Глава 4
Вэй Сяоюй подошел и, как обычно, устроился за барной стойкой.
— Мне тоже такую, — произнес он, не сводя глаз с изящных и мягких пальцев Гу Сяоси.
Гу Сяоси поморщился:
— Этот коктейль очень сладкий.
— Хочу выпить. — В голосе Вэй Сяоюя прозвучали детские нотки.
Тогда Гу Сяоси достал другой стакан, положил туда немного льда, налил бэйлис и подвинул бокал Вэй Сяоюю.
Вэй Сяоюй перевел взгляд с чужого стакана на свой и насторожился:
— В этом напитке нет какого-то особого подтекста?
— Никакого, бэйлис так и пьют. — Гу Сяоси снова взял свой бокал и сделал глоток.
Вэй Сяоюй тоже поднял бокал и отпил:
— …Похоже на лимонад.
Гу Сяоси улыбнулся:
— В бэйлисе содержится как минимум пятьдесят процентов свежих сливок. Крепость всего семнадцать градусов, так что опьянеть трудно.
Вэй Сяоюй сделал еще глоток:
— Хотя сейчас и не рабочее время, но то, что ты мне налил… разве это не слишком просто?
Гу Сяоси опустил свой бокал и с улыбкой посмотрел на него:
— А что тебе нравится? Подобные коктейли считаются дамскими, они все очень сладкие.
— …Тогда пускай будет так. — Вэй Сяоюй снова пригубил напиток. — Кстати, похоже, это первый раз, когда я пью что-то приготовленное тобой.
— Похоже на то, — равнодушно ответил Гу Сяоси.
Вэй Сяоюй смотрел на прозрачные стенки стакана, покрытые мелкими капельками влаги, и вдруг произнес:
— Ты и правда ребенок, раз любишь такие напитки.
Гу Сяоси рассмеялся, а Вэй Сяоюй смотрел на него, не в силах отрицать: когда Гу Сяоси улыбался, от него исходило какое-то по-детски наивное очарование. Возможно, из-за того, что он сам по себе был еще ребенком, но порой глядя на него, Вэй Сяоюй чувствовал, что дело тут в чем-то другом.
Черты его лица были мягкими, а взгляд — зыбким и туманным. В нем не было ни ребяческой наивности, ни взрослой твердости. Длинные ресницы, равнодушные глаза — казалось, он вообще никого вокруг не замечает. И вовсе не из-за высокомерия, а просто из-за полного безразличия. Скользнув по кому-то, такой взгляд почти не оставлял следа, но при этом запечатлевал тень самого Гу Сяоси в чужих глазах.
Пожалуй, на свете и впрямь существуют люди, которые не поражают яркой красотой экзотических цветов, но стоит присмотреться к ним вновь и вновь — и твоя душа оказывается полностью пленена.
Безо всяких сомнений, Гу Сяоси был именно таким человеком. В нем таилось нечто странное, заставляющее Вэй Сяоюя невольно следовать за ним.
Еще несколько дней назад Вэй Сяоюй велел принести ему толстую папку с досье на Гу Сяоси, где все было расписано до мельчайших деталей.
Эта внушительная стопка бумаг вмещала в себя всю его сжатую жизнь.
И тем не менее написанное в досье словно описывало совершенно другого человека.
Согласно документам, родители Гу Сяоси погибли сразу после его рождения, и растила его исключительно тетя. Жили они бедно, а в школе он не блистал ни успехами, ни отставанием.
Самый обыкновенный, тихий ученик, которого сбила машина прямо посреди дороги.
В тот день у него было скверное настроение — в конце концов, никто не станет радоваться сорвавшейся сделке.
Дело было ближе к ночи, и мысли в голове во время езды путались. Шум ветра приносил успокоение, как вдруг в лучах фар мелькнуло молодое лицо — бледное и испуганное. С тех пор Вэй Сяоюй больше никогда не видел такого выражения на лице Гу Сяоси.
Для самого Вэй Сяоюя смерть человека под колесами не казалась чем-то из ряда вон выходящим.
Он видел, как из хрупкого тела вытекает столько крови, что она залила белые полосы «зебры».
Ночной ветер приятно освежал. Мужчина легко вздохнул и принялся звонить.
Через несколько минут приехала машина скорой помощи.
Только принадлежала она не больнице, а лично Вэй Сяоюю.
Вслед за ней прибыл черный BMW. Сам Вэй Сяоюй ни капли не интересовался тем, что происходило на месте происшествия, поэтому он просто сел в чистую иномарку и уехал. Нашлись люди, которые уладили все за него, так что ему не о чем было беспокоиться.
В ту ночь он спал прекрасно, утром проснулся вовремя и продолжал жить в привычном ключе.
Лишь неделю спустя он вспомнил об этом случае и позвонил человеку, которому поручил разобраться.
К удивлению Вэй Сяоюя, хотя, по его собственным оценкам, из тела того парня вытекла по меньшей мере четверть крови, мальчишка остался жив.
И не просто выжил — отделался лишь царапинами и даже не остался калекой.
Вспомнив то бледное лицо в свете фар, Вэй Сяоюй решил навестить его.
Он до сих пор помнил ту картину.
Человек с положением Вэй Сяоюя вряд ли стал бы появляться в подобных местах: если бы ситуация зашла слишком далеко, кто-нибудь взял бы вину на себя, так что лучше всего было оставаться в тени.
Но раз уж пострадавший отделался легким испугом, Вэй Сяоюй вполне мог позволить себе показаться лично.
Он толкнул дверь больничной палаты — благодаря влиянию Вэй Сяоюя палата была отдельной и куда более комфортабельной, чем номер в хорошем отеле.
Восточную стену палаты занимало огромное панорамное окно, белые занавески были раздвинуты. Солнечный свет лился сквозь стекло, заливая комнату и придавая ей вид спальни в какой-нибудь загородной вилле.
На полу лежал паркет, прикрытый нежно-голубым ковром. Перед окном громоздились цветы — подчиненные Вэй Сяоюя каждый день присылали новые в знак извинения.
Большинство из них были цветами для посещения больных: яркие и чарующие, в лучах утреннего солнца они казались красивыми, как на картине масляными красками.
Рядом с окном стояла кровать. На ней сидел юноша, прислонившись к мягким подушкам и держа в руках книгу.
Его кожа казалась белой и нежной в лучах солнца. Кончики пальцев лежали на страницах, излучая какое-то умиротворение. Черты лица были мягкими, пряди черных волос аккуратно падали на шею, подчеркивая его хрупкость.
А глаза в солнечном свете казались непостижимо черными.
Вэй Сяоюй замер на пороге, колеблясь, стоит ли входить.
В этот момент Гу Сяоси поднял голову.
Его черные глаза были такими безмолвными и пустыми, словно безбрежная тьма. Солнечные лучи падали на веки, но казалось, будто они совсем не проникают вглубь взгляда.
— Вы кто? — тихо спросил Гу Сяоси.
Вэй Сяоюй вошел в комнату, положил принесенные с собой цветы на стол и повернулся к нему:
— …Я тот, кто тебя сбил.
Разумеется, дальнейшие события развивались несколько неожиданно для самого Вэй Сяоюя — например, то, что этот юноша устроился барменом в его заведение.
Именно с этого момента Вэй Сяоюй понял, что его предчувствия перестали… сбываться с прежней точностью.
Он наблюдал за тем, как Гу Сяоси стоит за стойкой, источая неуловимую, безымянную притягательность.
В досье черным по белому значилось: Гу Сяоси никогда не бывал в барах и тем более не учился ремеслу бармена.
Но в тот день все те навыки, которые он продемонстрировал перед ним, невозможно было бы выполнять столь искусно без многолетней практики. Не говоря уже о рецептах коктейлей и глубоких познаниях в алкоголе.
Вэй Сяоюю хотелось заговорить с Гу Сяоси, но, казалось, им было абсолютно не о чем беседовать.
Поэтому, чтобы завязать разговор хоть о чем-то, он произнес:
— До чего же странный этот напиток, кому только в голову пришло такое придумать?
Гу Сяоси лишь улыбнулся и промолчал.
— Это ведь какой-то ликер? Я хоть и пробовал раньше подобное, но никто не смешивал его так лениво, как ты, — продолжал Вэй Сяоюй.
Гу Сяоси окинул взглядом остатки жидкости на дне стакана и тихо сказал:
— Мне нравится пить именно так, и, между прочим, это самый аутентичный способ приготовления.
— Стоило бы заставлять всех гостей заказывать только его, тогда бару не пришлось бы развозить их по домам силами водителей, — пожал плечами Вэй Сяоюй.
— От этого напитка, конечно, тоже можно опьянеть. — Гу Сяоси перелил остатки в свой бокал. — Это романтичная история. По крайней мере, мне она кажется романтичной.
— Ты должен рассказать ее мне, — потребовал Вэй Сяоюй. — Знакомить гостей с происхождением напитков — тоже работа бармена.
Гу Сяоси по-детски надул губы:
— Но ведь еще не началось рабочее время.
Вэй Сяоюй не отступал:
— Зато ты находишься в баре.
Гу Сяоси пожал плечами, подумав, что время еще раннее, и, бросив на Вэй Сяоюя взгляд, заговорил:
— Родина бэйлиса — Англия. Впрочем, мне кажется, большинство алкогольных напитков изобрели именно там. Жил да был там один известный бармен, и была у него жена — прекрасная женщина, которую он безумно любил. Но однажды случилась беда, и жена бармена погибла в результате несчастного случая. С тех пор он погрузился в скорбь и зажил одинокой жизнью. И вот однажды в полете бармен встретил стюардессу, невероятно похожую на его покойную жену. Ему показалось, что он заново родился, и надежда на жизнь вспыхнула в нем с новой силой. С того дня бармен начал безумно ухаживать за девушкой. Однако стюардесса не могла принять его любовь и сказала ему: порой человеческое сердце бывает ослеплено, и твоя тоска по бывшей жене — вовсе не то же самое, что любовь ко мне, это как молоко и виски, которые никогда не смешаются воедино. Выслушав стюардессу, бармен молча ушел. Целый год он потратил на то, чтобы заставить молоко и виски соединиться, добавив мед для гармоничного вкуса, и дал этому творению прекрасное название Baileys Rock, чтобы доказать свою любовь к ней.
Выслушав рассказ, Вэй Сяоюй осушил свой бокал до дна и спросил:
— Эта стюардесса наверняка приняла его чувства?
— Совершенно верно. — Гу Сяоси кивнул.
Вэй Сяоюй потянулся:
— Во всех легендах так, ничего особенно романтичного.
Гу Сяоси продолжил:
— Когда он узнал, что стюардесса наконец согласилась отведать этот первый бокал Baileys Rock, он не удержался и добавил в напиток каплю своей слезы.
— Выходит, в каждой бутылке Baileys Rock есть по капле его слез?
Услышав это, Гу Сяоси рассмеялся. Уголки его глаз изогнулись в лукавой, по-детски милой улыбке:
— Как такое возможно? Сколько же слез ему пришлось бы копить, чтобы хватило на все продажи бэйлиса? Это же король ликеров, он расходится огромными тиражами.
Вэй Сяоюй впервые слышал, чтобы он так разговаривал и так смеялся. Кончик фразы чуть приподнялся вверх, неожиданно придавая его голосу неуловимо соблазнительный оттенок.
Заметив, что Вэй Сяоюй упорно смотрит на него, Гу Сяоси торопливо отвел в сторону лицо, и улыбка исчезла.
— …Я пойду, — тихо произнес Гу Сяоси, забрал свой пустой бокал и потянулся за стаканом Вэй Сяоюя.
— Я же еще не допил, — поспешно запротестовал тот.
Молча забрав свой собственный бокал, Гу Сяоси отвернулся от стойки и зашагал прочь.
Вэй Сяоюй проводил взглядом его спину, подпер подбородок рукой, вспоминая недавний облик Гу Сяоси, а затем сделал маленький глоток бэйлиса. Лед уже полностью растаял в напитке, но вкус по-прежнему оставался насыщенным и бархатистым.
В эту минуту в баре пил один лишь Вэй Сяоюй. Тишина царила вокруг — совсем не похожая на ту ночную атмосферу, что наполняет это место часами позже.
********************
Он вспомнил сон, который приснился ему прошлой ночью. По правде говоря, ему уже очень давно не снилось ничего подобного, и он не мог удержаться от того, чтобы мысленно вернуться к нему.
Ему приснился Гу Сяоси.
Во сне Гу Сяоси сидел на диване с книгой, слегка согнув пальцы и нежно придерживая уголок страницы, чтобы перевернуть ее.
За окном стоял прекрасный солнечный день, лучи падали на деревянный паркет гостиной и на диван. Любимая кошка по кличке Шерри лениво дремала у Гу Сяоси на коленях.
Он подошел ближе — казалось, кожа даже способна ощущать тепло солнечного света.
Опустившись рядом с Гу Сяоси, он увидел, что тот, как обычно, не поднял головы, продолжая вглядываться в страницы.
Протянув руку, он положил локоток на плечо Гу Сяоси, а кончиками пальцев нежно зарылся в его черные пряди.
На ощупь волосы оказались невероятно гладкими, словно подталкивая к какому-то соблазну. Его пальцы скользнули вниз по прядям и коснулись щеки.
Затем кончики пальцев провели по линии скулы и легли на уголки губ.
Рука словно обрела собственную волю — она мягко коснулась его мягких губ, лаская и едва ощутимо сминая их.
Гу Сяоси наконец поднял голову. В его черных глазах не было ни малейшего колебания — лишь ледяная пустота глубокой могилы, совершенно не вязавшаяся с этой уютной домашней обстановкой.
Но именно это, пожалуй, и разжигало определенное желание.
Он прижал его к дивану. Шерри давно куда-то убежала, и его занимал лишь человек перед ним.
Стоило увидеть, как в этой черноте глаз вспыхивает искра плотского желания, как этот взгляд становился донельзя соблазнительным. И пусть он был остер, словно клинок наемного убийцы, но разить наповал умел куда лучше любого оружия.
Самым обидным для Вэй Сяоюя оказалось то, что он проснулся как раз в тот момент, когда собирался перейти к продолжению.
Проснувшись, он с досадой посмотрел на свои простыни.
Шло уже много лет с тех пор, как он позволял себе совершать столь постыдные глупости.
Вэй Сяоюй сидел у барной стойки, допивая остатки коктейля.
В подобных делах Вэй Сяоюй никогда не усердствовал сверх меры. Его личная жизнь, пожалуй, была одинаково открыта для обоих полов, но по меркам людей из его круга назвать ее беспорядочной было бы преувеличением.
Конечно, когда толпы желают забраться к тебе в постель, приходится заботиться о качестве.
Поэтому постоянные партнеры Вэй Сяоюя всегда отличались красотой. Были среди них те, кто внешне превосходил Гу Сяоси, но…
Он с легким раздражением покосился на пространство за барной стойкой, колеблясь, не заглянуть ли ему снова в комнату парня.
Ответ казался очевидным: у Вэй Сяоюя было уйма свободного времени, так что даже если заполучить Гу Сяоси не удастся, потратить немного времени на то, чтобы просто понаблюдать за ним, ему было вовсе не в тягость…
Он уже сделал шаг, как вдруг из тени вынырнул мужчина:
— Босс, сегодня вечером семейный ужин.
— Который час? — неохотно обернулся Вэй Сяоюй.
— Уже пять, — почтительно отрапортовал тот.
Вэй Сяоюй потянулся, обтягивающая кожаная куртка подчеркнула его стройную, высокую фигуру:
— Ладно-ладно, чем больше у них забот, тем сильнее им нравится кучковаться.
Хотя спутник так и рвался напомнить Вэй Сяоюю, что никаких забот у него сейчас нет и в помине, произнести это вслух он не посмел. Босс есть босс, и он вовсе не приятель, с которым можно шутить.
Вэй Сяоюй был опасным человеком. И пусть порой он казался столь утонченным и безобидным, от посланника смерти его отличало разве что отсутствие косы.
Шатаясь, Гу Сяоси вернулся в свою комнату.
Вкус бэйлиса остался прежним, но вот тело… тело принадлежало уже другому человеку. Столь юный организм еще не годился для чрезмерных возлияний.
Пару дней назад он выпил совсем чуть-чуть, но знакомый с давних пор вкус алкоголя в этом теле претерпел изменения.
Какая ирония: он сам работает бармером, а стоит выпить — и сразу пьянеет, причем хмелеет даже от ликеров с минимальным содержанием спирта.
В голове шумело, и он без сил рухнул на кровать.
В мыслях внезапно всплыло лицо Вэй Сяоюя, чья улыбка в любом ракурсе казалась исполненной дурных намерений.
Он прекрасно видел, что Вэй Сяоюй снова заигрывает с ним. В прошлой жизни он бы согласился, не раздумывая ни секунды, но сейчас…
Ему хотелось просто жить своей жизнью — другой, не похожей на прежнюю.
Люди вечно забывают про семнадцать процентов алкоголя в бэйлисе и в конце концов расплачиваются за это.
Гу Сяоси был одним из них.
Его разбудили посреди туманного забытья, слегка потряхивая за плечо.
Распахнув глаза, он увидел миловидное лицо.
Красивое, правильное лицо классического красавца, но в то же время до боли заурядное.
Придя в себя, Гу Сяоси поначалу подумал, что вернулся в прошлое, и его рука уже машинально потянулась вперед, но тут раздался знакомый голос:
— Сяоси, ты заснул? Пора на работу.
Рука Гу Сяоси замерла на полпути. Он зажмурился, а когда открыл глаза во второй раз, в них вновь застыло привычное безмолвие.
Потерев глаза, он взглянул на наручные часы — половина восьмого, действительно пора на смену.
Приподнявшись с кровати, он еще с минуту посидел на краешке матраса, соображая, кто это стоит рядом — Цзян Лай.
— Сегодня мы в одну смену, — радостно сообщил юноша.
— Ох… — выдавил из себя Гу Сяоси, поднимаясь на ноги. Он направился в ванную, ополоснул лицо холодной водой и достал коробочку для еды.
Цзян Лай стоял посреди комнаты. Его мягкие каштановые волосы и светлые зрачки напоминали сверкающие драгоценные бусины. Сама его внешность излучала какое-то уютное, расслабляющее спокойствие.
— Спасибо за вчерашний поздний ужин, — сказал Гу Сяоси, протягивая коробочку.
— Н-ничего страшного, — тут же отозвался Цзян Лай, с некой суетой принимая посуду из его рук.
Заметив, что Цзян Лай не спешит уходить из комнаты, Гу Сяоси молча взял чистую одежду и скрылся в ванной, чтобы переодеться.
Когда он вышел в свежей белой рубашке и накинул поверх пиджак, Цзян Лай все еще топтался на прежнем месте. Его светло-карие глаза выглядели слегка растерянными.
— Пойдешь со мной? — спросил Гу Сяоси.
— Угу… — кивнул Цзян Лай, по-прежнему сжимая в руках ланч-бокс с видом человека, который хочет что-то сказать, но не решается.
— Что такое? — Гу Сяоси прикрыл уже было распахнутую дверь.
Ему даже стало любопытно, на что же этот мальчишка попытается выменять вчерашнюю порцию каши.
Он замер на месте, ожидая, пока Цзян Лай выдавит из себя слова.
Увидев его реакцию, Цзян Лай потупился, и Гу Сяоси смог разглядеть его длинные ресницы.
— Я… я бы хотел научиться смешивать коктейли… — Голос Цзян Лая звучал тихо-тихо, едва громче кошачьего мурчания.
Гу Сяоси приподнял бровь:
— …Хочешь научиться?
— Мне бы хватило одного… ну или двух! То есть… — Голос юноши становился все тише, и Гу Сяоси приходилось напрягать слух, чтобы разобрать слова.
Последнюю фразу, впрочем, он расслышал отчетливо:
— Если… если тебя это не затруднит.
Гу Сяоси чуть шире приоткрыла дверь комнаты:
— Поговорим об этом после смены.
Цзян Лай поднял голову: на его хорошеньком лице одновременно отразились надежда и разочарование. Стушевавшись, он тут же опустил взгляд и усердно закивал:
— Да, хорошо…
— Пойдем на работу, — мягко произнес Гу Сяоси.
http://bllate.org/book/25341/3020874
Готово:
