Готовый перевод After Amnesia, I Forgot We Broke Up / После амнезии я забыл, что мы расстались: Глава 14

— Не надо так, у меня уже есть один, пойди вытащи себе то, что нравится.

— Тогда давай этому розовому плюшевому мишке найдём пару.

— Откуда ты знаешь, какая игрушка его пара?

Су Личэнь бегло окинул взглядом всё вокруг и указал на красно-чёрную мягкую игрушку.

— Понятия не имею. Плевать, пара она ему или нет, просто поставим дома и скажем, что пара — вот и всё.

— …

Сюй Мосин на мгновение потерял дар речи, но, подумав, согласился:

— И то верно, никаких проблем.

Су Личэнь вытащил ещё три игрушки, пока у них наконец не кончились жетоны.

А тот ребёнок всё продолжал скандалить.

Увидев, как много игрушек обнимает Сюй Мосин, он до зелёного цвета зависти разозлился и снова громко заревел:

— Тоже хочу розовый шарик-свинку! Тоже хочу розовую куклу! Хочу много-много кукол, у-а-а-а…

Родитель ребёнка бросил взгляд на нагруженных добычей Су Личэня и Сюй Мосина:

— И чего это мальчишке зариться на всякое розовое? Бабник какой-то, ну-ка хватит ныть!

Сюй Мосин нахмурился.

Су Личэнь слегка подтолкнул кресло Сюй Мосина вперед и вставил слово:

— Братец, вы абсолютно правы! Неудивительно, что вам удалось вырастить такого превосходного ребёнка. У вас настолько передовые взгляды, что остальным родителям определенно стоит у вас поучиться — ваш малыш в будущем наверняка далеко пойдет!

Су Личэнь говорил так искренне и проникновенно, что парочка молодых людей неподалёку просто не выдержала и рассмеялась.

Судя по звуку, смех этот был вовсе не добрым, а скорее насмешливым.

Такой вот «братец», который терпеть не может «девчоночьи замашки», обычно не смел применять грубую силу к рослому Су Личэню, но, заметив смеющихся молодых парня и девушку, сорвал злость на них.

— Чего ржёте?! А я разве не прав?

— Да никто и не говорит, что вы не правы. Мы с девушкой выиграли игрушку, и посмеяться уже нельзя? Братец, вы мало того что указываете другим, кому что любить, так еще и незнакомцам смеяться запрещаете?

Девушка из этой парочки тихонько пробормотала:

— Своего собственного ребёнка унять не может, зато лезет учить других.

— Ах ты!

Мужчина задохнулся от бессильной ярости и попытался распустить руки.

Су Личэнь громко произнёс:

— Братец, здесь вообще-то камеры видеонаблюдения. Один удар — пять тысяч, компенсация за упущенную выгоду и моральный ущерб рассчитываются отдельно.

Мой друг, который любит розовый цвет, пострадал, и если вы дотронетесь до нас и это помешает заживлению его травмы, дело уже не ограничится несколькими десятками тысяч. Я упрячу вас за решетку, заодно и проверите, вкусная ли там тюремная каша.

Парочка сначала испугалась, но, услышав слова Су Личэня, сразу воспряла духом.

— Именно! Мы с моим парнем можем выступить свидетелями, это вы первыми оскорбили их словесно.

— Если он вас ударит, мы тоже сможем засвидетельствовать это в вашу пользу.

Сюй Мосин тоже не удержался и вставил слово:

— Пять тысяч за удар — и мужчина тут же поумерил свой гнев.

Он даже десятка-другого юаней жалел потратить на то, чтобы ребёнок выиграл игрушку, а стоило заикнуться о том, что за драку придётся выложить такую сумму, как он мгновенно пришёл в себя.

Сначала это была бессильная ярость — желание поиздеваться над теми, кто послабее, а теперь бессилие стало абсолютным: злиться было уже нельзя, оставалось лишь глотать обиду.

Су Личэнь покатил Сюй Мосина вперёд, а парочка тоже поспешно ретировалась, пока этот лишённый элементарного воспитания тип снова не сорвался в безумную истерику.

Мужчина рывком поднял ребёнка с пола, но тот продолжал скандалить. Наконец под звуки родительской ругани и шлепков Сюй Мосин покинул торговый центр.

Фоновой музыкой звучали шлепки и крики отца, который вколачивал в ребёнка тумаки и срывал на нём собственное бессилие.

Глава 17. Не придавать значения? Да кто на такое способен?

Сюй Мосин редко упрямился и капризничал. Если он соглашался выпить всего полстакана молочного чая, то, послушно сделав несколько глотков, тут же протягивал остаток Су Личэню.

Су Личэнь допил оставшийся чай, выбросил пустой стакан в урну, и они продолжили прогулку по торговому центру.

Опасаясь, что недавний неприятный инцидент испортит настроение Сюй Мосину, Су Личэнь поинтересовался:

— Ты как? Настроение не испортилось?

Сюй Мосин покачал головой:

— Нормально. Наверное, я просто слишком перевозбудился, когда мы вытаскивали игрушки.

Сюй Мосин был человеком, на которого чужое мнение очень легко влияло. Если кто-то бросал в его адрес замечание — ладно ещё похвала, но когда речь заходила об осуждении или негативе, ему обычно требовалось много времени, чтобы всё это переварить.

Именно поэтому год назад он был полон такой мрачной энергии: он придавал слишком большое значение чужим взглядам и оценкам.

Су Личэнь кивнул:

— Вот и отлично. В следующий раз, когда у тебя будет плохая погода на душе, я снова потащу тебя развлекаться.

— Ха-ха, где же напасёшься столько денег? Нам ведь ещё жить на что-то.

Су Личэнь с этим не согласился:

— Если ты будешь несчастлив, какой смысл так долго жить? Нельзя же гнаться исключительно за самим фактом существования, совершенно не заботясь о его качестве! Так рано или поздно дождёшься беды.

Сюй Мосин задумался:

— Ты прав, время от времени всё же стоит тратить деньги, чтобы радовать себя, только, разумеется, не на постоянной основе.

— Ха-ха-ха, в своём репортаже весь в тебя, скряга Мо.

— Разве нет? Нельзя же жить по принципу «сегодня есть вино — сегодня и пьянствуем», нельзя спускать всё до последней монеты, но и перебарщивать не стоит, нужно соблюдать золотую середину.

— Ладно-ладно, я лишь хочу, чтобы ты из-за чрезмерной экономии не забывал о собственном счастье, а остальное решай сам.

Сюй Мосин кивнул, и на душе у него родились глубокие мысли.

— На самом деле мне кажется, что в нынешнем обществе судят не только женщин, но и мужчин — постоянно подвергают какому-то негласному суду.

Будешь ростом чуть ниже — станут насмехать, расплачешься — тоже высмеют, любишь розовый цвет — найдутся те, кто поднимет на смех, а за мягкий характер назовут девчонкой.

Су Личэнь катил его вперёд, молча прислушиваясь к его словам.

— Но кто вообще устанавливает правила, какими должны быть мужчины и какими — женщины?

Если я чувствительный, мягкий и обладаю сильной эмпатией, разве я не могу быть мужчиной? Разве у женщин не может быть грандиозных устремлений и амбиций? Почему различия между отдельными людьми в конце концов своят исключительно к половым признакам? То, что мне нравится розовый цвет, вовсе не значит, что я феминизичен.

Из-за своего характера Сюй Мосин тоже не раз сталкивался с нападками.

И большая часть этих атак исходила от его собственных родителей.

Мать заявляла, что у него слишком мягкий характер и он совсем не похож на мужика.

Отец утверждал, что в будущем он вырастет никчёмным лузером, раз уж он такой слабак, то никогда не найдёт нормальную работу и в конце концов будет выброшен на обочину обществом.

Именно поэтому, когда они только начали проявлять взаимную симпатию и узнавать о вкусах друг друга, Сюй Мосин даже не осмеливался признаться Су Личэню, что любит розовый цвет.

Позже Су Личэнь сам догадался об этом и специально накупил ему множество розовых вещиц.

Даже сейчас стаканчик для полоскания рта у Сюй Мосина был розовым, а первый в его жизни розовый зонт ему тоже подарил Су Личэнь.

— Я помню, как в университете они болтали о том, кого бы хотели родить в будущем — мальчика или девочку. Кто-то даже говорил, что мечтает о дочке, потому что девочки более послушные.

Но ведь непослушание — это вовсе не привилегия исключительно мальчиков! Девочки тоже могут быть озорными. Всё это — лишь индивидуальные особенности человека, и их не следует делить по половому признаку, это жутко несправедливо.

Сюй Мосин принадлежал к числу людей, которые панически боялись оказаться белой вороной.

Ведь чтобы выбиваться из толпы, требовалось огромное мужество и внутренняя стойкость, иначе было невероятно трудно противостоять словесным нападкам и даже изоляции с насмешками со стороны окружающих.

Когда заводишь об этом разговор с друзьями, они обычно говорят: не обращай внимания на чужие взгляды. Но если заглянуть вглубь себя — многие ли способны по-настоящему не обращать внимания?

Разумеется, говорить такое другим безумно легко — прямо как в каком-нибудь романе с прорывным сюжетом, будто всё дается по щелчку пальцев. Но не стоит обманывать себя: разве ты сам действительно смог этого достичь?

— Это нормально. Все до единого смотрят на мир через призму предрассудков, без исключений.

Как тебе сказать, Мо… Понимаешь, ты можешь попробовать фильтровать информацию. Кругозор некоторых людей ограничен определенными рамками, они существуют в совершенно ином мире, чем ты: они не понимают тебя, а ты не способен понять их.

Если ты будешь принимать близко к сердцу каждую брошенную ими глупость, твоя жизнь станет невыносимой, и от этого у тебя рано или поздно начнутся проблемы.

Я вовсе не призываю тебя игнорировать любые слова окружающих — ты должен научиться проводить отбор: прислушиваться можно только к тому, что несет в себе пользу и конструктивные советы.

А всё остальное… пусть даже ты не можешь просто отмахнуться от этого, как от назойливой мухи, по крайней мере, не позволяй чужой грязи подрывать твое здоровье. Под здоровьем я здесь подразумеваю как физическое, так и душевное.

Сюй Мосин немного помолчал, а затем кивнул:

— И то верно. Даже народная валюта не способна нравиться абсолютно всем, в конце концов, находятся те, кто предпочитает иностранные деньги.

— Пф, что ты там дома у себя высматривал? С чего это вдруг выдал такое?

— Я тут в последнее время смотрю шпионские драмы. Разве те, кто предает родину ради собственной выгоды, не такие же? Обожают зарубежные купюры.

В последнее время Сюй Мосин сидел дома один и безумно скучал. Помимо просмотра фильмов и сериалов для убийства времени, он время от времени залипал в телефоне.

Только тогда он и узнал, до какой жуткой степени дошло противостояние между мужчинами и женщинами в интернете, и что некоторые даже намеренно разжигают эту гендерную вражду.

Но мир во все времена делился лишь на нормальных людей и ненормальных. И раз уж речь всё равно идет о тех, кто не в ладах с головой, зачем вообще делить их по половому признаку?

— Спасибо тебе, — произнес Сюй Мосин.

— М?

— Правда, спасибо, — Сюй Мосин прижимал к груди несколько мягких игрушек, а к его руке была привязана ниточка от воздушного шара. Прохожие то и дело оборачивались на него. — Сегодня я очень счастлив.

Су Личэнь молча улыбнулся.

Раньше Су Личэнь редко занимался его наставлением. В основном говорил только Сюй Мосин, а Су Личэнь выслушивал, не выдавая никаких конструктивных предложений. Он просто слушал, замечал, поддерживал диалог, и всё это больше походило на тихое присутствие рядом.

Су Личэню не особо нравилось поучать людей, он не любил примерять на себя роль наставника.

В процессе его собственного взросления родители целенаправленно развивали в нем самостоятельность при решении проблем, поэтому он интуитивно полагал, что раньше Сюй Мосину просто требовалось, чтобы его заметили и выслушали.

Именно поэтому он практически не давал ему советов, а Сюй Мосин никогда у него ничего подобного не просил.

Но теперь Су Личэнь понимал: порой нужно протянуть руку и вытащить Сюй Мосина, потому что он опасался, что тот снова угодит в ту же ловушку, в какой находился до потери памяти.

Разумеется, право выбора по-прежнему оставалось за Сюй Мосиным — Су Личэнь лишь предлагал направление. Прислушаться или нет, принять совет или отвергнуть, захотеть измениться или оставить всё как есть — всё это было тем, что Сюй Мосин должен был решить исключительно сам.

Увидев магазинчик со всякой всячиной, Сюй Мосин наотрез отказался идти дальше, пока они не зайдут внутрь.

Су Личэнь покатил его за собой. Сюй Мосин покрутился внутри, и они стали наперебой угадывать цены на выставленные товары.

— Как думаешь, сколько стоит эта кепка? — Сюй Мосин бросил взгляд на ценник и загадочно улыбнулся.

Су Личэнь окинул взглядом головной убор:

— Сорок?

Сюй Мосин помахал указательным пальцем:

— Ноу, сто шестьдесят.

http://bllate.org/book/25390/3026839