Он легко коснулся экрана, прислушиваясь к суровому вопросу на том конце, бросил взгляд на Цзи Шуе и ответил:
— Да, Комиссия по ценным бумагам и биржам вызывала его на беседу. Мм, это из-за меня, я в сговоре с [Белым Днем], я...
Цзи Шуе нахмурился, выхватил у него телефон, глянул на экран и вышел в коридор:
— Мам, я же отправлял тебе сообщение! Никакого особенного влияния нет...
Янь Цзинъюй скривил губы, сделал глоток теплой воды, лег поудобнее, укрылся одеялом и закрыл глаза, собираясь спать.
Вернувшись после звонка, Цзи Шуе обнаружил, что дыхание омеги уже выровнялось. Бессильно вздохнув про себя, он осторожно положил телефон на тумбочку, выключил свет, а затем развернулся и отправился в кабинет врача, чтобы расспросить о состоянии пациента.
В комнате прошло несколько минут в тишине. Янь Цзинъюй протянул руку, нашарил под одеялом телефон и ткнул на аватар адвоката.
[Юй: Договор-соглашение доработали?]
[Гу: Я еще немного полирую детали, чтобы избежать лишних рисков.]
[Юй: Завтра в восемь утра скинь мне на почту, не то умрешь / улыбка]
[Гу: Обязательно так подгонять? / закатывания глаз]
[Гу: Знаю-знаю, я сейчас сижу на сверхурочных, скоро смогу тебе отправить / обиженка]
Янь Цзинъюй нахмурился и погасил экран. У него было какое-то странное, смутное предчувствие: если тянуть дальше, не ровен час, случится непредвиденное.
Янь Цзинъюй провел в больнице три дня. Цзян Юйчуань приходил по утрам поболтать с ним, а когда наступало шесть вечера, заезжавший по пути с работы Хэ Шиюй без лишних слов уволакивал его с собой.
Буквально через пару минут после их уходаявлялся Цзи Шуе, принося с собой термос, никак не вязавшийся с его надменным и аристократичным образом. С порога засучив рукава, он принимался раскладывать суп и хлопотать вокруг Янь Цзинъюй, усаживая того за ужин.
Янь Цзинъюй не сказал ему ни единого слова, полностью игнорируя и обращаясь с ним как с пустого места. Наевшись, напившись, умывшись и ложась спать, он совершенно не волновался о том, до скольки тот засидится и во сколько уйдет.
На четвёртое утро Янь Цзинъюй чувствовал себя превосходно. Он спустился вниз немного прогуляться, а вернувшись, заметил, что дверь в палату напротив приоткрыта, и оттуда доносятся непрекращающиеся взволнованные, участливые голоса.
Период течки у Янь Цзинлин начался раньше времени, спровоцировав тяжелое расстройство феромонов. После нескольких дней лечения его состояние в целом стабилизировалось. Члены семьи Янь, от которых несколько дней всё скрывали, только сегодня узнали о случившемся и в спешке примчались в больницу.
Ян Ци плакала, прислонившись к плечу Янь Вэньцяня:
— Всё же было хорошо, почему вдруг началось расстройство феромонов?
Янь Цзинлин полулежал на кровати, его лицо выглядело несколько лучше, чем в предыдущие дни, и он с улыбкой успокаивал родных:
— Мам, я в порядке, просто слишком устал на работе, не выспался.
— Разве может расстройство феромонов быть пустяком? — Ян Ци утерла слёзы. — Я ведь давно говорила тебе подумать о серьезных отношениях и браке. У тебя высокий уровень, долго оставаться без успокаивающих феромонов альфы нельзя. Смотри, разве не угодил теперь на больничную койку?
Янь Цзинлин беспомощно бросил взгляд на Янь Вэньцяня, призывая того помочь успокоить жену.
На этот раз Янь Вэньцянь встал на сторону супруги и сурово произвел:
— Тебе действительно пора подыскать пару-альфу.
Янь Цзинлин словно не расслышал этих слов и перевел взгляд на сидевшего рядом Янь Юаньцяо:
— Дедушка, заставил вас волноваться.
Янь Юаньцяо помрачнел:
— Тебя отстранили от работы?
Тот замер и опустил глаза:
— Побуду в отпуске, отдохну.
— В Цзинду уже все об этом гудят. Выяснилось, что у Цзинъюя тесные связи с [Белым Днем], тебя отстранили, Цзи Шуе вызвали на допрос в Комиссию по ценным бумагам — что здесь вообще происходит?
В памяти всплыли записи об участии Янь Цзинъюя в клинических испытаниях. Янь Цзинлин крепко сжал одеяло, уставившись на Янь Юаньцяо:
— Я тоже хочу спросить вас: вы хоть раз поинтересовались, каково было Цзинъюю в стране М? Знаете ли вы, что в шестнадцать лет он в одиночку лег в санаторий на лечение и провел там шесть лет?
Янь Юаньцяо слегка удивился и нахмурился:
— Спустя год после повреждения его железы дед по материнской линии забрал его в страну М.
— После того как он уехал в страну М, вы, а также папа с мамой, хоть раз справились о нем?
Ян Ци переглянулась с Янь Вэньцянем и пояснила:
— Мы тогда уже договорились с лучшей медицинской командой, специализирующейся на заболеваниях желез. Но его дед упрямо настоял на том, чтобы забрать его с собой. Возможно, затаив на нас обиду, он в одностороннем порядке оборвал все связи, и мы ничего не могли поделать. В двадцать втором году тот вернулся сам, мы все были ужасно рады, но кто же знал, что позже, на твоем празднике в честь победы, он и Шуе...
В конце концов в голосе Ян Ци проступило даже некоторое затаенное обидное чувство. Цзи Шуе был ее самым желанным зятем, они с Янь Цзинлином росли вместе с малых лет, их феромоны идеально подходили друг другу, и обе семьи молчаливо готовились выбирать благоприятную дату для помолвки, пока Янь Цзинъюй не вклинился между ними посередине.
В итоге у Янь Цзинлина не оказалось подходящего высококлассного альфы, и каждый период течки ему приходилось переживать, лишь делая инъекции блокаторов. А теперь еще и началось расстройство феромонов.
Ян Ци понимала, что отец Янь Цзинъюя пожертвовал собой ради спасения Янь Цзинлина, из-за чего железа самого Янь Цзинъюя осталась поврежденной на всю жизнь. Она испытывала благодарность и вину, но, глядя на одинокого Янь Цзинлина, все равно сердилась, и сердце сжималось от жалости, порождая неуместную обиду.
Янь Цзинлин чувствовал себя совершенно беспомощным. Он винил их за равнодушие к Янь Цзинъюю, но главным виновником, раз за разом толкавшим Янь Цзинъюя в пропасть, был он сам.
Янь Юаньцяо вздохнул, и тон его смягчился:
— Связь Цзинъюя с [Белым Днем] ведь неглубокая, верно? Ладно, считай, что это отпуск, поправляй здоровье. К тому моменту и там во всем разберутся. Цзинъюй ведь тоже здесь? Я пойду навещу его.
Янь Цзинлин откинул одеяло, собираясь встать, но, подумав о чем-то, замер:
— Прошлой ночью я спрашивал его лечащего врача, сегодня его уже могут выписать.
Ян Ци поняла его намерения, слабо улыбнулась и произнесла:
— Мы проводим Цзинъюя домой, а ты отдыхай.
— Угу.
Стоявший за дверью Янь Цзинъюй бросил на это холодный взгляд, и в глубине его глаз мелькнула усмешка.
— Здравствуйте.
Облаченный в суровую черную форму Вэнь Цзин уверенным шагом приблизился и сначала предъявил удостоверение:
— Вы сейчас свободны? Нужно, чтобы вы кое в чем помогли нам разобраться.
Янь Цзинъюй кивнул, прошел в свою палату и непринужденно налил себе воды, сделав маленький глоток:
— Майор Вэнь пожаловал в одиночку? Это же нарушает правила проведения следственных действий.
Вэнь Цзин закрыл дверь и прямо ответил:
— Последние добытые улики заблокировали люди председателя комитета. Я не могу предоставить материалы для запроса ордера на арест, так что пришел сегодня в надежде найти хоть какой-то прорыв.
— О? — Янь Цзинъюй чуть наклонил голову. — Ордер на арест? На мой арест? Нашли доказательства моих преступлений?
— Напрямую вещественных доказательств у меня нет, пришел попытать удачи. Вдруг вы сами во всем признаетесь.
— Стиль ведения дел у майора Вэня поистине уникален. Ладно, спрашивайте, а то вдруг я случайно сболтну лишнего.
Вэнь Цзин слегка улыбнулся, однако его взгляд остался острым:
— Покинув Санаторий «Дейлайт» в двадцать втором году, вы больше не поддерживали контактов с людьми, связанными с организацией [Белый День]?
Янь Цзинъюй оперся о подоконник и кивнул:
— Выписавшись из санатория, я сразу вернулся на родину, жил в семье Янь и изредка выходил на улицу, почти ни с кем не общаясь.
— Вскоре после вашего возвращения семья Янь устроила банкет в честь полковника. Прямо во время приема остатки [Белого Дня] применили мощные бомбы-индукторы феромонов, заставив всех находившихся там альф и омег перейти в особое состояние.
— Зрелище тогда выдалось поистине хаотичным.
— Приходится признать: вещицы, которые разрабатывает [Белый День], и вправду отменного качества, перед ними не устояли даже S-классы среди АО.
— И то верно, иначе господин Цзи не перепутал бы меня со своим возлюбленным.
Они то перекидывались репликами, то обсуждали то трехлетней давности происшествие.
Вэнь Цзин изучал взглядом Янь Цзинъюя, переходя к кульминации:
— Гости, присутствовавшие на том банкете, были далеко не простыми людьми. Безопасность обеспечивали сотрудники не ниже инспекторов полиции, и все прибывающие и убывающие проходили строжайший досмотр, пронос любых посторонних предметов исключался. Мне вот любопытно: как же людям из [Белого Дня] удалось пронести туда индукторы?
Уголки бровей Янь Цзинъюя чуть приподнялись:
— Майор Вэнь подозревает, что та ночная вылазка была спланирована мной в сговоре с людьми из [Белого Дня]? Доказательства?
— Доказательства заблокировал председатель. — Вэнь Цзин сузил хищные, холодные глаза. — Все думают, что инцидент трехлетней давности на банкете — это месть остатков [Белого Дня] полковнику. На самом деле всё от начала до конца подстроили вы, и истинный мститель полковнику — это вы.
Хлоп!
Дверь палаты резко распахнулась от сильного толчка.
С мрачным лицом вошел Цзи Шуе, заслонил собой Янь Цзинъюя и в упор уставился на Вэнь Цзина ледяным взглядом:
— Вон отсюда.
Вэнь Цзин распрямил плечи, выдерживая его напор.
За дверью трое членов семьи Янь, только что вышедшие из палаты Янь Цзинлин, стояли со страшными лицами.
Ян Ци затряслась:
— Что это значит? Несчастный случай три года назад подстроил Цзинъюй?
Янь Вэньцянь крепко прижал ее к себе, его выражение лица было сложным.
Янь Юаньцяо сжал трость, на его старом лице проступил гнев.
— Майор Вэнь. — Подоспевший следом Хэ Шиюй процедил сквозь зубы слова, полные раздражения:
— Извращенные методы провокаций — это ваш фирменный способ ведения расследования? Раз людей на допросы не хватает, чего вы еще здесь торчите?
Вэнь Цзин молча скрипнул зубами, бросил долгий взгляд на Янь Цзинъюя, затем развернулся и слегка поклонился:
— Хорошо, я отправлюсь разбираться с этим прямо сейчас.
После его ухода Цзи Шуе повернулся, обхватил ладонями лицо Янь Цзинъюя и обеспокоенно заглянул в глаза:
— Ты в порядке?
Янь Цзинъюй оттолкнул его, равнодушно скользнул взглядом по людям у двери и с усмешкой произнес:
— Дедушка, дядя, тетя навестить меня пожаловали?
Ян Ци часто задыхалась, оттолкнула руку Янь Вэньцяня, сделала несколько шагов вперед и уставилась на Янь Цзинъюя покрасневшими, немигающими глазами:
— Что значили слова майора Вэня? В ту ночь три года назад... это ты...
Хэ Шиюй удержал ее:
— Тетя, успокойтесь, Вэнь Цзин просто провоцировал его.
Ее подозрения вовсе не рассеялись, а слезы не переставали капать.
— Дедушка, папа, мама, что случилось? — услышав шум, спешно прибежал Янь Цзинлин.
Грудь Янь Юаньцяо тяжело вздымалась. Он стукнул тростью о пол, а его холодный, пронзительный взгляд вонзился в Янь Цзинъюя:
— То, что произошло на банкете три года назад, твоих рук дело? Отвечай правду!
Цзи Шуе прикрыл Янь Цзинъюя грудью, не сбавляя грозного напора:
— Старик, ему нужен покой, прошу вас уйти.
Янь Цзинъюй в очередной раз отверг его защиту. Переведя взгляд на членов семьи Янь, он растянул губы в улыбке, в уголках его глаз проступило злорадное торжество, и он вызывающе кивнул:
— Да, это я.
http://bllate.org/book/25377/3025448
Готово:
