Больно... Девятый князь, отпустите же... — Дуаньму Жуй от боли то и дело судорожно втягивал воздух, но Девятый князь сжимал только крепче.
— Согласись — и отпущу! — в этот момент на его лице даже блуждала улыбка, он выглядел таким же непринужденным и спокойным, словно наслаждался чаепитием.
Дуаньму Жуй очень хотел бы продолжить упорствовать в противостоянии с Девятым князем, но обстановка внизу не оставляла повода для оптимизма. Ощущение того, что твоя жизненная артерия зажата в чужой руке, было поистине смертельным — казалось, стоило лишь чуть-чуть пошевелиться, и все кости в теле готовы рассыпаться.
— Согласен, согласен! — Мудрый человек не спорит с тем, кто сильнее прямо сейчас. — Я согласен пойти с тобой, только... отпусти...
У Дуаньму Жуя на лбу проступили капли холодного пота, черты лица перекосило, а голос становился всё тише.
Вся сила в теле испарилась от одного лишь движения руки Девятого князя. Даже если бы Девятый князь не прижал его к стене, а просто держал за это место, он всё равно не смог бы потратить ни крохи сил.
— Родителям сам скажешь? — Девятый князь не разжимал пальцев.
— Скажу... я всё скажу... — Дуаньму Жуй чувствовал, что ему не хватает воздуха.
— В дороге во всём подчиняешься моим распоряжениям: если не велено подавать голос, нельзя издавать ни звука, даже если сломаешь руку! — Девятый князь снова выдвигал условия.
— Понимаю! Понимаю... — Дуаньму Жуй окончательно капитулировал. Главное — не умереть в собственном доме, еще даже не успев выехать за городские ворота.
А если отправиться за город в сопровождении князя, то по крайней мере удастся расширить свой кругозор.
— Ну а что ты скажешь родителям? — Девятый князь неторопливо принялся разминать и поглаживать то, что уже успело затвердеть в его хватке, не спеша играя с этим на ладони.
— Скажу, что хочу попутешествовать за городом вместе с князем, чтобы матушка с батюшкой не переживали, а через несколько дней вернусь... — Лицо Дуаньму Жуя неестественно покраснело, он с трудом сдерживал телесные реакции, возникавшие от близости к Девятому князю.
Хотя князь сжимал его достоинство до боли, подсознательно Дуаньму Жую хотелось продолжать прижиматься к Девятому князю, вдыхать его запах, наслаждаться ощущением того, что его окутывает этот слабый аромат, и даже их случайными соприкосновениями кожей.
— Неплохой предлог, — князь остался весьма доволен. — Гораздо надежнее, чем заявлять, будто ты отправляешься за город ради выполнения приказа.
Почувствовав, что заслужил одобрение Девятого князя и его сокровенное место наконец освободили, Дуаньму Жуй только теперь осознал, что спасен.
Прислонившись к стене и переводя дыхание после пережитого, эта взметнувшаяся вверх вещица наконец улеглась, и он только тогда собрался порыться в шкафу в поисках одежды.
— Я хочу переодеться, — произнес Дуаньму Жуй.
— Быстрее! Сегодня у нас плотный график, — Девятый князь сидел у низкого столика и безмятежно попивал чай.
— Разве мне не нужно уединиться? — Дуаньму Жуй намеренно цеплялся к Девятому князю, ведь дома он был одет лишь в нижнюю белую одежду.
— Ширма! — Девятый князь указал на несколько сложенных створок ширмы в углу комнаты.
Дуаньму Жуй посмотрел туда и внезапно всё понял: оказывается, эта штука предназначалась для того, чтобы скрывать человека во время переодевания.
Он поспешно перетащил ширму вперед, загородившись ею от чужих глаз, чтобы сменить одежду.
Все эти дни ему и в голову не приходило, для чего она вообще нужна.
К счастью, Сяо Янь ничего не заметила, и, судя по всему, прежний хозяин этого тела был довольно беспечным, благодаря чему Сяо Янь не придала значения этой детали.
Дуаньму Жуй быстренько выудил из сундука смену одежды для дороги, аккуратно уложил её в узел, а заодно наугад вытащил первое попавшееся платье и натянул на себя.
— Пошли. — Раз уж дошло до такого, толка от долгих колебаний не было; возможно, всё действительно получится так, как он говорил — можно просто считать это увеселительной поездкой и заодно поглазеть на нравы и обычаи этой эпохи.
Такой шанс выпадает далеко не каждому.
— Идем, — Девятый князь зашагал впереди, а Дуаньму Жуй поплелся следом.
Издалека он заметил стоявших у входа отца и мать.
Не успел он и рта открыть, как у родителей покраснели глаза.
— Жуй-эр, возьми в дорогу побольше серебра на карманные расходы, береги себя и опасайся лихих людей, — госпожа достала из кошелька серебряный билет достоинством в сто лянов и попыталась всучить его Дуаньму Жую.
Девятый князь поспешил шагнуть вперед и преградить путь:
— Неужели госпожа Дуаньму не доверяет Нашему княжеству? Поскольку Я пообещал им двоим, что молодой господин Дуаньму не зазнает обид, значит, так оно и будет. Серебро оставьте себе, а все заботы о пути Я беру на себя. Как только Жуй-эр вернется, Я лично передам ему награду от императора.
Госпожа всё равно тревожилась на душе, глядя на следовавшего позади Дуаньму Жуя.
— Вот именно, матушка, — тоже принялся уговаривать Дуаньму Жуй, ведь ему совсем не улыбалось видеть, как в этой жизни дорогой его сердцу дом будет стерт с лица земли из-за одного слова Девятого князя. — К тому же я с самого рождения ни разу не покидал пределы города, в этот раз сойдет за прогулку, заодно и мир повидаю...
— Ну хорошо... — госпожа справилась со своими эмоциями. — Пусть Жуй-эр считает это развлечением, но через семь дней вернись целым и невредимым.
Глава клана Дуаньму стоял позади госпожи и махал им рукой, а Девятый князь тем временем проводил Дуаньму Жуя к просторной карете и помог забраться внутрь.
Едва оказавшись внутри, Дуаньму Жуй сразу же нащупал занавеску и откинул её, выглядывая наружу.
Лишь когда фигуры отца и матушки уменьшились настолько, что стали неразличимы, он опустил занавеску.
— Не передумаешь? — Девятый князь уселся рядом с Дуаньму Жуем, отодвинув в сторону чайный столик, и протянул ему чашку горячего чая.
Дуаньму Жуй взял чашку обеими руками:
— Не передумаю, но поездка продлится только дней семь-восемь! — он бросил взгляд на сидевшего рядом Девятого князя.
От того исходил удивительно приятный запах, неизменно даривший ему чувство глубокого покоя, хотя сам Девятый князь казался ему человеком ненадежным.
Он украдкой подвинулся ближе к Девятому князю и, стараясь не привлекать к себе внимания, тайком вдохнул его аромат.
— Что такое? — Девятый князь заметил его маленькие хитрости, но не стал разоблачать.Дуаньму Жуй поспешно выпрямился:
— Ничего… Впервые выезжаю из дома, слегка нервничаю.
Он на ходу придумал первое попавшееся оправдание, чтобы скрыть своё только что случившееся поведение.
— Пустяки!
Девятый князь решительно заключил Дуаньму Жуя в объятия:
— Позже, при прохождении городских ворот, если нас остановят для досмотра, Жуй-эр, ты просто сидишь внутри и можешь не выходить наружу, а со всем остальным разберусь я.
Дуаньму Жуй попытался передернуть плечами, но вырваться из его оков не удалось:
— Девятый князь…
— Жуй-эр, ты многого не знаешь. Нам с тобой предстоит выехать из города, притворившись парой, чтобы проскользнуть незамеченными. В следующем городе я обязательно устрою тебе отдых, но сейчас в пути, ради отвода глаз, от тебя должно исходить моё дыхание.
Голос Девятого князя был негромким, а стук колес загрязнял любые звуки, так что снаружи не доносилось ни шороха — расслышать его мог только сидевший рядом Дуаньму Жуй.
— Девятый князь, отпустите сначала, насчет дыхания мы еще успеем всё обсудить…
Дуаньму Жуй задохнулся от возмущения. Ладно разница в телосложении… Но разница в силе… Ладно, и это проглотим! Проблема в том, что по сравнению с ним самому казалось, будто он — какая-то слабая цыпа!
— Обсуждать тут нечего, — улыбнулся Девятый князь. — Вообще-то я собирался поставить на тебе временную метку еще в твоих покоях, но, подумав о чувствах твоих матушки и батюшки, отказался от этой затеи. В отрезок пути до городских ворот мы ни в коем случае не должны терять времени.
Говоря это, он силой стянул с Дуаньму Жуя верхний халат.
Дуаньму Жуй испуганно подскочил:
— Стойте, Девятый князь!
Он судорожно вцепился в собственную одежду:
— Что еще за временная метка?
— Забыл об одной вещи, — Девятый князь уложил Дуаньму Жуя на широкий мягкий тапчан и, нависши сверху, замер. — Нам нужно сменить обращение друг к другу. Я зову тебя Жуй-эр, а ты будешь называть меня мужем, как тебе?
— Му…
Дуаньму Жуя прошибло током от такой наглости. Называть его мужем — какая тогда разница между ним и женщиной?
— Разве нет других вариантов?
— Хм…
Девятый князь сделал вид, что задумался.
— Мое настоящее имя Фан Цинъинь, как думаешь, как меня лучше называть?
Дуаньму Жуй вспомнил, как его матушка обращалась к батюшке:
— Может… глава семьи?
— Ха-ха-ха! — Девятый князь расхохотался.
Воспользовавшись моментом, он запустил руку под нижнюю рубашку Дуаньму Жуя и погладил кожу на его теле — она оказалась очень гладкой.
— Зови меня просто Цинъинь. Ну-ка, Жуй-эр, попробуй.
— … — Дуаньму Жуй закрыл глаза, чтобы взять себя в руки.
Оставим пока в покое текущую обстановку и его положение. Раз уж он дал согласие на эту поездку, то смены обращений никак не избежать. Проявлять излишнюю щепетильность глупо — нужно стараться принять реальность. Пусть реальность и ошарашивает, но ведь это всего на несколько дней.
— Цинъинь… — выдавил Дуаньму Жуй, покрываясь мурашками.
— Жуй-эр… — в тон ему отозвался Девятый князь.
Дуаньму Жуй смирился! Раз уж ввязался во всё это, придется приспосабливаться, нынешняя эпоха — не та, к которой он привык.
— Позвольте спросить, князь, каким образом вы собираетесь ставить временную метку?
Худшее, что могло случиться — это лишиться неприкосновенности сзади, но всяко лучше, чем расстаться с жизнью!
— Как ты меня назвал? Забыл так быстро?
— Цин… Цинъинь… Каким образом ты собираешься поставить мне временную метку? — спросил Дуаньму Жуй, заставляя себя привыкать к новому имени.
Тем временем руки Девятого князя неизвестно когда пробрались еще глубже, поглаживая его живот и грудь:
— Неужели Жуй-эр понятия не имеет, как ставятся метки?
Дуаньму Жуй мысленно взвыл: вот попал! Неужели об этом знают абсолютно все? И все же от его прикосновений становилось донельзя приятно.
— Да… Батюшка с матушкой меня еще не учили этому…
— Разве в частной школе не преподавали? — Девятый князь остановил пальцы на груди Дуаньму Жуя, легонько проведя по его затвердевшему соску.
Дуаньму Жуй торопливо перехватил его руку:
— Щекотно же, Девятый князь! Я с малых лет часто болел, поэтому так и не побывал в частной школе.
Подобная ложь слетала с его губ всё более гладко и привычно.
Хотя ощущения от прикосновений казались диковатыми, но, окутанный аурой князя, он совершенно не желал отталкивать его.
— Всё еще зовешь меня князем? — Рука Девятого князя вновь плавно скользнула ниже пупка. — Для временной метки нужно всего лишь раздеться донага и крепко прижаться друг к другу!
С этими словами он придвинулся к шее Дуаньму Жуя и жадно вдохнул его запах:
— До чего же сладок, я вечно думаю о тебе.
Неизвестно когда экипаж остановился у тихой узкой тропинки. Кучер слез с козел, чтобы покормить лошадей, а внутри повозки Дуаньму Жуй добровольно скинул верхнюю одежду, ожидая, пока Девятый князь сам избавится от лишних одеяний.
— Иди сюда!
Девятый князь разделся не до конца — он лишь распахнул ворот, обнажая рельефную грудь, и жестом поманил Дуаньму Жуя в свои объятия.
Дуаньму Жуй взглянул на красивые очертания грудных мышц и пресса Девятого князя, затем бросил взгляд на собственный плоский, как доска, торс, почти не изменившийся сожпрошлой жизни, и вспомнил о серебре и земельных надедах, которые получит после завершения дела… Не говоря больше ни слова, он придвинулся ближе.
Грудь князя излучала тепло, и прижиматься к ней оказалось удивительно уютно.
Дуаньму Жуй почувствовал, как волна тепла из точки их соприкосновения разливается по всему телу, принося с собой надежность и покой.
Девятый князь запахнул полы халата, укутывая Дуаньму Жуя, и, прижимая к себе, лег с ним на широкий мягкий тапчан.
Он не переставал без конца вдыхать аромат его загривка. Этот запах был еще насыщеннее, чем прежде — именно он неизменно казался ему таким особенным и заставлял безо всякой видимой причины тосковать по нему с безумной силой.
Ему хотелось поставить на нем метку и беспричинно защищать, укрывая под собственной сенью.
http://bllate.org/book/25327/3019336
Готово:
