчерпания ресурса долгое время пустовали, а затем шли с молотка, другие же, из-за избытка ядовитых газов, после тщательной проверки просто взрывали! Но в любом случае, в ближайшее время рассчитывать на встречу с другими людьми не приходилось.
При этом в потайном отсеке меха оставалось всего шесть ингибиторов. Каждый приход гона требовал как минимум двух доз, так что запаса из шести ампул хватит максимум на три периода...
Мысли эти омрачали настроение Энстета Уилла. Ему требовалось как можно скорее отыскать подходящую для Цинтяня энергию, чтобы совершить хотя бы один пространственный прыжок, а заодно побыстрее починить личный коммуникатор, дабы армия сумела засечь его координаты.
Возвращаясь назад, Энстет беспрерывно строил в уме планы, отбрасывал их и выстраивал заново. На обратном пути к пещере он больше не встретил Жун Юаня. Шагнув внутрь, он увидел, что Жун Юань сидит в дальнем углу с закрытыми глазами и погружен в медитацию. Поколебавшись, Энстет как можно тише проскользнул внутрь.
В тот самый момент, когда он ступил под своды пещеры, Жун Юань открыл глаза. Встретившись взглядом с этими похожими на холодные звезды очами, Энстет замер на мгновение, а затем холодно произвел:
— Меня зовут Энстет Уилл. Спасибо, что спас меня. Не назовешь ли ты свое имя? Как только я выберусь отсюда, я сделаю всё возможное, чтобы отблагодарить тебя.
Изначально он планировал смягчить тон, но из-за врожденного нрава ничего не поделаешь, а стоило попытаться заговорить ласковее, как голос становился ещё ледянее.
Жун Юань окинул его взглядом, помедлил немного и серьезно ответил:
— Можешь звать меня Жун Юань. Сейчас здесь только ты и я. Пока не удастся вернуться... то есть, пока мы отсюда не выбрались, держись от меня подальше. Нам не по пути, а физиогномика — вещь такая, порой и ошибиться можно!
Энстет Уилл: «...» Что этот человек несёт? Держаться подальше он еще понял, но что значит остальное? Он решительно ничего не понял!
Высказав всё, что собирался, Жун Юань с чувством глубокого удовлетворения вновь прикрыл глаза и погрузился в практику: он только что отпил чуть-чуть духовного родника, и сейчас настал самый подходящий момент для укрепления моря ци...
http://bllate.org/book/25399/3028070
Готово:
