Линь Тан изначально был готов к тому, что если вкус окажется хуже внешнего вида, он всё равно через силу сделает комплимент. Но проглотив первый же кусок, он уже не мог говорить: словно кто-то собирался отобрать у него еду, второй кусок последовал немедленно, накрепко заняв ему рот.
— Ешь медленнее, никто у тебя не отбирает, — сказал Линь Су, не пытаясь с ним состязаться, и перевёл палочки на выглядевшие очень лёгкими папоротники.
Пройдя через бесчисленные задания, такую базовую способность, как кулинария, Линь Су прокачал по максимуму. В конце концов, есть приходится везде, и вместо того, чтобы рыскать по всему миру в поисках изысканной еды, лучше владеть этим ремеслом самому.
Конечно, польза от подобного умения далеко не ограничивается личным гастрономическим наслаждением — зачастую оно способно послужить кратчайшим путём к цели.
Прямо как сейчас: избаловать желудок молодого господина, покорить его вкусы — и попытаться сбежать? Как бы не так.
Результатом слишком вкусной еды стало то, что молодой господин Линь решительно переел. Опустив палочки, он не удержался и громко икнул, после чего уже не смог сдерживать похвалы:
— Это невероятно вкусно! Ты всё это сам приготовил? Как у тебя получается готовить настолько потрясающе, я чуть язык не проглотил…
И так далее в том же духе. Похвалы молодого господина были простыми и прямолинейными, а на фоне чистых, пустых тарелок выглядели особенно убедительно.
— Только что научился, — Линь Су поднялся, чтобы убрать со стола, и с улыбкой бросил перед тем, как войти на кухню: — Кажется, задача накормить тебя досыта выполнена успешно.
Линь Тан замер, а спустя мгновение едва не уткнулся лицом в пол: так вот что Линь Су имел в виду, когда говорил про накормить досыта?
О чём он вообще думал всё это время?! Неужели он слабоумный? Можно ли отмотать время назад и подумать заново, уж тогда-то он точно проявил бы себя лучше.
Однако такой возможности не представилось, и молодому господину Линь оставалось лишь поглаживать выпивающий живот и мысленно возвращаться к только что съеденному обеду.
Кто бы мог подумать, что Линь Су умеет готовить такую вкусную еду? Обидно до слёз, что он столько лет упускал это и не пробовал раньше.
Выйдя из кухни с вымытой посудой, Линь Су увидел, что молодой господин нарезает круги по гостиной, помогая пище усвоиться. Только в отличие от какого-нибудь дедульки, он не ходил чинно и размеренно: то замирал, погружаясь в глубокие размышления, то тихонько хихикал, то зажимал в руке телефон и что-то лихорадочно печатал, явно пытаясь что-то выяснить. Всё это казалось Линь Су невероятно милым.
Его поистине прекрасное лицо выражало детскую наивность, такую чистую, что от одного взгляда начинало щемить сердце.
Взгляд Линь Су слегка потемнел. Подойдя ближе, он мягко положил руку Линь Тану на плечо и произнёс:
— Уже поздно, давай я отвезу тебя домой?
Линь Тан инстинктивно спрятал телефон — ему совсем не хотелось, чтобы Линь Су узнал, что он искал руководства по романтическим отношениям. Если бы вскрылось подобное, это было бы невероятно позорно. Однако человек с прямолинейным складом ума легко теряется, когда пытается делать две вещи одновременно, поэтому он машинально переспросил:
— Куда это — домой?
— Конечно же, к себе, — ладонь Линь Су оглаживала его шею, а сам он с улыбкой добавил: — Лишней кровати у меня нет.
Нулевой стал свидетелем всего происходившего и мысленно выразил соболезнования молодому господину: этот приём хозяин применял регулярно, и назывался он отступлением ради наступления и игрой в кошки-мышки, а на молодом господине он работал просто безупречно.
Линь Тан изначально не собирался оставаться, ведь он ещё не был к этому готов, но после слов Линь Су он почувствовал, что должен закрепить статус возлюбленного:
— Да мы ведь можем лечь на одну кровать, тем более что она у тебя такая огромная.
Черт побери, что это за бессовестные слова? Он что, только что сам напросился на… ну, вы понимаете?
Уголки губ Линь Су едва заметно дрогнули.
Нулевой механически повторил про себя: план сработал.
— Тантан, если ты останешься, мне придётся спать на диване, — Линь Су больше не торопился отправлять его домой и опустился на диван. Даже погрузившись в его мягкие подушки, не позволявшие держать спину прямо, он выглядел невероятно высоким, с длинными ногами.
В мягком и ярком свете ламп его открыто-красивое лицо казалось окутанным лёгким сиянием, отчего у Линь Тана внутри всё затрепетало.
Когда-то он положил глаз на Шэн Хуна во многом из-за детских воспоминаний, но будь тот парень косоглазым и плешивым уродом, Линь Тан поклялся бы чем угодно, что никогда бы им не заинтересовался.
Короче говоря, молодой господин Линь был убеждённым эстетом, питавшим слабость к высоким мужчинам с длинными ногами и привлекательными лицами.
Красота души? Разве можно захотеть узнать внутренний мир человека, если сначала он не приглянулся внешне?
В мужчинах от природы заложена доля лукавства — иначе с чего бы им в детстве задирать именно тех, кто им нравится? Если бы Линь Су вёл себя напористо, Линь Тан, пожалуй, ещё сжался бы от смущения, но стоило тому сделать шаг назад, как маленький чёрт внутри сердца молодого господина тут же принялся вилять хвостом.Диван такой жёсткий, как на нём вообще можно спать, — Линь Тан потрогал мягкую обивку и, возможно, заразившись от кого-то привычкой говорить неправду глядя в глаза, тоже принялся нести чепуху.
Он плюхнулся на диван рядом с Линь Су и, перебарывая подступившую застенчивость, ухватил его за рукав:
— К тому же я тебе верю.
— Но я-то не верю самому себе, — Линь Су погладил его по затылку, словно успокаивая кота, который в любой момент может выпустить когти, и слегка подался вперёд: — Тантан, не стоит переоценивать мужскую выдержку, особенно когда этот мужчина находится рядом с тем, кто ему дорог.
Ему хотелось, чтобы малыш отдавался этому чувству по собственной воле — брать что-то силой было вовсе не так интересно.
Линь Тан одновременно нервничал и чего-то ждал. На самом деле он вовсе не был против сближения с Линь Су, просто считал, что события стоит развивать чуть медленнее: ложиться в постель в первый же день казалось слишком легкомысленным, но уходить ему и вправду не хотелось.
Раньше он никогда не находил Линь Су особенно привлекательным, а теперь ему хотелось постоянно быть рядом, и одно только созерцание этого человека делало его счастливым.
— Ну, кто-то ведь говорил, что нравится — это буравить взглядом, а любить — это сдерживаться, — Линь Тан вспомнил то, что только что нашёл в интернете, и тут же пустил эту фразу в ход. Он обхватил Линь Су за руку и посмотрел на него сияющими глазами: — Настал момент проверить глубину твоих чувств ко мне.
Линь Су: «……»
Что это ещё за сомнительная мудрость?
Возразить на такое было сложно, да и Линь Су, разумеется, вовсе не собирался давать младшему господину повод думать, что он испытывает к нему лишь мимолётную симпатию.
Система 06 издала многозначительный звук, запечатлевая этот момент в памяти — ведь увидеть, как хозяин сам роет себе яму, удавалось не так уж часто.
— Тогда веди себя примерно, — Линь Су слегка сжал его затылок: — И не искушай меня.
Глаза Линь Тан загорелись, и этот маленький демон снова принялся вилять хвостом.
Стоило ему услышать запрет, как ему тут же отчаянно захотелось выкинуть какую-нибудь шалость.
После лёгкого ужина и душа Линь Су закончил со своими делами и вернулся в спальню. Младший господин уже нагло оккупировал добрую половину его большой кровати, и когда он закинул ногу на ногу, его просторная пижама слегка задралась, обнажая тонкие, белоснежные щиколотки и голени.
Эта худоба была совсем не женской — в изяществе ног младшего господина чувствовалась чисто мужская, упругая сила.
Раз уж Линь Су решил прикинуться благородным мужем, он, конечно же, не собирался поддаваться на провокации. Вместо этого он послушно устроился на своей половине кровати, взял с тумбочки книгу и принялся листать страницы.
Хотя он и сам умел многое, из-за чего система частенько чувствовала себя бесполезной, в каждом новом мире он продолжал неустанно учиться. Лишние навыки за плечами не носят, а кто знает, когда что-нибудь из этого пригодится.Однако если раньше ему удавалось сохранять сосредоточение, то сегодня это было совершенно невозможно. В его объятиях затаился человек, похожий на настоящего демона-соблазнителя: с демонической внешностью, но при этом с наивным, чистым и одновременно пленительным взглядом. Когда столь противоречивые черты сочетаются в одном человеке, это рождает предельное искушение. И ладно бы он был неприступным цветком на вершине утеса, но этот парень совершенно не умел защищаться. Стоило Линь Су сказать всего пару слов, как Тантан, с одной стороны, не позволял к себе прикасаться, а с другой — упрямо лез с дразнящими знаками внимания. Даже при железной выдержке Линь Су всё это казалось едва ли выносимым.
Терпение — как нож над головой; все сегодняшние мучения еще придется вернуть с проценцами. Ухватившись за эту мысль, Линь Су перехватил шаловливые руки молодого господина, которые норовили облапать его где не надо, и произнес:
— Тантан, ты действительно хочешь, чтобы я прямо здесь и сейчас с тобой расправился?
— Ничего подобного, я просто проверяю, хорошая ли у моего парня фигура, — голос Линь Тана звучал сонно и мягко, а в капризных интонациях сквозило сладкое кокетство. — От одного прикосновения кубики пресса не отвалятся.
Он прощупал всё отчетливо: у Линь Су действительно было восемь кубиков пресса. Они слегка вздымались в такт дыханию, а на ощупь были просто великолепны!
К тому же это был пресс его собственного парня, так что он мог трогать его сколько душе угодно.
Парень… Какое же прекрасное это слово.Подумав об этом, Линь Тан почувствовал себя еще более правым. Выдернув руку, он стал вести себя еще более бесцеремонно. Столь радостное настроение объяснялось не только фигурой Линь Су, но и его попустительством и терпением, отчего Линь Тан чувствовал себя так, будто его окунули в горшочек с медом.
Однако в следующее мгновение за радостью последовала беда: сверху на него пала тень, и он всем телом оказался прижат к постели. На него обрушился властный поцелуй. Когда у юного молодого господина уже совсем закружилась голова, горячее дыхание коснулось его шеи, обжигая кожу так, будто могло оставить ожог.
— Я же говорил, не зли меня, — в голосе Линь Су звучали хрипловатые и опасные нотки.
Пока молодой господин одновременно трепетал и испытывал возбуждение, этот жар внезапно исчез, и из ванной донесся шумящий звук воды.
— Фух… — Линь Тан лежал навзничь, уставившись в потолок.
Долгое время он шлепал себя по щекам, а затем с головой зарылся в одеяло. Внутри него все клокотало, словно раскаленная лава, и этот грохот еще больше туманил и без того разгоряченную голову.
В плане физической силы они с Линь Су находились совершенно на разных уровнях, но в тот момент, столкнувшись с такой властной силой, он думал вовсе не о сопротивлении, а о том… какой же его мужчина крутой, сильный и властный.Будучи истинным пассивным партнером, Линь Тан раньше полагал, что ему должны претить мужчины, склонные к доминированию. Однако Линь Су, казалось, был совсем другим. Властный и в то же время нежный, в тот момент, когда тот крепко прижимал его к себе, Линь Тан чувствовал, как в глубине души зарождается трепетное ожидание, словно внутренний голос подсказывал: это он.
Ах-ах, неужели он, подобно какой-нибудь женщине, запал на властного мужика!
Но ведь он пассивный партнер, и от женщины его отличает разве что неспособность рожать детей.
Черт возьми, почему ему кажется, что он в каком-то смысле проиграл?
Он, как девчонка, до дрожи хочет завопить: какой же у меня муж красавчик!
Мысли о каком-то муже — это же такой стыд, лица после этого просто не останется.
И всё же он безумно хорош собой.
Неужели он обыкновенный фанатик чужой внешности?
Ну и пусть! С ума он сходит только по одному Линь Су. Кто же виноват, что Линь Су такой красавчик — на его месте любой бы потерял голову.
Когда Линь Су вышел из ванной, он увидел, как молодой господин, завернувшись в одеяло, вовсю кувыркается по кровати, и комната буквально полнилась вихрем его возбуждения.
При виде такой бурной реакции его собственная сдержанность пару минут назад начинала казаться излишне неуместной.
Линь Су слегка похлопал по свернутому в кокон одеялу, и неистовые кувырки внутри тут же прекратились. Он откинул краешек, вытащил запутавшегося в постельном белье взъерошенного парня в свои объятия, легко похлопал по спине и произнес: — Ладно, спи давай.На этот раз Линь Тан уже не смел безобразничать. Лишь в самый первый момент, когда он коснулся Линь Су, он ощутил легкую, пахнущую влагой прохладу, но прежде чем он успел поделиться собственным теплом, эта прохлада бесследно исчезла.
Лежать на его руке оказалось очень удобно. Размеренный и сильный стук сердца у самого уха постепенно слился с его собственным сердцебиением, превратившись в колыбельную этой ночи.
Линь Тан заснул в объятиях Линь Су и в них же проснулся. Сладкий поцелуй на рассвете, а затем вкусный завтрак — когда Линь Тан приехал в больницу, его сияющий вид привлекал всеобщее внимание.
Слухи и догадки посыпались со всех сторон. В конце концов, вчера молодой господин уединился с Шэн Хуном, а раз сегодня он в таком прекрасном настроении, значит, у них и правда всё получилось.
— Бай Сюжань тоже человек несчастный: отличного парня прямо из-под носа увели, молодой господин Линь просто перехватил ухаживания.
— В таких делах нельзя винить только молодого господина Линя, тут нужны двое, всё по обоюдному согласию.
— Измена и любовник — и всё по обоюдному согласию?
— А что, в любви теперь и расставаться не разрешают? Говорят, Шэн Хун и Бай Сюжань порвали еще с десяток дней назад.
— Пусть даже десять дней назад, но так быстро переметнуться к другому — вот уж у кого чувства включаются и выключаются по щелчку.Поедаем арбуз...
Круг общения в высшем свете такой тесный: один передал слово другому, слухи расползлись, и в итоге всё это увидел Линь Тан.
Настроение молодого господина сегодня с самого утра было настолько прекрасным, что Отец Линь косился на него раз десять, но эту идиллию напрочь испортила такая мерзкая новость.
С одной стороны, его тошнило от самого себя: ведь раньше он прекрасно знал, что Шэн Хун к нему равнодушен, но всё равно преследовал его неотступно, навязывался с горячим лицом к холодному зададу и чуть не выставил себя в роли любовника на побегушках. С другой же стороны, ему было противно от того, что его имя теперь словно намертво привязали к имени Шэн Хуна. Раньше он, конечно, был бы этому только рад, а теперь мечтал лишь об одном — как можно скорее откреститься от этой связи.
Линь Тан никогда особо не задумывался о причинах и последствиях. Он привык действовать по наитию, и если не считать противозаконных вещей, делал всё, что заблагорассудится.
Получив то сообщение и решив тут же дистанцироваться от Шэн Хуна, он без раздумий опубликовал пост: Я не имею с Шэн Хуном ничего общего, когда обсуждаете его, меня не приплетайте. А заодно сделал репост какой-то праздничной акции с раздачей красных конвертов. Практически в тот же миг все те, кто только что бурно обсуждал слухи, решили, что аккаунт молодого господина Линь, должно быть, взломали.
Человек, который раньше добивался всего с таким фанатичным упорством, вдруг остыл — люди подсознательно отказывались в это верить.
Лишь когда Дурные Дружки обзвонили всех подряд и лично убедились в достоверность слухов, обсуждения вспыхнули с новой силой. Одна сторона считала, что молодой господин просто затеял игру в недотрогу, в то время как другая полагала, что он банально наигрался в преданную собачку и наконец-то пришёл в себя.
Все эти споры напоминали настоящие дебаты, и каждый был свято уверен в правильности собственных догадок.
Увидев продолжение этой шумихи, Линь Тан лишь фыркнул. Отчасти был прав второй лагерь, но куда сильнее на него влияло то, что теперь у него появился парень, и тратить время на всяких посторонних мужчин ему совершенно не хотелось.
Слухи всегда распространяются быстрее всего. Раз Линь Тан узнал обо всём, то Бай Сюжань и Шэн Хун, разумеется, тоже получили известия. Вот только никто из них не стал ничего опровергать, из-за чего всё произошедшее выглядело ещё более неоспоримым.
Отец Линь намеревался постепенно передать Корпорация Линь в руки Линь Су. Дела в компании в сочетании с подготовкой к банкету по случаю выписки оставляли Линь Су не так уж много свободного времени, чтобы проводить его с Тантаном, однако абсолютно все — включая Ло Фэя — в один голос подметили, что в последнее время цвет лица младшего господина Линь выглядит так, будто он объелся чудодейственных эликсиров вечной молодости.
Линь-шао, неужели у тебя в последнее время произошло что-то хорошее? — поинтересовался один из Дурных Дружков, и остальные тут же устремили на него любопытные взгляды.
Линь Тан бросил быстрый взгляд на только что присланное Линь Су расписание и заблокировал телефон. Несмотря на все попытки сдержаться, уголки его губ сами собой поползли вверх:
Ничего особенного.Однако то цветущее весенними цветами выражение лица и слегка медовый тон заставляли всю компанию чувствовать себя так, будто у них ломит зубы. Они невольно думали, что маленький молодой господин в последнее время стал будто бы еще красивее обычного, и эта цветущая весенняя красота явно говорила о том, что он испил нектара волшебной травы любви.
Но такого просто не могло быть. За исключением старшего брата маленького господина, они не заметили рядом с ним ни единого мужчины, который превосходил бы по своим достоинствам Шэн Хуна.
Стоявший неподалеку Ло Фэй хранил молчание и опустил голову, потягивая вино. Быть человеком, который прекрасно знал всю подноготную, было невероятно приятно, но невозможность высказаться жутко удручала.
Время шло неспешно, банкет по случаю выписки Отца Линь был организован безупречно. Ни процедура, ни оформление не давали придраться никому из представителей высшего света, пришедших на торжество.
Каждая сколько-нибудь известная влиятельная семья прислала одного-двух представителей — одновременно и чтобы выразить поздравления, и чтобы поддержать связи.
Знакомые друг с другом люди собирались группами, поднимали бокалы и непринужденно беседовали, однако наблюдательные гости сразу заметили, что кое-кто из тех, кто должен был присутствовать, так и не появился.
Это что же, Жунчэн теперь окончательно ни во что не ставит Корпорацию Линь? — тихонько переговаривались двое мужчин в сшитых на заказ костюмах. — Даже на прием не соизволили явиться.
Говорят, за недавней автокатастрофой Директора Линь стоит именно Жунчэн. Теперь они поджали хвосты и сидят тише воды ниже травы, откуда им сметь показываться на людях? — ответил другой.
Тихие пересуды велись и в других компаниях близких знакомых. В конце концов, помимо Группы компаний Жунчэн, своих людей не прислала и семья Ху. Причина этого была куда более очевидной, чем неявка представителей Жунчэн.
Влияние семьи Ху было немалым, но в последнее время они, должно быть, перешли дорогу кому-то очень могущественному: в доме царил полный кавардак, а в компании начались проблемы с акциями.
Если семья Ху и впрямь не выдержит, они покатятся по наклонной.
Когда творишь слишком много дурных дел, в дверь рано или поздно постучат призраки. Сами накликали беду.
В деловом мире все стремятся лишь приукрасить и без того цветущий сад, и крайне редко кто-то предлагает помощь в нужде. В подобной ситуации отсутствие попыток добить упавшего уже говорило о наличии совести.
Впрочем, помимо этих двух семей, нашлось еще несколько человек, решивших не оказывать уважения Корпорации Линь, так что парочкой больше или меньше — роли уже не играло.
Похоже, люди из Шэнши тоже не пришли.
Младший молодой господин семьи Линь одним словом отделил Шэнши от семьи Линь, с какой стати Шэн Хуну теперь являться сюда и ублажать семью Линь?
Шэнши не должны быть настолько мелочными. В конце концов, дело всего лишь в сердечных делах, а они ведь до сих пор вместе ведут проект Хайянь Гуаньди...
В деловом мире царит вечная круговерть взаимных визитов и услуг, и любые изменения в человеческих отношениях неизбежно влекут за собой перемены, однако все это не составляло главной сути нынешнего приема. Взгляды большинства гостей были прикованы к членам Семьи Сунь, а если быть точнее — к молодой госпоже Сунь, Сунь Чунь.
В дальнем углу банкетного зала собралось несколько дам, среди которых Сунь Чунь выделялась безупречной красотой и осанкой. Ее длинное платье цвета слоновой кости выглядело элегантно и строго, и даже в разговоре с мужчинами она держалась на равных. Фигура, внешность, прекрасное образование и воспитание — все было на высшем уровне. За исключением чуть более слабого происхождения, придраться было практически не к чему.
Хотя сегодняшний прием внешне выглядел как празднование выписки из больницы, все посвященные прекрасно знали, что на деле это смотрины и вечер знакомств.
Брак Семьи Линь и Семьи Сунь означал, что в будущем вся полнота власти в Корпорации Линь перейдет в руки того самого малоизвестного старшего молодого господина семьи Линь. И пусть он всего лишь приемный сын, в будущем при встрече в деловых кругах перед ним придется уступать целых три фута.
Когда банкет официально начался, Отец Линь появился перед собравшимися. В его шагах не было ни малейшей нерешительности — судя по всему, травмы действительно полностью зажили.
По обе стороны от него шли двое мужчин. Одного из них, Линь Тана, гости знали в той или иной степени; бросив на него взгляд, люди лишь отметили, что внешность младшего молодого господина стала еще ярче и выразительнее, чем раньше. Если и искать какие-то отличия, то разве что давящая мрачность и свирепость в межбровье куда-то испарились.
А вот второй мужчина приковывал к себе все истинное внимание толпы. По сравнению с Линь Таном, который все еще казался мальчишкой, этот человек уже всецело состоялся как мужчина.
Высокий, с длинными ногами, он великолепно сидел в строгом костюме по фигуре. Его суровые черты лица и взгляд не выглядели агрессивными — напротив, в них сквозила зрелая мудрость и сдержанность взрослого мужчины. Такая аура вовсе не соответствовала двадцати пяти годам, но в нем она смотрелась абсолютно органично.
Большинство просто сочло его человеком солидным, и лишь малая часть гостей, стоявших на самой вершине иерархии, переглянулась при виде этого мужчины, без слов понимая мысли друг друга.
Судить о человеке исключительно по его ауре не всегда точно, но все они почувствовали исходившую от него энергетику, от которой по спине пробегал холодок. Она не выставлялась напоказ, но требовала к себе безоговорочного уважения.
Поддавшись этому интуитивному чувству, когда Отец Линь представил всем Линь Су, они тоже подошли и перекинулись с ним парочкой фраз. Если до разговора они еще в чем-то сомневались, то после реального общения эти догадки подтвердились на практике.
В правилах светского этикета не было ни единой помарки, а когда заходила речь о тех или иных бизнес-вопросах, его ответы вовсе не звучали как реплики новичка — порой они даже заставляли собеседников испытать озарение. Подобные советы были бесценны, однако сам человек, столь мягко и искусно делавший подсказки, казалось, вовсе не придавал этому значения: он по-прежнему оставался спокойным, невозмутимым, теплым и неизменно скромным.
http://bllate.org/book/25356/3022236
Готово:
