Готовый перевод The Correct Way to Use Your White Moonlight / Система «Белая луна»: Как стать идеальным воспоминанием: Глава 6

Лэн Исюань, вернувшись домой, тут же поднял на уши весь особняк, и во всём семействе воцарилось оживление. Получив известие, его родители и старший брат сильно удивились, но тут же поспешили вернуться. Проведя весь день под бесконечные нравоучения папы, мамы и старшего брата, Лэн Исюань лежал в постели и болтал с Се Цинхуном по телефону.

— Тц-тц, лёгкой рукой твоей меня сегодня отчитывали так, что голова идёт кругом, — с виду Лэн Исюань казался крайне недовольным, но на самом деле в глубине души был очень рад заботе близких.

— Вот и отлично, какое же счастье, когда кто-то тебя наставляет.

— Ну ладно... Что ты дома делаешь?

— Вспомогаю на кухне с готовкой. Мне кажется, если я продолжу так с тобой болтать, мама с сестрой меня из дому выгонят.

— Ты разве умеешь готовить? — Лэн Исюань был искренне поражён. Сейчас не то что парни, даже многие девушки не умеют готовить.

— Ну как, круто ведь! — Се Цинхун выглядел невероятно самодовольным.

Лэн Исюань даже через телефон ощущал его горделивый настрой, невольно улыбнулся и решил не сбивать этот энтузиазм:

— И впрямь неплохо. Когда уже дашь попробовать твоё кулинарное искусство?

—...

— Что такое?

— Я умею только мыть овощи. Хочешь погрызть сырыми? — помолчав добрую половину дня, выдавил из себя Се Цинхун.

Лэн Исюань, прочитав это, просто не смог сдержать хохота. До чего же он бывает милым. Обычно Се Цинхун казался невероятно рассудительным и надёжным, но стоило сойтись с ним поближе, как становилось понятно: порой он изрядно тупит. Лэн Исюань с трудом унял смех — как верный друг, в такой момент он просто не имел права подкалывать товарища.

— Неплохо, изредка похрустеть салатом из свежих овощей тоже полезно.

Вот так Лэн Исюань болтал с Се Цинхуном обо всём на свете, пока тот не ушёл ужинать. Лэн Исюань, который испокон веков считал телефонную переписку бессмысленной тратой времени, сейчас вовсе не находил странным то, что проболтал с Се Цинхуном столько времени. Напротив, он чувствовал, что после этого разговорчика его индекс хорошего настроения взлетел на несколько звёзд вверх.

— Хозяин, хозяин, будешь участвовать в сегодняшнем международном фортепианном конкурсе на Кубок Тяньду? — Система в реальном времени опубликовала свежую новость.

— Конечно буду, помоги мне подать заявку. — В реальном мире Се Цинхун учился на музыканта и искренне обожал фортепиано, так что раз уж представилась возможность, почему бы не поучаствовать?

— Разумеется, такое пустяковое дело полностью на мне! Хозяин, тебе остается только как следует потренироваться и постараться в один присест завоевать первое место на состязании! — Система испытывала к Се Цинхуну какую-то слепую веру. По её мнению, её хозяин непременно был из тех, кто ступает на разноцветные облака и окружен собственным ореолом света — с его уровнем мастерства он просто вне конкуренции!

Раз уж решено было участвовать, следовало как следует подготовиться. Се Цинхун решил на ближайшее время перенести все свои приоритеты на конкурс — он был намерен победить во что бы то ни стало.

Лэн Исюань заметил, что в последнее время его сосед по комнате то и дело куда-то пропадает: теперь они виделись разве что во время утренней пробежки да за едой. Наконец, не выдержав, когда Се Цинхун в очередной раз вернулся поздно вечером, он поймал его с поличным и допросил:

— Чем это ты занимаешься в последнее время? Целыми днями тебя не видно.

Се Цинхун и сам жутко устал, но, услышав слова Лэн Исюаня, сообразил, что, похоже, забыл его предупредить:

— А, да я тут готовлюсь к фортепианному конкурсу Тяньду, в последнее время всё время уходит на тренировки, просто...

Лэн Исюань, глядя на его измождённый вид, даже ругать его передумал:

— Каким бы занятым ты ни был, нужно находить время на отдых.

Се Цинхун с лучезарной улыбкой отдал честь:

— Есть, командир! Слушаюсь и повинуюсь! — С этими словами он сладко зевнул: — Я спать, смертельно хочу спать.

— Иди. — Лэн Исюань проводил взглядом его покачивающуюся фигуру, направляющуюся в ванную, и, ни капли ему не доверяя, поплелся следом. Только когда тот завалился в постель, Лэн Исюань вернулся в свою комнату, взял телефон и полез в сеть искать новости о фортепианном конкурсе Тяньду. Раз уж его приятель собрался выступать, он просто обязан оказать тому всемерную поддержку.

Восемнадцатое апреля оказалось пятым днём отборочного тура фортепианного конкурса. Се Цинхун был полностью готов и вытянул девятый номер на вторую половину дня — весьма неплохо. Сначала он думал, что отбор — дело скучное, и не хотел тревожить семью, но те уперлись и заявили, что непременно желают взглянуть: мол, даже на отборочном туре обеспечат живую поддержку. Да и Лэн Исюань отмел все возражения о том, что отборочный тур неважен и присутствовать на нём необязательно, и наотрез увязался с ними.

В этот раз Се Цинхун был одет в строгий чёрный костюм, идеально подчёркивающий его фигуру и делавший кожу невероятно белой — словно он сошёл со страниц живописного полотна. Поскольку они выезжали прямо из университета, Лэн Исюань отправился вместе с ним в одной машине.

— Не нервничай, я буду сидеть в зале и прикрывать твой тыл, так что всё пройдёт отлично, — с предельно серьёзным видом произнёс Лэн Исюань. Хотя он и был уверен, что на отборе никаких проблем не возникнет, он всё равно опасался, как бы Се Цинхун излишне не переволновался.

Се Цинхун моргнул, подумав, что из них двоих больше нервничает вовсе не он, а Лэн Исюань. Он кивнул:

— Увидев тебя в зале, я точно перестану волноваться. — На самом деле при таком ярком сценическом освещении он всё равно не сможет разглядеть лица внизу, но так он сказал лишь для того, чтобы Лэн Исюань немного расслабился.

Лэн Исюань пообещал, что будет сидеть в зале до самого конца его выступления. Раз уж тот так на него полагается, он, разумеется, должен оправдать доверие Се Цинхуна и неотступно сопровождать его до окончания состязания.

Для отборочного тура Се Цинхун выбрал фортепианную пьесу Святой ангел с религиозным подтекстом. Произведение было не из лёгких, но передать божественную святость и милосердие ангела — задача тоже непростая, требующая определённого мастерства. Се Цинхун выбрал его не случайно: эта пьеса не позволяла продемонстрировать весь его потенциал ни с технической, ни с эмоциональной стороны, её можно было назвать отчасти заурядной, но для выхода в полуфинал её хватало с головой.

Когда Се Цинхун поднялся на сцену и уселся за фортепиано, его аура вознеслась на недосягаемую высоту. Его длинные изящные пальцы легко скользнули по чёрно-белым клавишам, и из-под кончиков пальцев полились дивные звуки. Солнечный свет лился потоком сквозь купол собора, озаряя изысканные фрески и оживляя резные фигуры святых ангелов. Купаясь в золотом сиянии, святой ангел словно распахнул шестикрылые крылья, обратив к смертным свой кроткий и исполненный сострадания взор.

Мелодия из плавной перешла в бурную. Святой ангел обладал не только милосердной стороной — была у него и безжалостная ипостась: к тем, кто совершил смертные грехи, он не выказывал ни капли жалости. Острый меч в его руке сверкнул холодным лечением, а священное и неприкосновенное величие ангела без малейших колебаний пожинало жизни. Когда кара завершалась, святой ангел вновь становился мирным и близким людям, его белоснежные крылья плавно складывались и растворялись в сиянии, оставляя лишь несколько белых перьев, лениво падающих с небес.

Едва отзвучала мелодия, зал взорвался аплодисментами. Се Цинхун поднялся, отвесил поклон и покинул сцену в ожидании финальных баллов. Момент оглашения оценок был самым волнительным: Лэн Исюань чувствовал, как его сердце колотится о рёбра, боясь какого-нибудь подвоха. К счастью, итоговая оценка составила девяносто шесть с лишним балла — пусть и не рекорд, но путёвка в полуфинал была у него в кармане.

Пообщавшись с родными, Се Цинхун представил им Лэн Исюаня. Семья Се, разумеется, была знакома с Лэн Исюанем, и выбор Се Цинхуна они всецело поддерживали; совместный поход на обед прошёл в самой тёплой и дружеской атмосфере.

— Сегодня ты сыграл неплохо, но это ведь далеко не весь твой уровень, верно? — поинтересовался Лэн Исюань, когда они вернулись в общежитие.

— И это ты разглядел, — Се Цинхун изобразил крайнее изумление. — Не зря ты великий молодой господин Лэн, глаз и впрямь алмаз. Поскольку это был всего лишь отборочный тур, я решил сыграть наверняка.

— Главное, сам держи всё под контролем. — Лэн Исюань широким шагом пересёк комнату, налил стакан воды и протянул Се Цинхуну: — Давай снимай уже костюм. Красиво, конечно, но ходить в таком, наверное, жутко неудобно.

Се Цинхун принял воду и поблагодарил:

— И то верно, слишком уж официально.

Пока Се Цинхун раздевался, Лэн Исюань стоял рядом, не отрывая от него прямого взгляда. Проследив глазами за тем, как длинные, узловатые пальцы распускают галстук, он перевёл взгляд на слегка расстёгнутый воротник, скользнул по подтянутой талии и наконец уткнулся в две ровные, длинные ноги.

— Фигура что надо, — только и бросил он, после чего всё же отвёл глаза. — Я спать, иди раздевайся у себя в комнате.

Ладно-ладно, пусть будет по-твоему. Се Цинхун со вздохом ушёл к себе, переоделся и лёг спать.

Уровень участников в полуфинале был в целом весьма высок, так что Се Цинхун подошёл к делу со всей тщательностью, намереваясь не ударить в грязь лицом. На сей раз он подготовил композицию Пиршество демона, которая предъявляла жесточайшие требования к технике игры и позволяла во всей красе передать многоликость демонического племени, собравшегося на пир, а также атмосферу, пропитанную вожделением, шумом и криками.

Пальцы Се Цинхуна весело порхали по клавишам, оставляя за собой едва заметные тени. Первая половина произведения описывала повадки демонов, и весь этот раздел был соткан из яростных столкновений. Лицо Се Цинхуна было сосредоточено, чёлка на лбу взмокла от пота, а на тыльной стороне ладоней вздулись вены. Вторая половина знаменовала собой пришествие владыки демонов: темп резко замедлялся, во всей красе являя грозное величие владыки и покорность демонической расы. Кульминацией пира становилось совместное веселье повелителя демонов и его свиты, придававшее бурной динамике странное спокойствие — словно на радость надели кандалы, что создавало ощущение диссонанса.

Выступление Се Цинхуна можно было назвать поистине триумфальным. Едва стибли последние аккорды, мастер Мухуада, один из десяти членов жюри, первым поднялся с места и захлопал в ладоши — сам будучи адептом виртуозной техники, он высоко оценил демонстрацию мастерства Се Цинхуна. Вскоре судьи выставили оценки:

— Девяносто восемь и девяносто семь сотых балла!

Такой балл можно было назвать запредельно высоким, он вывел его на первое место среди выступавших на данный момент. Впрочем, впереди оставались еще два сильных участника, так что окончательным этот результат пока не был.

— Просто потрясающе! — редко когда искренне похвалил его Лэн Исюань. Он явно недооценивал возможности Се Цинхуна — тот сумел во всех красках передать эту демоническую, завораживающую мелодию.

Се Цинхун рассмеялся, на его щеках после только что завершившегося выступления еще играл лёгкий румянец. От этой улыбки, источающей бесчисленные звёздные искры, у Лэн Исюаня слегка закружилась голова — казалось, его целиком затянуло в эти сияющие глаза.

— Лэн Исюань? Лэн-дажэ?! — заметив его рассеянность, Се Цинхун не удержался и помахал рукой перед его носом. И о чём только думает этот великий господин, умудряясь витать в облаках посреди бела дня?

Лэн Исюань опомнился и почувствовал себя неловко. Черт побери, да что с ним такое? Как он мог зависнуть, глядя на Се Цинхуна?

— Ничего, пойдём. — Желая сохранить образ холодного и неприступного человека, Лэн Исюань не стал дожидаться Се Цинхуна и зашагал вперёд. Лишь когда прохладный ветерок коснулся лица, он почувствовал, что жар в крови немного отступил.

http://bllate.org/book/25372/3025030