Пропавших было двое: в одном из сундуков с одеждой Лао Ци хранил двадцать женских кож, а второй пропавшей оказалась несравненная красавица Лю Жу.
Если эти двадцать человеческих кож и впрямь принадлежали Лао Ци, и это он похитил Лю Жу, то жизнь самой Лю Жу, пожалуй, висела на волоске.
Шэнь Имо хмурился всё сильнее по мере того, как размышлял об этом. Уставившись на юношу, он спросил:
— Разве девица Лю только что не стояла рядом с тобой? Как она исчезла?
Юноша почувствовал, как от пристального взгляда Шэнь Имо у него затылок покрывается мурашками. Охваченный страхом, он заикаясь произнес:
— Когда вы заговорили об убийствах и снятии кожи, А-Жу так испугалась... так испугалась, что отступила к окну. Я думал... я думал, она просто хочет подышать свежим воздухом, но оглянулся — а её уже нет.
Окно, на которое указал юноша, находилось в самом конце коридора. На втором этаже постоялого двора всего насчитывалось шестнадцать комнат, а комната Лао Ци располагалась всего в двух шагах от того окна. При таком ничтожном расстоянии взрослый живой человек растворился в воздухе, и никто ничего не заметил!
Шэнь Имо дошел до конца коридора, распахнул окно и выглянул наружу: кругом расстилались бескрайние сугробы, но на снегу не было ни единого следа или какого-либо другого намека на происшествие.
Затем он обратился к Шу Юнь, Чжан Цину и юноше:
— Постойте пока здесь, никуда не уходите. Я пойду поищу её.
С этими словами он перевел взгляд на Цзи Чжо:
— Поручаю тебе присмотреть за ними.
Цзи Чжо кивнул:
— Будь осторожнее.
Шэнь Имо с легкой улыбкой произнес:
— Не переживай, я так просто не умру.
Едва затихли его слова, как Шэнь Имо применил какую-то неведомую технику движения и мгновенно растворился у всех на глазах.
Шу Юнь в упор уставилась на то место, где только что исчез Шэнь Имо, и встревоженно бросила Цзи Чжо:
— Молодой господин Цзи, верните же скорее молодого господина Шэня! Если Лю Жу и впрямь похитил Лао Ци, то молодой господин Шэнь в смертельной опасности!
Она уже уверовала, что живодером был именно Лао Ци, а раз он промышлял лишь тем, что сдирал кожи с красавиц, то похищение Лю Жу почти наверняка преследовало ту же цель. Лю Жу отличалась редкой красотой, и хотя Шэнь Имо позволил себе сравнить её с безделицей, сейчас он, судя по всему, рисковал куда больше.
Однако Цзи Чжо остался глух к словам Шу Юнь. Он аккуратно сложил все двадцать женских кож, захлопнул сундук, достал из-за пазухи талисман и наклеил его прямо на стык крышки.
Стоило талисману коснуться сундука, как он вспыхнул ярким светом, который тут же погас. Затем Цзи Чжо коснулся талисмана пальцем и беззвучно прошептал несколько слов, полностью запечатав внутри накопившуюся злобу и обиду.
Видя, что Цзи Чжо и бровью не ведет, Шу Юнь вышла из себя. Оттолкнув поддерживавшего её Чжан Цина, она подскочила к Цзи Чжо, вцепилась в воротник его одежды и выпалила:
— Если у тебя и правда есть хоть капля силы, иди и верни молодого господина Шэня! Пусть поначалу я и недооценивала его, но он явно добрый человек, ему нельзя умирать.
Разве стал бы дурной человек в одиночку рисковать ради поисков Лю Жу? К тому же, сам Шэнь Имо находился в этом постоялом дворе в самом уязвимом положении.
Цзи Чжо лишь усмехнулся в ответ:
— Не тревожьтесь. Если убийца и впрямь Лао Ци, то он всего лишь смертный, разве ему тягаться с Шэнь Имо.
С этими словами он палец за пальцем разжал пальцы Шу Юнь. Он почти не приложил усилий, но Шу Юнь показалось, что её кисти превратились в мягкую глину и лишились всякой крепости, так что ей волей-неволей пришлось разжать хватку.
Но стоило ей отпустить его, как пальцы сами собой вновь налились силой. Опустив взгляд, Шу Юнь исподлобья глянула на собственную правую руку и спросила:
— Молодой господин Цзи, кто же вы такой?
Цзи Чжо ответил:
— Я всего лишь странствующий заклинатель.
Шу Юнь тут же задала следующий вопрос:
— А кто тогда молодой господин Шэнь?
Цзи Чжо вновь ответил:
— Он такой же заклинатель, как и я.
Стоявший до этого у стены Чжан Цин радостно просиял, подступился к Цзи Чжо и произнес:
— Раз вы оба заклинатели, то поймать Лао Ци для вас не составит труда, верно?
Сжавшийся в комок испуганный юноша тоже схватил Цзи Чжо за руку и взмолился:
— Молодой господин Шэнь сможет вернуть А-Жу?
В этот самый момент в коридоре посмерделись поспешные шаги.
Цзи Чжо, Шу Юнь, Чжан Цин и юноша одновременно повернулись на звук и увидели, что Шэнь Имо возвращается, волоча за собой какого-то человека.
Человек в его руках был без сознания, и по телосложению это определенно был Лао Ци. Страдая избыточным весом, Лао Ци тем не менее легко покачивался в руке Шэня, который без малейшего труда швырнул его прямо перед остальными. При этом он выглядел совершенно не уставшим, а на его лбу не выступило ни капельки пота.
Лицо Лао Ци покраснело, а из раны на правом плече непрерывно сочилась кровь. Чжан Цин закатал его рукав: обнаженная кожа оказалась исполосована двумя рядами глубоких ран, форма которых не оставляла сомнений — их оставил крупный зверь, и в этих краях таковыми могли быть только волки.
Пока Чжан Цин осматривал рану, кровь уже залила весь пол, и небольшую комнату мгновенно заволокло густым запахом сырого мяса и железа.
Юноша зажал нос и рот рукой и невольно бросил косился на плотно закрытый сундук. Грудь у него заходила ходуном, к горлу подступил тошнотворный ком, и он опрометью выскочил за дверь, прямо в коридор, где его тут же вырвало.
Зажав рану Лао Ци рукой, Чжан Цин повернулся к Шу Юнь:
— А-Юнь, принеси флягу крепкого вина и чистую полотняную тряпицу. А если на стойке администратора еще осталась целебная мазь от ран, захвати и её.
Шу Юнь испытывала перед Лао Ци такой ужас, что отвела глаза. Услышав слова Чжан Цина, она машинально глянула на него: ладонь Чжан Цина намертво зажимала рваную рану, а ярко-алая кровь сочилась прямо меж пальцев. Эта кровавая картина и страшное лицо Лао Ци живо напомнили ей о тех слоях женской кожи, что лежали в сундуке. Хотя Лао Ци сейчас и был без чувств, ей казалось, будто в любую секунду он подорвется с пола и начнет сдирать кожу со всех присутствующих.
В ужасе споткнувшись, она едва устояла на ногах — Шэнь Имо вовремя поддержал её за локоть. Едва овладев собой, она сбитым дыханием произнесла:
— Лао Ци ради женских кож убил целых двадцать человек... а может, где-то спрятаны и другие кожи! Он хладнокровный убийца, зачем ты вообще его спасаешь?!
— Кровь хлещет так сильно, что еще немного, и он истечет досуха, а тогда Лао Ци станет просто трупом, — холодно произнес Чжан Цин. — Хоть этот сундук с кожами и нашли в комнате Лао Ци, ты можешь с уверенностью утверждать, что это дело рук именно его?
Шу Юнь потеряла дар речи от такого вопроса. В этот момент стоявший рядом Шэнь Имо мягко произнес:
— Госпожа Шу, Чжан Цин прав. Ступай, принеси крепкое вино, ткань и целебную мазь.
Шу Юнь резко обернулась, бросила на Шэнь Имо долгий взгляд и, в конце концов, молча подчинилась.
На ярко-красных одеждах Шэнь Имо виднелось несколько капель крови, но сам он выглядел совершенно не потрепанным. Выйдя в коридор, он виновато произнес обратившемуся к нему юноше:
— Я обыскал всё сверху донизу, но, к сожалению, девицу Лю не нашел.
Глаза юноши мгновенно наполнились слезами, он закусил губу и прошептал:
— Благодарю вас, молодой господин Шэнь.
Его только что вырвало, горло саднило, а лицо побелело как у покойника, так что каждое слово давалось ему с огромным трудом.
Шэнь Имо махнул рукой и подошел к Цзи Чжо.
Цзи Чжо с ног до головы окинул Шэнь Имо взглядом и, заметив следы усталости на его лице, поинтересовался:
— Что там стряслось? Откуда у тебя такой изнуренный вид?
Шэнь Имо придвинул стул, опустился на него и с лукавой усмешкой протянул:
— Молодой господин Цзи, неужто ты испугался за меня?
Бесстрастным голосом Цзи Чжо ответил:
— Раз уж я настоял на том, чтобы ты ступил со мной на путь совершенствования, я не могу позволить тебе просто так погибнуть.
— И то верно... — Шэнь Имо внезапно перехватил руку Цзи Чжо и принялся медленно, с расстановкой поглаживать его пальцы. Не дожидаясь, пока Цзи Чжо вспылит, он отпустил его руку, запрокинул голову и со смешком произнес: — Я преспокойно предавался утехам в столичном квартале удовольствий, а ты насильно потащил меня постигать дао. И ради чего?
Он сделал небольшую паузу и тут же ответил сам себе:
— Наверное, ты просто испугался, что без меня никогда не обретешь бессмертие.
Когда Шэнь Имо говорил это, в каждом уголке его глаз и в каждом изгибе бровей сквозила соблазнительная истома. Обычно Цзи Чжо испытывал к подобному лишь глухое отвращение, но на этот раз эта манящая истома, смешанная с легкой усталостью, почему-то не вызвала у него неприязни — напротив, в душе поднялась тяжелая волна раскаяния.
Верно. Этот Шэнь Имо давным-давно дал понять, что вовсе не желает вставать на путь культивации.
Цзи Чжо склонился к нему, заглядывая прямо в глаза, и твердо произнес:
— Что бы ни случилось, я защищу твою жизнь.
Защищу твою жизнь — поистине прекрасные слова о любви. Жаль только, что этот самый Цзи Чжо не испытывал к нему ни малейших романтических чувств, и подобные заверения продиктованы лишь чувством долга и справедливости.
Как чудесно.
Внутри у Шэнь Имо всё заледенело от холода, однако на щеках вспыхнул легкий румянец, и он с улыбкой отозвался:
— Тогда вся моя надежда только на молодого господина Цзи.
Тем временем Шу Юнь уже принесла вино, чистые отрезы ткани и заживляющую мазь.
Чжан Цин сперва щедро оросил рану крепким вином. Глубокие порезы были столь страшны, что даже целебная мазь смешивалась с кровью и капала на пол.провозившись добрую половину дня, он наконец остановил кровотечение, засыпал рану порошком и надежно завязал всё чистыми бинтами.
Затем он попытался приподнять Лао Ци, чтобы перетащить его на кровать, но тот оказался донельзя тяжелым, и не успел Чжан Цин сделать и двух шагов, как почувствовал, что силы покидают его. Ему пришлось обратиться к стоявшей неподалеку Шу Юнь:
— Помоги-ка дотащить его до постели.
Шу Юнь замялась: она уже было сделала шаг, но тут же отдернула ногу.
Лао Ци придавил Чжан Цина так сильно, что тот едва не валился с ног. Не найдя иного выхода, он бросил взгляд на стоявших чуть вдалеке и о чем-то шептавшихся Шэнь Имо и Цзи Чжо.
Заметив взгляд Чжан Цина, Цзи Чжо быстрым шагом подошел к нему и подхватил Лао Ци с другой стороны.
Вдвоем они уложили Лао Ци на кровать, после чего Чжан Цин смочил полотенце в тазу с горячей водой и принялся обтирать его обмороженное лицо, руки и ноги.
Не успел он закончить, как раздался чей-то мягкий голос:
— Снег перестал.
Это говорил Шэнь Имо. Он прислонился к слегка приоткрытому окну, сквозь щель которого пробивались тончайшие струйки ледяного воздуха, отчего кончики его пальцев на подоконнике слегка покраснели.
Снег начал падать еще вчера до рассвета, и вот теперь, к сумеркам, метель беспрерывно бушевала два полных дня и одну ночь.
Цзи Чжо подошел ближе и выглянул наружу: снег действительно прекратился. На самом краю горизонта догорали редкие полоски алого заката, отражаясь в снежной пелене и окрашивая её в удивительно яркие, переливчатые тона.
В тот же миг из оконной щели ворвался порыв ветра и шумно затрепал ярко-красные одежды Шэня Имо.
Цзи Чжо захлопнул створки и тихо спросил:
— Тебе не холодно?
Шэнь Имо тихо усмехнулся в ответ:
— Страсть как холодно.
Мгновение спустя закатное зарево угасло окончательно, на землю опустилась ночная тьма. На небе не было ни луны, ни единой звезды, и вокруг воцарился зловещий, непроглядный мрак.
Пятеро живых людей в тесной комнате, сундук, полный женских кож, и оставшийся снаружи юноша — все они погрузились в глубокую темноту.
http://bllate.org/book/25332/3019904
Готово:
