Чувствуя, как взгляд Хэ Яня вонзается прямо ему в лицо, Сюэ Юньчжоу тут же так напрягся, что совершенно не знал, куда девать руки и ноги. Не смея даже поднять глаз, он лишь пробормотал запинаясь:
— Да… тут есть какой-то аромат… Если не принюхиваться, то и не заметишь…
Хэ Янь какое-то время всматривался в его слегка покрасневшее лицо, прежде чем прийти в себя. Нахмурившись, он перевел взгляд на лекаря Сюй:
— Почему я ничего не чувствую?
Лекарь Сюй выглядел так, будто его до сих пор пробирал ужас:
— Это сильнейший яд. У отравленных им притупляется обоняние, поэтому они ничего не ощущают…
— Раз это сильнейший яд, чего ты замер?! Живо придумай, как снять отравление! — испугавшись до смерти, Сюэ Юньчжоу тут же оборвал его, готовый в отчаянии придушить этого неторопливого старого лекаря.
Лекарь Сюй замахал руками, призывая его к спокойствию:
— Главная жена вана, прошу не беспокоиться. Ван абсолютно в порядке: сам по себе этот яд не причиняет вреда, смертельным он становится лишь в сочетании с тем афродизиаком, что был в вине.
Стоявший неподалеку Хэ Лянцай услышал это и шумно втянул воздух. А когда он перевел взгляд на лица вана и главной жены вана, одновременно ставших мрачными и холодными, то сразу понял: так просто это дело не закончится.
Хэ Янь снова сел, слегка прикрыв глаза, и от него повеяло предгрозовой бурей:
— Лекарь Сюй, есть ли у этого яда какие-то особенности? Расскажи подробно.
— Отвечаю вану: обычно этот яд изготавливают в виде мельчайшего порошка. Стоит ему коснуться человеческой кожи, как он намертво прилипает к ней. Мало того что отравленный ничего не чует, так еще и постороннему человеку, даже если он приблизится вплотную, крайне трудно его обнаружить. Если пройдет много времени и яд полностью впитается в тело, учуять его станет еще сложнее. Если же после соприкосновения с этим ядом принять тот афродизиак, что был в вине, наступит мгновенная смерть, причем в жутких мучениях. — Закончив говорить, лекарь Сюй вытер со лба выступивший холодный пот. — Ван столько раз выбирался из смертельных ловушек — несомненно, сама судьба хранит вас. Но эта многоступенчатая ловушка поистине беспрецедентно злодейская, вану всё же стоит проявлять больше осторожности!
Хэ Янь кивнул ему:
— Благодарю, я буду внимателен.
Лекарь Сюй на мгновение замер, польщенный до глубины души, и принялся торопливо махать руками:
— Вы оказываете старому слуге слишком большую честь, это лишь мой долг.
Хэ Лянцай тоже был потрясен до глубины души. Раньше он недоумевал, зачем Юй Цзи подсыпала вану тот яд, но теперь наконец понял: за всем этим сложным замыслом стояло стремление лишить вана жизни. К счастью, их коварный план не удался.
При этой мысли в глазах Хэ Лянцая мелькнуло сомнение, и он нерешительно произнес:
— Ван, не мог ли этот яд… — Запнувшись, он заколебался: в конце концов, та женщина — наложница вана, не сочтет ли ван неуместные подозрения оскорбительными?
Хэ Янь взглянул на него:
— Раз подозреваешь, схвати её и допроси как следует.
Получив согласие вана, Хэ Лянцай тут же воспрянул духом:
— Есть. — С этими словами он велел слугам убрать со стола еду и принести свежие блюда, а что до лапши, о которой говорил Хэ Янь, то он уже не смел воспринимать её всерьез.
Сюэ Юньчжоу теперь трясся над каждым вздохом Хэ Яня, и вид целого стола изысканных блюд совсем не пробудил в нем аппетита. Кое-как поев, он немного посидел в задумчивости, а затем внезапно вспомнил о склянке с ядом, которую вручил ему дешевый папаша, и тут же потерял покой. Встав со стула, он произнес:
— Я кое за чем сгоняю, ван, подожди немного.
Хэ Янь озадаченно посмотрел, как тот вихрем вылетел из комнаты, а спустя мгновение вихрем же вмчался обратно.
Сюэ Юньчжоу прогнал остальных слуг, уселся рядом с ним и, старательно приняв серьезный вид, прочистил горло. Затем он с опаской извлек из-за пазухи фарфоровый пузырек, переданный ему дешевым папашей, и с абсолютно искренним выражением лица преподнес его обеими руками:
— Ван, это знак моей преданности, прошу, прими его! Клянусь небом и землей, я ни единой секунды не помышлял причинить тебе вред!
Хэ Янь: «……»
По лицу Хэ Яня было невозможно прочитать хоть какие-то эмоции, и Сюэ Юньчжоу на мгновение занервничал:
— Эту штуку… кхе… мне передал отец. Он велел отравить вана в день свадьбы. Но поскольку он сослал мою матушку, я, разумеется, не собираюсь во всем ему подчиняться. К тому же ван трудится на благо государства, обладает столь благородным происхождением, разве может он вот так просто расстаться с жизнью? Поэтому я и не стал тогда травить вана. И не собирался! И в будущем тем более не стану!
Хэ Янь посмотрел на фарфоровый пузырек и равнодушно произнес:
— Меня тогда не было, так что от твоего яда всё равно не было бы толка.
Сюэ Юньчжоу подавился:
— …Это верно.
Встретившись взглядом с его блестящими черными глазами, Хэ Янь машинально прикусил губу, протянул руку и несильно взъерошил ему волосы:
— Я верю тебе.
Сюэ Юньчжоу остолбенел: такая близость! В прошлой жизни ему никогда не доводилось испытывать ничего подобного. Неужели отношения между супругами и правда настолько лучше? Если я однажды и впрямь закручу с вашим вторым старшим братом, а он вдруг обретет память, не изменится ли он вмиг до неузнаваемости, обратившись ко мне спиной?
Хэ Янь взял из его рук фарфоровый пузырек, прерывая его блуждающие мысли:
— Похоже, нынешнее дело тоже тесно связано с Маркизом Чжунъи.
Сюэ Юньчжоу кивнул. Каким бы образом Юй Цзи ни узнала о наличии у него этого яда, раз уж эта девчонка прибыла в качестве свадебного подарка из поместья маркиза, она неизбежно была соглядатаем, приставленным к нему дешевым папашей. Должно быть, видя, что он затягивает с расправой, она решила провернуть такую грязную аферу.
В этот момент Сюэ Юньчжоу был невероятно благодарен своей потянутой спине — иначе он бы снова разминулся со вторым старшим братом на пороге загробной жизни.
Оба всё еще держали это дело в уме, поэтому, услышав вскоре, что во всем разобрались, вместе направились в кабинет Хэ Яня.
Прибывший с докладом Хэ Лянцай доложил обо всем случившемся от начала до конца:
— От госпожи Лю тоже пахло этим ядом, и она уже во всем призналась. Сказала, что именно в тот момент, когда она случайно налетела на вана, ей представилась возможность незаметно рассыпать порошок. Что же касается Юй Цзи, то она еще полмесяца назад начала тайком видеться с личной служанкой госпожи Лю, а несколько дней назад, когда ван получил ранение, они сговорились отравить его. Кроме того, яд у госпожи Лю и Юй Цзи был от одного и того же человека. Это…
Заметив, что Хэ Лянцай снова замялся, Хэ Янь велел:
— Говори прямо, раз уж начал.
Хэ Лянцай с виноватым видом покосился на Сюэ Юньчжоу и, видя твердость Хэ Яня, был вынужден честно договорить:
— Всё это зелье передал Маркиз Чжунъи.
Сюэ Юньчжоу подумал про себя с видом И я знал: дешевый папаша поистине неутомим на поприще отравления Регента. Он ведь так предан тому юному императору, поистине заслуживая звания Маркиза Чжунъи, но почему, используя всё что попадя, он не меняет этот единственный трюк с ядом?
Закончив доклад и заметив невозмутимый вид Сюэ Юньчжоу, Хэ Лянцай мысленно поразился, а затем спросил Хэ Яня:
— Как ван намерен поступить с этой парочкой?
Хэ Янь помедлил мгновение и бросил:
— Поступайте как знаете.
Хэ Лянцай: «……»
Сюэ Юньчжоу любезно перевел:
— Ван имеет в виду, что с ними следует поступить точно так же, как и в прошлый раз. В конце концов, дело это для вас далеко не новое, рука у всех уже набита.
Хэ Лянцай криво усмехнулся:
— Главная жена вана говорит дело.
После ухода Хэ Лянцая Сюэ Юньчжоу присел рядом с Хэ Янем, опершись локтем о подлокотник кресла, и озасаченно произнес:
— Что же нам делать с моим отцом? Может, просто отправим ему свадебный подарок к юбилею, а самим лучше не соваться? Кто знает, не станет ли это пиром в Мэньхэне, береженого бог бережет.
Хэ Янь очень хотел напомнить ему, что в истории этого мира никакого пира в Мэньхэне никогда не было, но в конце концов промолчал.
Что же касается Маркиза Чжунъи Сюэ Чуна, он действительно доставлял немало хлопот.
Предыдущего Регента неоднократно пытались отравить и подставить, и хотя каждый раз находились разные зачинщики, при тщательном анализе обнаруживалось, что все эти люди незримо сплетены в единую сеть власти, в центре которой стоял Маркиз Чжунъи. Разумеется, за спиной самого маркиза маячил юный император на троне.
Похоже, они не успокоятся, пока не сведут его в могилу.
У Хэ Яня на мгновение мелькнула мысль — не забраться ли вместе с Сюэ Юньчжоу обратно в удельное владение? Однако с учетом того, как цепко держалась за него императорская клика, вряд ли там удалось бы найти хоть капельку покоя, да и сам он отнюдь не желал отступать перед лицом опасности. Если же отвечать им их же монетой — покушениями и ядом, он никак не мог к этому привыкнуть. Он предпочитал честный бой с открытым забралом и обнаженными клинками, но где взять подходящий повод? Как поступить открыто, когда это так непросто?
Видя, что Хэ Янь погрузился в раздумья, Сюэ Юньчжоу не стал ему мешать. Отыскав какую-то книгу, он уселся в кресло, подтянув колени к груди, и принялся рассеянно перелистывать страницы.
Это ощущение было до боли знакомо — совсем как в прошлой жизни: один за рабочим столом разбирает несконсаемые завалы официальных бумаг, а второй лениво развалился на диване с планшетом. Только декорации сменились, да и тела стали другими, но всё вокруг по-прежнему текло своим чередом, легко и естественно.
Вскоре тишину нарушил голос Сун Цюаня, донесшийся из-за двери.
Сюэ Юньчжоу чрезвычайно тактично поинтересовался:
— Мне следует удалиться?
Хэ Янь бросил взгляд на его вытянутую ногу:
— Не нужно.
Сюэ Юньчжоу встрепенулся, торопливо опустил ногу, засучил рукава и принялся тереть грязное пятно, оставленное им на сиденье.
Хэ Янь проследил взглядом за его рукавами.
Сюэ Юньчжоу едва не заплакал.
К счастью, вошедший Сун Цюань вовремя переключил внимание Хэ Яня, и Сюэ Юньчжоу поспешно ухватил платок, молча забившись в угол отчищать одежду.
Сун Цюань доложил о результатах порученного ему расследования: Фань Маошэна обнаружить не удалось. Они перерыли весь город вдоль и поперек, а затем расширили радиус поисков за его пределы, но всё оказалось безрезультатно — этот человек будто растворился в воздухе.
Услышав, о чем они говорят, Сюэ Юньчжоу удивленно переспросил:
— Я ведь спрашивал старика Суня из поместья.
На что Сун Цюань ответил, что все окрестные поместья тоже обыскали, но никого не нашли.
Сюэ Юньчжоу на мгновение замер, чувствуя во всей этой истории нечто странное: сбор урожая еще не завершился, у них не было ни малейшей причины покидать столицу. Либо тот испугался, завидев Хэ Яня, либо внезапно отдал концы… Но судя по тому, насколько крепким и здоровым выглядел генерал Фань, он вовсе не походил на человека, способного внезапно загнуться, тем более что объявился он в его собственном поместье…
Сюэ Юньчжоу был близок к помешательству: почему всё на свете наводило его на мысли о дешевом папаше? Неужели прежний Регент ничего этого не замечал? Как вообще этот дешевый папаша ухитрялся благополучно доживать до сегодняшнего дня — он этого просто не понимал. Впрочем, нынешний Регент — его второй старший брат, и судя по тому, как хорошо он знал второго брата, расправиться с дешевым папашей так прямолинейно и грубо тот вряд ли бы стал…
Хэ Янь отдал приказание Сун Цюаню:
— Продолжайте поиски Фань Маошэна.
Прежде он испытывал лишь легкое недоумение по поводу внезапного появления этого человека, но теперь, когда тот так же внезапно пропал, не обращать на него внимания уже не получалось.
Когда Сун Цюань удалился, Сюэ Юньчжоу снова пересел в кресло рядом с Хэ Янем и произнес:
— Может, все-таки пойти на этот пир? Как говорится, знаешь врага — победишь в битве. Только тебе всё же нужно быть предельно осторожным и не есть что попало.
Хэ Янь посмотрел на него редким, на редкость мягким взглядом:
— Мм.
Сюэ Юньчжоу снова протянул ему руку, отдернув рукав:
— Смотри, я всё оттер дочиста.
Хэ Янь: «……»
http://bllate.org/book/25376/3025344
Готово:
