Глава 10. Дьявольский красавчик колледжа забирает меня себе
Мэрисьюшные авторы обладают поразительно безумной фантазией. Фу Ичэнь нёс Шэнь Тяньюя на спине, и они прошли совсем недолго, как перед ними оказалась больница. Фу Ичэнь поспешно вбежал внутрь, продолжая нести парня.
Тот порез был длиной в добрых пять сантиметров, но, к счастью, рана оказалась неглубокой и не задела сухожилия и кости. К тому же их доставили вовремя — стоило лишь наложить швы, и ничего страшного бы не случилось. Фу Ичэнь невольно с облегчением выдохнул.
Вот только Шэнь Тяньюй очевидно дрожал от боли, а его рука, судорожно вцепившаяся в рукав чужой рубашки, побелела в суставах, однако при этом он продолжал изо всех сил держать лицо. Фу Ичэнь поймал себя на мысли, что этот юноша довольно забавен: судя по всему, тот даже не осознавал, что его собственные движения выдают его с головой. Фу Ичэнь невольно хмыкнул про себя, подумав, что избалованные молодые господа из богатых семей уж очень любят покрасоваться. Страх перед болью — это природный инстинкт человека, чего тут вообще стыдиться?
Однако вслух Фу Ичэнь ничего не сказал, а лишь незаметно переместился за спину Шэнь Тяньюя и легко опустил руку ему на плечо, мягко успокаивая. По правде говоря, Фу Ичэнь всегда отличался чуткостью: он заботился о тех, кто находился рядом, какими бы незаметными они ни казались. Эта его внимательность и теплота часто создавали сильный контраст с его суровой и рослой внешностью, но именно благодаря ей окружающие были твердо уверены, что рано или поздно он добнется грандиозного успеха.
Лишь когда все процедуры были закончены и Фу Ичэнь бережно уложил парня на больничную койку, Шэнь Тяньюй, побледнев губами, выдавил из себя спасибо. Из-за действия местной анестезии его правая рука пока еще ничего не чувствовала и полностью онемела.
Фу Ичэнь неожиданно для самого себя усмехнулся:
— Разве между нами нужно говорить спасибо?
Во взгляде, которым Шэнь Тяньюй посмотрел на Фу Ичэня, на мгновение мелькнуло что-то неуловимое, но он тут же быстро и непринужденно отвел глаза и с легким чувством вины спросил:
— Ты в порядке?
Фу Ичэнь подергал окровавленную одежду и пожал плечами:
— В порядке.
Су Чжань в образе Шэнь Тяньюя помрачнел лицом:
— Оуян Ци, я никак не ожидал, что он до такой степени потеряет страх.
Брови Фу Ичэня взлетели вверх, после чего он неторопливо произнес:
— Наверное, ему просто не хватает жизненных уроков.
Сердце Су Чжаня снова ёкнуло. Этот человек — даже то, как он разговаривал, каким тоном… заставляло сердце трепетать, словно они мыслили абсолютно в унисон.
— Я покажу ему, к чему это приведет, — Су Чжань полностью вошел в роль разъяренного молодого господина Шэня.
Фу Ичэнь хмыкнул, поднялся с места, подошел к стоявшему в стороне кулеру и налил стакан горячей воды, чтобы та немного остыла, после чего вернулся на прежнее место.
— Отдохни пока.
И то верно: даже в таком состоянии он не упал в обморок и все еще был способен разбрасываться угрозами — неплохо держался.
По логике вещей, вокруг или за спиной Шэнь Тяньюя должно было крутиться множество телохранителей. На крайний случай, дедушка-миллиардер должен был узнать о госпитализации внука в самую первую секунду. Разумеется, все эти логичные допущения были безжалостно пристрелены логикой автора-мэрисьюшницы, но с момента происшествия прошло уже столько времени, а никаких телохранителей всё еще не было видно — это уж слишком несерьезно для единственного внука богатейшего человека в мире.
Су Чжань и впрямь чувствовал себя на пределе сил. Ему уже не хотелось возмущаться этим бредовым сюжетным поворотом с его ранением, но, с другой стороны, что делать с самим сюжетом? Сегодня он, кажется, совершенно выпал из роли и едва не упустил всё из виду в самый неподходящий момент.
— Что, есть дела? — в этот самый момент Су Чжань поднял глаза и увидел, что Шахоу Мин снова накинул на плечи верхнюю одежду, которую только что снимал.
— Нет, — равнодушно ответил Фу Ичэнь, после чего указал на собственную рубашку с оторванным рукавом. — Чтобы не выглядело странно.
При этом он даже улыбнулся Шэнь Тяньюю.
Тот, кто редко улыбается, стоило ему лишь улыбнуться, начинает казаться невероятно обаятельным — разумеется, при условии, что этот человек не уродлив. Су Чжань тут же невольно залюбовался на мгновение, а затем смущенно отвернулся. На самом деле, учитывая комплекцию и ауру Фу Ичэня, его недавний вид — окровавленная белая рубашка и оторванный рукав — делал его чертовски привлекательным.
Одна палата, двое мужчин и тишина больничной палаты создавали ощущение, будто время застыло. Оба на миг погрузились в неловкое молчание, хотя, если честно, неловкость царила лишь в их собственных мыслях, тогда как на лицах не отражалось и тени смущения.
Фу Ичэнь решительно поднялся, взял остывшую воду и подошел ближе:
— Выпей немного и отдохни еще.
С этими словами Фу Ичэнь одной рукой приобнял Шэнь Тяньюя за плечи, усаживая его полулежа и устраивая в собственных объятиях, а другой протянул стакан к его губам.
Су Чжань сам не понял, отчего его сердце заколотилось как безумное, но ни в коем случае нельзя было показывать виду, особенно учитывая то, что…
— Моя левая рука в порядке.
— Кхе! — Фу Ичэнь на секунду смутился, совершенно забыв об этом, но все равно упрямо протянул стакан дальше:
— Чтобы не потревожить рану.
Су Чжаню пришлось смириться и приоткрыть рот, чтобы сделать глоток. Насчет того, что можно потревожить рану — на самом деле анестезия еще не отошла, так что он ничего не чувствовал, к тому же левая рука у него действительно была абсолютно целой.
Выпив целый стакан воды, Фу Ичэнь осторожно опустил его обратно на подушки и тихо произнес:
— Поспи немного. Как только действие наркоза закончится, забудь о сне.
Сам же он устроился на стуле у кровати, чтобы сторожить его сон.
— Угу.
В груди Су Чжаня откуда-то взялось странное, ничем не гасимое тепло, от которого он поспешно зажмурился.
[Уровень благосклонности первого главного героя к второму главному герою повышается на 1]
Стоило Шэнь Тяньюю задремать, как в голове снова раздался системный звонок. При звуке этого голоса у Фу Ичэня тут же заболела голова, и он решил воспользоваться моментом, чтобы во всем разобраться:
[Объясни-ка мне толком, что это за чертовщина с уровнем благосклонности?]
[Ой, божественный муж, божественный муж ранен, божественный муж…] — система, судя по всему, окончательно впала в состояние безумной фанатки.
Фу Ичэнь не знал, плакать ему или смеяться. По изначальному сценарию главная героиня привозила Шэнь Тяньюя в больницу, и поскольку рядом не было никого из его родственников, а Су Сусу оформила всё как однокурсница, врач потребовал, чтобы она осталась и поухаживала за пациентом.
В процессе этого Су Сусу увидела другую сторону Шэнь Тяньюя, скрытую за его скверным характером. Из-за большой потери крови тот потерял сознание, а при себе не было ни одной вещи, по которой можно было бы связаться с его семьей, так что главной героине поневоле пришлось провести в больнице всю ночь, ухаживая за ним.
Именно благодаря этой ночи отношения между ними приняли двусмысленный характер. Фу Ичэнь задумчиво уставился на постепенно разглаживающееся лицо Шэнь Тяньюя, чувствуя, как внутри него тоже зарождается нечто странное. Неужели из-за того, что он взял на себя роль главной героини, благосклонность главного героя к нему взлетела до небес?
Но как бы она ни росла, она не должна переваливать за пятьдесят — это же ненаучно. Разве что в системе какой-то баг.
[Ты уверена, что с благосклонностью всё в порядке?] — с сомнением переспросил Фу Ичэнь. [Если вылез баг, говори сразу, иначе ты меня угробишь, понимаешь?]
[Система исправления Мэри Сю не содержит багов, система исправления Мэри Сю — это полноценная система, Мэри Сю…]
[Не болтай лишнего, говори по делу.] Фу Ичэнь искренне недоумевал: вся эта система вела себя как малолетняя девчонка-фанатка антимэрисьюшных романов, влюбившаяся в Су Чжаня, но при этом механический голос оставался мужским — до чего же жуткое зрелище.
[Пи-пи-пи! Багов нет, с уровнем благосклонности всё в порядке.]
Фу Ичэнь потерял дар речи. Больше всего его поражало даже не это, а то, что люди из семьи богатейшего человека планеты до сих пор не явились к своему молодому господину, да и в такой просторной больничной палате не оказалось ни души — у автора в голове определенно была знатная брешь.
Потратив с полчаса на бешеную физическую нагрузку, драку и потерю крови, Су Чжань изо всех сил старался успокоить хаос в голове и заснул вскоре после того, как лег, пока резкая, пронзительная боль в руке не заставила его резко очнуться.
Фу Ичэнь донельзя скучал, сидя у кровати. Он просидел так целый час, пока не услышал шорох на кровати, и сразу подался вперед:
— Что такое?
Как только Су Чжань открыл глаза, его взгляд встретился с глазами Шахоу Мин. Еще не до конца проснувшийся мозг работал с явным торможением, но, к счастью, бледное лицо вкупе с болью в руке быстро привели его в чувство, так что Фу Ичэнь не заметил ничего подозрительного.
Фу Ичэнь быстро заметил мученическое выражение на его лице и тут же сообразил:
— Наркоз отпустил?
— Угу, — Су Чжань стиснул зубы так, что побелели скулы, а от боли всё его тело натянулось струной. Но хуже всего было то, что откуда-то вдруг накатила острая, невыносимая потребность справить нужду — это еще что за напасть?
— Потерпи, — Фу Ичэнь знал, что этот молодой господин совершенно не умеет терпеть лишения. Совсем как он сам когда-то: сломал руку на съемках, но стиснул зубы и доиграл сцену до конца, прежде чем поехать в больницу, и даже его помощник ничего не заметил до самого конца.
Шэнь Тяньюй больше ничего не ответил и снова закрыл глаза, однако вскоре Фу Ичэнь заметил, что выражение лица лежащего на кровати человека становится всё хуже. И без того мертвенно-бледное лицо теперь приобрело совсем уж нездоровый оттенок и все сильнее искажалось от муки. Наконец лежавший рядом парень выставил левую руку, уперевшись ладонью в матрас, словно собираясь сесть.
Фу Ичэнь тут же бросился вперед, помогая ему приподняться:
— Очень болит?
Су Чжань стиснул зубы, застыв с окаменевшим лицом и не произнося ни слова: его просто-напросто прижало.
— Я позову врача, — заметив, что вид у того делается совсем пугающим, Фу Ичэнь резко развернулся, надеясь лишь на то, что у автора не настолько потекла крыша и в больнице остался кто-то еще, кроме них двоих.
Но стоило Фу Ичэню сделать движение, как его тут же ухватили за руку. Обернувшись, он увидел Шэнь Тяньюя со скованным лицом:
— Не надо, я просто хочу в туалет.
С этими словами тот уже сунул ноги в тапочки и попытался встать, но в следующее мгновение, едва его задница оторвалась от матраса, лицо исказилось до предельного ужаса.
Фу Ичэнь испугался:
— Приспичило?
Су Чжань был готов провалиться сквозь землю от стыда, но его и впрямь прижало капитально. Хуже того, он понятия не имел, где находится туалет, поэтому застыл в нерешительности, не смея пошевелиться, и лишь выдавил из себя одно слово:
— Угу.
Фу Ичэнь тоже на секунду завис. В конце концов, это же не маленький ребенок, которому можно подставить чашку и решить вопрос на месте. Но в следующую секунду его озарила догадка:
— Погоди-ка.
По здравому размышлению, под каждой больничной койкой обычно прятали утку — как раз для пациентов, которые не могли встать или передвигаться самостоятельно. И пускай у автора в голове гулял ветер, подобные вещи должны были существовать в мире Мэри Сю по умолчанию.
И точно: Фу Ичэнь наклонился и заглянул под кровать — там действительно стоял белый пластиковый ночной горшок.
— Давай, пошли вон эту условность, — Фу Ичэнь с исключительно заботливым видом подсунул горшок туда, где Шэнь Тяньюю было бы удобно, даже аккуратно направив носик сосуда прямо в нужное место.
Су Чжань остолбеней уставился на этот предмет. Сейчас он сидел на краешке кровати, свесив ноги вниз, а проклятая штуковина оказалась в самом опасном и неловком месте — стоило ему лишь расстегнуть ширинку, как можно было облегчиться, но…
Су Чжань невольно сглотнул слюну. Такая постыдная процедура… кажется, он просто физически не был способен на это. И на беду, этот парень совершенно простодушно выдал:
— Тебе неудобно?
— Нет! — Су Чжань, сдерживая рвущуюся наружу нужду, выпалил это в ответ, лихорадочно размышляя над одной проблемой: если он сейчас потребует, чтобы мужчина, который держит перед ним утку, вышел или хотя бы отвернулся… не покажется ли это чертовски странным?
Фу Ичэнь моргнул, видя, что тот уже едва держится на ногах от нетерпения, но при этом сидит ни живой ни мертвый. Неужели стесняется просить о помощи? Молодые господа и правда чертовски тонкокожие.
Тогда Фу Ичэнь решил действовать решительно:
— Давай я помогу.
Они же оба мужчины, чего тут стесняться?
И тогда Су Чжань в ужасе уставился на руку, протянувшуюся к его штанам.
http://bllate.org/book/25353/3021880
Готово:
