Он только сел, как входная дверь с грохотом распахнулась.
Се Цинцы, тяжело дыша, толкнул дверь и вошёл.
Шэнь Хэн удивленно посмотрел на Се Цинцы.
Се Цинцы тяжело перевёл дыхание, плюхнулся рядом с Шэнь Хэном, тут же расплылся в привычной улыбке и развязно съязвил:
— Шэнь, однокурсник, ешь в одиночку, да ещё и спрашиваешь, вернусь ли я, — до чего же ты лицемерный!
Се Цинцы прищурился и, склонив голову, посмотрел на Шэнь Хэна. От этого его персиковые глаза казались ещё более раскосыми и соблазнительными.
Он торопливо пояснил:
— Н-нет… Вовсе нет. Я думал, ты не вернешься!
— Я пойду наложу тебе риса.
Се Цинцы послушно сидел сбоку, дожидаясь, пока Шэнь Хэн наложит ему еды.
Рис поставили на стол, и Се Цинцы, подперев подбородок рукой и покосившись на Шэнь Хэна, с наигранным удивлением спросил:
— Всё это приготовил ты?
Шэнь Хэн остолбенело кивнул, а следом услышал похвалу от Се Цинцы:
— Шэнь, однокурсник, да ты просто невероятен!
— Тому, кто начнет с тобой встречаться, поистине посчастливится отведать такой вкуснотищи.
С этими словами Се Цинцы снова забормотал сам с собой:
— К такой вкусной еде просто грех не подать чего-нибудь выпить.
Се Цинцы достал из кладовой бутылку алкоголя.
Шэнь Хэн поспешил следом за ним. Стоя за спиной у Се Цинцы, он смотрел на заставленные бутылками полки.
Он был неопытен и не мог понять, что это за вино, но алкоголь он ненавидел.
Шэнь Хэн бесстрастно произнёс:
— Не нужно.
— Я не люблю пить.
Се Цинцы с некоторым сожалением посмотрел на Шэнь Хэна:
— Всего по бокалу, ничего страшного.
Шэнь Хэн отпрянул в знак протеста:
— Нет.
Се Цинцы огорчённо подумал про себя: кто бы мог подумать, что такой покладистый человек, как Шэнь Хэн, настолько против алкоголя.
Се Цинцы повернулся и взял бутылку фруктового вина, которое на вкус было как сок и казалось совсем безалкогольным.
Он принялся уговаривать Шэнь Хэна:
— Тогда попробуй это, это не алкоголь.
Шэнь Хэн посмотрел на бутылку — её цвет отличался от остальных, — и кивнул.
Они вернулись за стол, и Се Цинцы с усердным рвением наполнил бокал Шэнь Хэна, а затем и свой собственный.
Шэнь Хэн изначально хотел как следует поблагодарить Се Цинцы за заботу в последнее время, с какой же стати ему снова позволять Се Цинцы подливать себе напитки.
Он быстро прикрыл бокал рукой и выдавил из себя улыбку:
— Се, однокурсник, я очень благодарен тебе за это время.
— Сам я человек косноязычный, говорить красиво не умею. Поэтому… приготовил тебе ужин, надеюсь, тебе придется по вкусу.
Се Цинцы окинул взглядом стол с блюдами, попробовал несколько кусочков, восторженно уставился на Шэнь Хэна и поднял бокал:
— Шэнь Хэн, это невероятно вкусно!
— Ну же, выпьем за это!
Шэнь Хэн в растерянности взял бокал и сделал глоток — напиток оказался кисловатым и очень даже приятным на вкус. Шэнь Хэн отпил ещё немного.
Се Цинцы бросил на него косой взгляд и за весь ужин не переставал подливать Шэнь Хэну вино.
Шэнь Хэн пил впервые в жизни и чувствовал лишь то, что напиток кисло-сладкий и отлично идет к еде.
К концу трапезы он вдруг почувствовал, что голова стала тяжелой и горячей, а в сон клонило всё сильнее.
Возможно, его сожгло остротой блюд.
А может, просто слишком поздно.
Шэнь Хэн подпер голову рукой и, скосив глаза на Се Цинцы, сонно подумал:
— Как он может столько жрать и до сих пор не наесться?
Се Цинцы почувствовал на себе взгляд Шэнь Хэна и повернулся к нему — Шэнь Хэн уже напился.
Шэнь Хэн запрокинул голову и неожиданно одарил Се Цинцы ослепительной улыбкой.
Словно июльское солнце.
У Шэнь Хэна были большие глаза, а сейчас они изогнулись полумесяцами — большими полумесяцами, и он с улыбкой уставился на Се Цинцы. Из-за алкоголя на его бледных щеках выступил румянец, и он стал похож на новогоднего глиняного пупса с лубочных картинок.
Се Цинцы почувствовал, как его сердце заколотилось — бум-бум-бум, словно кто-то барабанил в дверь.
Тук-тук-тук-тук-тук.
Удар за ударом,
в едином ритме.
Его околдовала эта улыбка Шэнь Хэна.
Се Цинцы в растерянности поднялся, стул с резким скрежетом заскользил по полу.
— Шэнь Хэн, ты пьян.
Шэнь Хэн покачал головой, приставил указательный палец к губам Се Цинцы и лениво протянул:
— Я не пьян, я не пил.
— Не… пил.
Се Цинцы схватил этот палец, другой рукой перехватил самого Шэнь Хэна, заставил его подняться и потащил в комнату.
Шэнь Хэн сопротивлялся: он откинул голову назад, принялся колотить Се Цинцы по руке и завопил:
— Ты чего! Я никуда не пойду!
— Я еще стол не убрал!
Се Цинцы ответил:
— Тебе не нужно убирать, я сам уберу.
— Не двигайся!
…………
Се Цинцы велел Шэнь Хэну не двигаться, и тот действительно замер, вкопавшись на месте, словно каменный столб.
Се Цинцы чувствовал, что от этого парня одни проблемы: он всего лишь хотел напоить Шэнь Хэна, подразнить его и выведать то, что тот так тщательно скрывал.
Кто бы мог подумать, что этот примерный ученик Шэнь Хэн в подпитии станет вести себя донельзя непослушно.
Шэнь Хэн уставился на Се Цинцы во все глаза, решив, что этот человек явно предвзято к нему относится.
Шэнь Хэн посверлил его взглядом, а затем… показал Се Цинцы знак мира из двух пальцев.
Черт побери, да он больной!
Се Цинцы просто взвалил Шэнь Хэна на плечо и стремительно внес в комнату.
Шэнь Хэн почувствовал, как всё вокруг закружилось, и принялся лупить того, кто его нёс.
Се Цинцы лишь помрачнел: до чего же Шэнь Хэн неугомонный.
Он шлёпнул Шэнь Хэна ладонью по заду и сурово приказал:
— Веди себя смирно.
— Я… меня тошнит.
— От тебя меня сейчас вырвет!
Се Цинцы поспешно опустил Шэнь Хэна. Тот уселся на постели, какое-то время приходил в себя, а затем посмотрел на Се Цинцы.
Наклонившись к нему, тот спросил:
— Всё еще тошнит?
— Уже нет.
Тихий, послушный.
Се Цинцы неотрывно смотрел на приподнятое лицо Шэнь Хэна. Тот слегка приоткрыл рот, и Се Цинцы уже давно сгорал от любопытства: что же такое Шэнь Хэн засунул себе в рот, что оно время от времени так забавно поблескивало?
При этой мысли тело среагировало быстрее мозга.
В следующее мгновение палец Се Цинцы уже проник в рот Шэнь Хэна, упершись в его губы.
Горячая слюнявая влага осталась на подушечке пальца Се Цинцы.
Он уставился на губы Шэнь Хэна и с серьезным видом спросил, словно обсуждая какую-то научную проблему:
— Что это у тебя на языке?
Шэнь Хэн шевельнул глазными яблоками, попытался отпрянуть назад, в упор посмотрел на Се Цинцы и тихо спросил:
— Хочешь узнать? Я покажу.
Тут же Шэнь Хэн высунул язык прямо перед Се Цинцы, демонстрируя ему яркий, сверкающий пирсинг.
Шэнь Хэн капризно изогнул кончик языка и спросил:
— Красиво?
Лёгкий шлейф алкогольного пара витал между ними.
Се Цинцы широко раскрыл глаза — на этот раз настала его очередь опьянеть.
Он и сам не заметил, как его лицо целиком покраснело, словно его сварили на пару.
Ему казалось, что Шэнь Хэн — это прямо-таки яблоко из сада Адама и Евы, полное искушения.
Какая-то ядовитая змея нашептывала ему: давай же, поддайся своему желанию, сделай это.
Не дождавшись ответа от Се Цинцы, Шэнь Хэн с недовольным видом прикусил верхними зубами край шарика на языке.
Се Цинцы тут же протянул руку, зажал губы Шэнь Хэна и сдвинул их вместе, совсем как у какой-нибудь утки.
Шэнь Хэн недовольно сморщил нос и попытался оттащить пальцы Се Цинцы.
— Красиво.
— Очень красиво.
Шэнь Хэн опешил от ответа Се Цинцы.
Се Цинцы повторил снова:
— Твой язык… очень красивый.
Шэнь Хэн притих.
А вот Се Цинцы никак не мог успокоиться: какая-то обжигающая волна бушевала внутри него снова и снова.
— Больно?
— Когда делал эту штуку, было больно?
Шэнь Хэн моргнул.
Он спрашивает, было ли ему больно? Почему кто-то вообще об этом спрашивает? До этого никто и никогда не задавал ему подобных вопросов.
Было ли ему больно?
Он знал лишь одно: когда делали прокол, во рту стоял металлический привкус крови.
Язык опухал, деревенел, и он не мог произнести ни слова.
Для обывателя вся та боль, которую приносил пирсинг, и была его топливом, его доказательством того, что он всё ещё жив на этом свете.
Шэнь Хэн демонстрировал свою индивидуальность через эту бунтарскую манеру.
Шэнь Хэн о чём-то задумался, глядя влажными глазами, а Се Цинцы неизвестно когда убрал руку.
Он больше не мог сдерживаться, на самом деле он был жутким лакомкой.
Наклонившись еще ближе, он не встретил со стороны Шэнь Хэна никакого сопротивления.
Се Цинцы поцеловал его.
Эту самую губу, этот рот, который он только что демонстрировал.
Алкоголь парализовал Шэнь Хэна, и отупевленный им, он широко раскрыл глаза. Се Цинцы притянул его за подбородок, подчиняя и грабя удар за ударом.
Такой новичок, как Шэнь Хэн, целовался без всяких навыков и стратегии.
Но именно это сводило Се Цинцы с ума, лишая всякого контроля; он исступленно закрыл глаза и проник еще глубже.
Практически всё пространство было захвачено.
Шэнь Хэн едва не задыхался, воздуха катастрофически не хватало, его грудная клетка дрожала, и в знак протеста он пихнул Се Цинцы ногой.
Лишь тогда Се Цинцы, словно зачарованный, открыл глаза и посмотрел на человека под собой, чьи ресницы судорожно трепетали.
Се Цинцы с явным сожалением оторвался от его губ — сейчас они были влажными и блестящими.
Шэнь Хэн жадно глотнул воздуха, чуть не задохнувшись окончательно.
Он потряс головой:
— Немного больно, но сейчас уже не болит.
Он отвечал на тот вопрос, что Се Цинцы задал перед поцелуем.
Черт!
Как же нечестно.
Се Цинцы порылся в шкафу Шэнь Хэна и переодел его.
Раз уж напоил — придется отвечать за последствия.
Приведя порядком опьяневшего Шэнь Хэна в порядок и уложив в постель, Се Цинцы сам плюхнулся на его кровать.
Спать!
………………
Когда Шэнь Хэн снова открыл глаза, чья-то рука лежала поперек его груди. Он потер раскалывающуюся от боли голову и огляделся — рядом с ним на подушке чернела чья-то растрепанная макушка.
Шэнь Хэн в шоке распахнул глаза: с чего вдруг здесь взялся Се Цинцы?
http://bllate.org/book/25349/3021467
Готово:
