Готовый перевод The Correct Way to Use Your White Moonlight / Система «Белая луна»: Как стать идеальным воспоминанием: Глава 8

Приняв во второй половине дня расслабляющую ванну с горячими источниками, с наступлением темноты компания направилась в бар при загородном комплексе. Обстановка в баре и правда оказалась весьма приятной — никаких дурных и грязных сборищ. Какая-то девушка-певица исполняла лирическую песню, и в её голосе звучало глубокое, завораживающее очарование. Четверо парней заняли столик в углу и принялись непринужденно беседовать.

— Тревога, тревога, появилась Мэри Сью! Появилась Мэри Сью! — внезапно завопила Система, так испугав Се Цинхуна, что тот едва не выронил бокал с вином.

— Нельзя ли чуточку спокойнее… — вздохнул Се Цинхун. С чего это вдруг Го Пинтин занесло так далеко? Обычные люди вообще не знают об этом курорте, а она смогла появиться здесь с такой точностью как раз в тот момент, когда они приехали. Просто невероятно.

— Хозяин, не пытайся судить о поступках Мэри Сью с точки зрения здравого смысла. На нее ведь распространяется ореол Мэри Сью, — Система сочла, что её хозяин всё еще слишком наивен и простодушен, поэтому в таких ситуациях бессмысленно включать логику — остается просто принять этот факт.

— И что же она затеяла на этот раз? — озадачился Се Цинхун, гадая, какую очередную штуку выкинет Го Пинтин. Он подавил внутреннее волнение: враг идет — отразим нападение, вода подступает — возведем дамбу. Он вовсе не собирался бояться Го Пинтин.

— Ладно, уже почти десять часов, пойдёмте, — Лэн Исюань взглянул на часы и дал понять, что время уже позднее и пора возвращаться.

Мо Цзысюань выплюнул глоток вина, и Лэн Исюань с остальными брезгливо отпрянули в стороны.

— Старший брат, ты что, рехнулся? Всего десять! Девять вечера! Да ночная жизнь только начинается! — Мо Цзысюань чувствовал, что его мир рушится. Куда подевался тот Лэн Исюань, который раньше мог пить с ними и гонять на спорткарах до самого рассвета? И этот человек заявляет, что десять часов — это уже поздно! Вы что, издеваетесь?!

Лэн Исюань с холодным и надменным видом посмотрел на него:

— Неудивительно, что у тебя такие темные круги под глазами. Оказывается, всё из-за ночных посиделок. Смотри, заработаешь истощение почек.

Посчитав ниже своего достоинства продолжать этот разговор, Лэн Исюань поднял Се Цинхуна за руку и зашагал прочь.

Мо Цзысюань ткнул себя пальцем в грудь с совершенно невероятным выражением лица:

— Истощение почек? Я похож на человека с истощением почек?!

Ли Мухань кивнул и безжалостно нанес контрольный удар:

— Похож.

Едва они приблизились к выходу, как вдруг раздался шум и гам. Лэн Исюань и остальные обернулись: какой-то посетитель сцепился с официанткой.

— Пусти, пусти меня, извращенец! — отбиваясь, вопила девушка так громко, что не обратить на нее внимания было просто невозможно.

Се Цинхун пригляделся — да это же Го Пинтин! Она то и дело косила взглядом в их сторону и, судя по всему, уже заметила Лэн Исюаня, явно надеясь, что тот явится спасать красавицу в беде.

Мо Цзысюань внимательно всмотрелся — он больше всего на свете любил поглазеть на зрелища.

— Эй? А ведь эта девица, кажется, из нашего колледжа… как её там… — он наморщил лоб, долго вспоминая, но имя так и не шло на ум.

— Го Пинтин, — бесстрастно произнес Ли Мухань.

— Точно-точно, она самая! — Мо Цзысюань потрогал подбородок. — И какого чёрта её занесло в такое место?

— Ты, девица, мало того что облила меня вином с ног до головы, так вместо извинений еще и пасть открыла! И это уровень персонала в вашем баре? — разъяренный мужчина крепко держал Го Пинтин за руку. Он и сам еще толком не успел ничего высказать после того, как его окатили алкоголем, всего лишь попросив официантку помочь смахнуть капли с одежды, а эта девица тут же принялась орать, будто он маньяк. Помилуйте, пусть бы сначала на свою физиономию в зеркало взглянула: даже если бы он вздумал приставать к кому-то, до неё бы точно не опустился.

Управляющий баром примчался туда в мыле, сыша бесчисленными извинениями. На беду, Го Пинтин продолжала строить из себя страшную жертву и голосить:

— Он просто хотел меня облапать, у-у-у… — при этом её глаза внезапно засияли, словно она только сейчас заметила Лэн Исюаня и компанию. — Лэн Исюань, спаси меня! Этот человек пытается ко мне приставать!

Управляющий тоже перевел взгляд на них. От этого зрелища у него едва сердце в пятки не ушло: Лэн Исюаня он не знал, но Мо Цзысюаня узнал мгновенно, из-за чего замялся в нерешительности:

— Третий молодой господин, вы знакомы с этой барышней?

— Кого бы ты ни знал, а сегодня она перед мне ответит! — мужчину ничуть не волновало, какие у этой девицы покровители; он тоже не собирался спускать это с рук и твердо намеревался проучить её наглую девчонку.

Мо Цзысюань толкнул Лэн Исюаня локтем в бок:

— Вы знакомы?

Лэн Исюань холодно фыркнул:

— Нет.

— Барышня, вы же сами слышали, мы с вами абсолютно незнакомы, — с издевательской ноткой в голосе произнес Мо Цзысюань, не выказывая ни малейшего желания играть роль спасителя.

— Как это ты меня не знаешь? Я же та самая Го Пинтин с берега озера! — в глазах Го Пинтин блеснули слезы, она глядела на Лэн Исюаня с бесконечной скорбью, словно не могла поверить, как сильно он мог её забыть, и какое это для нее сокрушительное горе. В сочетании с немного растрепанной от борьбы формой это зрелище придавало ей особый, жалостливый шарм.

— Здравствуй, однокурсница Го, — Се Цинхун сделал шаг вперед и с некоторой запинкой поинтересовался: — Что… у вас здесь стряслось?

Стоило Го Пинтин увидеть Се Цинхуна, как у нее внутри всё сжалось — шестое чувство подсказывало, что этот мужчина непременно разрушит весь её тщательно выстроенный план. Она закусила губу и испуганно пролепетала:

— Этот посетитель… пытался меня обидеть. Вы можете попросить Лэн Исюаня помочь мне?

Се Цинхун изогнул бровь: упрямства ей не занимать, до последнего пойдет, вот только цель выбрала слишком уж очевидную.

— Вот как? Не переживайте, я тоже могу вам помочь. Если кто-то станет вас обижать, я обязательно восстановлю справедливость.

У Го Пинтин отвисла челюсть. Сценарий-то писался совсем по-другому! Ей вовсе не улыбалось получать помощь от него.

Лэн Исюань же, напротив, помрачнел. Ему показалось, что Се Цинхун уделяет этой девице чересчур много внимания, и это жутко его раздражало — ведь взгляд этого парня должен быть прикован исключительно к нему!

— Какое тебе дело до того, жива она или нет?!

Се Цинхун наклонился к самому его уху и шепнул:

— Мы же все студенты, стоять в стороне как-то нехорошо.

Теплое дыхание Се Цинхуна коснулось уха Лэн Исюаня, отчего то мгновенно покраснело. Чистый, приятный голос тихонько просочился в самую барабанную перепонку, будто проникая прямо в сердце и вызывая приятное покалывание по всему телу. Лэн Исюань вообще не расслышал, что именно сказал Се Цинхун, и лишь механически кивал.

Се Цинхун остался вполне доволен его реакцией, легко усмехнулся и снова обратился к Го Пинтин:

— Так что же всё-таки произошло? Не могли бы вы рассказать?

Го Пинтин замялась, изображая крайнюю степень смущения:

— Это… этот гость… я случайно пролила на него вино, а он потребовал, чтобы я вытерла его. Но мужчины и женщины не должны касаться друг друга при передаче вещей, а он… он заставил меня трогать его! Это просто бесстыдство… — говоря это, она покраснела до корней волос.

У тех немногих, кто стал свидетелем этой сцены, возникла лишь одна мысль: чёрт побери, ну и цирк!

— Ха, с твоей-то внешностью тебя даже в служанки в моем доме не возьмут! — мужчина выглядел невероятно раздраженным. Он ведь собирался культурно отдохнуть, а вместо этого напоролся на какую-то психопатку, просто напасть какая-то.

— Как бы то ни было, вы пролили вино на этого господина по собственной неосторожности, так что извиниться все же стоит, чтобы люди не подумали, будто у студентов нашего заведения отсутствуют манеры, — с улыбкой произнес Се Цинхун, прямым текстом напомнив о статусе Го Пинтин как учащейся.

Стоит отметить, что Академия Тяньду предоставляла студентам специальные рабочие места для совмещения учебы с трудом — платили там очень неплохо, к тому же можно было набраться практического опыта, поэтому просто так подрабатывать на стороне учащимся строго запрещалось без предварительной официальной подачи заявления. Подобные действия Го Пинтин напрямую нарушали внутренний устав учебного заведения, да и выглядели крайне неблагоразумно: в конце концов, официальное трудоустройство от академии было куда безопаснее сомнительных злачных мест.

— Хех, — горько усмехнулся мужчина. — Так ты сюда просто кадрить богатеев пришла, неудивительно. Раз так, мне твоих извинений не надо — еще стошнит от тебя. Но чтоб больше глаза мои тебя не видели!

Высказав угрозу, разъяренный мужчина бросился прочь.

Внутри Го Пинтин всё кипело от бешеной злобы. Она изначально рассчитывала разыграть карту героического спасения красавицы Лэн Исюанем, а из-за вмешательства Се Цинхуна всё обставили так, будто она — алчная до денег вертихвостка, пытающаяся пристроиться к богатеньким. Она опустила ресницы, тщательно пряча ядовитый блеск в глазах: этого Се Цинхуна она уж точно со счетов не сбросит.

Не дав Го Пинтин возможности продолжать валяться на полу и строить из себя жертву, Се Цинхун аккуратно поднял её на ноги и обратился к управляющему:

— Уважаемый менеджер, не сочтите за труд отправить нашу сокурсницу обратно. Все-таки устраивать здесь подобные сцены не слишком хорошо.

Управляющий закивал как заведенный, заверяя, что Го Пинтин непременно доставят в академию в целости и сохранности. Слава богу, этот инцидент удалось замять малой кровью, иначе проблем у него было бы выше крыши.

— Ну всё, вечно ты лезешь со своей добротой, — Лэн Исюань грубо оттащил Се Цинхуна в сторону, не желая, чтобы тот лишний раз смотрел на эту девицу. Какая же гадость, куда ни кинь взгляд, везде она, прямо прилипла как банный лист. Се Цинхун целыми днями такой мягкий и обходительный, а эта баба словно пчела на цветок норовит присосаться и не отлепляться. И при этом у него самого ни капли бдительности, он в упор не видит коварных замыслов этой тупой девицы, просто…

Лэн Исюань кипел от ярости, и главным объектом его гнева, разумеется, была Го Пинтин.

Мо Цзысюань с улыбкой посмотрел на стоящую с кислым видом Го Пинтин и бросил управляющему:

— Набирая впредь персонал, протирай глаза получше, чтобы не тащить в заведение всякую дрянь, усек?

Управляющий, обливаясь холодным потом, усердно закивал:

— Да-да, разумеется…

— Из уважения к тому, что мы учимся в одном заведении, дам тебе совет напоследок, — произнес Мо Цзысюань, глядя на продолжающую строить из себя несчастную Го Пинтин. — Держись от Лэн Исюаня подальше и прекрати целыми днями тешить себя иллюзиями о том, что тебе не принадлежит.

Провожая взглядом удаляющуюся компанию Мо Цзысюаня, Го Пинтин едва не стерла зубы в порошок. Она сжала кулаки до боли: погодите немного, как только она завоюет сердце Лэн Исюаня и станет госпожой Лэн, она никому из них спуску не даст! Посмотрим, как они будут валяться у ее ног и вымаливать каплю жалости.

Заметив уже переодевшегося в пижаму и лежащего на кровати Лэн Исюаня, Се Цинхун почувствовал себя немного неловко. Ему еще никогда не доводилось делить постель с кем-то другим, и от этого всё казалось каким-то чуждым. Лэн Исюань откинул край одеяла, похлопал по матрасу и выразительно изогнул бровь, глядя на застывшего в нерешительности Се Цинхуна:

— Иди сюда, моя императорская постель так и быть поделится с тобой половиной.

Се Цинхун не удержался от смеха — вся неловкость, витавшая в воздухе пару секунд назад, вмиг рассеялась. Он забрался на кровать и лег:

— В таком случае благодарю за высочайшую милость.

Се Цинхун успел порядком устать, поэтому его дыхание быстро выровнялось и стало ровным. А вот Лэн Исюань, втягивая исходящий от парня тонкий аромат, почему-то никак не мог уснуть. Вроде бы пользовались одним и тем же отельным гелем для душа, так почему же от Се Цинхуна пасет так приятно? Лэн Исюань слегка запутался. Из-за того, что они лежали под одним одеялом, от Се Цинхуна то и дело веяло теплом, и Лэн Исюань, не выдержав, повернулся набок, принимаясь вглядываться в его спящее лицо.

По сравнению с дневной мягкостью и благородством, сейчас Се Цинхун тихо и неподвижно лежал перед ним. Его длинные загнутые ресницы напоминали кисточки, делая его похожим на спящую красавицу, которая ждет поцелуя принца. Лэн Исюань не удержался, протянул руку и легко тронул его ресницы, чувствуя, как те мягкой щеткой скользнули по его пальцу, отчего сердце в груди трепетнуло. Палец скользнул по изящному переносице Се Цинхуна и опустился на нежные, словно лепестки цветов, губы. Лэн Исюань уже не мог остановиться, то и дело оглаживая мягкие губы парня.

Лишь спустя долгое время он словно очнулся от наваждения, резко отдернул руку и внутренне смутился: что за хрень он вообще творит? Лэн Исюань с виноватым видом взглянул на покрасневшие от его прикосновений губы Се Цинхуна, чувствуя, как в горле пересохло. Больше ни о чем таком думать нельзя! Лэн Исюань поспешно лег на спину, не смея больше предпринимать никаких вольностей, и так ворочался с боку на бок, пока под утро наконец забылся тревожным сном.

http://bllate.org/book/25372/3025032