После еды Гу Юнь сказал:
— Тётушка, я хочу отнести немного новой еды семье Хэ. Когда я упал в воду, Хэ Цзин спас меня, а я всё это время так и не поблагодарил его лично.
Мэн Сяошуан, конечно, поддержала:
— Правильно, надо сходить и поблагодарить. У семьи Хэ все хорошие люди. Когда мы с твоим дядей Юй только перебрались в Таохуа, они много нам помогали.
Гу Юнь кивнул и отправил в масло все оставшиеся незажаренными куриные полоски и картофель. Готовую курицу перемешал с порошком чили, картофель сложил отдельно. Нашёл две небольшие бамбуковые корзинки, наполнил их едой, ещё налил маленькую миску томатного соуса. Мэн Сяошуан дала ему большую корзину, чтобы всё сложить, и накрыла сверху чистой белой тканью.
Гу Юнь понёс корзину к дому Хэ и постучал в ворота.
Через некоторое время дверь открылась. Открывал сам Хэ Цзин. Гу Юнь поднял корзину и покачал ею:
— Принёс тебе вкусное.
Хэ Цзин отступил, пропуская его внутрь. Ворота он не закрыл. Посадил Гу Юня на каменную скамью во дворе, сам пошёл в главный зал, заварил чай и вынес несколько блюд с угощениями.
Гу Юнь был неженатым гэ-эром, а дома, кроме Хэ Цзина, никого не было. Поэтому тот не стал приглашать гостя внутрь комнаты, чтобы не навредить его репутации.
Угощений оказалось много, и Хэ Цзину пришлось сходить дважды. Гу Юнь поставил свою корзину на каменный стол и, глядя, как Хэ Цзин хлопочет туда-сюда, почувствовал тепло.
— Не надо больше ничего приносить. Я уже поел.
Он оглядел двор:
— Ты дома один?
Хэ Цзин кивнул:
— Ещё вчера договорились, все ушли обедать к моему третьему дяде.
— А ты почему не пошёл?
Кончики ушей Хэ Цзина покраснели. Вообще-то он тоже собирался идти, но утром Гу Юнь сказал, что зайдёт. Хэ Цзин боялся, что тот придёт и никого не застанет, поэтому нашёл повод остаться дома. Теперь, когда его спросили прямо, он смутился и перевёл тему:
— Эти сладости хорошие. Попробуй.
Гу Юнь сообразил, что не стоит расспрашивать дальше. Чай и сладости, которые приготовил Хэ Цзин, явно были из тех, что любят девушки и гэ-эры, и поданы были очень красиво. На одном блюде лежали нефритово-зелёные пирожные в форме лотоса, на другом — золотистые миндальные пирожные, ещё была тарелка засахаренных фруктов, а вместо обычного чая — напиток с османтусом.
Гу Юнь попробовал миндальное пирожное. Оно оказалось мягким, ароматным, сладким, с нежной текстурой, только сахара было слишком много — если есть несколько штук, быстро станет приторно.
Он сделал глоток напитка, откинул ткань с корзины, и по двору сразу разнёсся аромат только что приготовленных куриных полосок и картофеля. Гу Юнь выставил еду на стол и сказал:
— Попробуй. Только что из масла.
Хэ Цзин видел оба блюда впервые. Золотистый цвет, поднимающийся пар — от одного вида разгорался аппетит.
Он взял палочками кусочек курицы и отправил в рот. Снаружи хрустело, внутри мясо было нежным и сочным, не жирным. Перец немного жёг язык, но Хэ Цзин всё равно съел ещё пару кусочков.
Он запил чаем:
— Очень вкусно. Только немного остро.
— Остро?
Гу Юнь сам попробовал кусочек. Вроде нормально — перца он положил совсем немного.
— Значит, острое тебе нельзя. Тогда больше не ешь, а то желудок заболит.
Он указал на картофель и томатный соус:
— Попробуй вот это. С соусом особенно вкусно.
Хэ Цзин обмакнул картофель в соус, попробовал, и глаза у него заметно оживились:
— Вот это вкусно.
Похоже, ни один ребёнок не способен отказаться от картошки фри — даже такой большой, семнадцатилетний «ребёнок».
Гу Юнь даже заскучал по современным детским наборам с бургером, жареной курицей и колой. Жаль только, что из-за отсутствия нужных ингредиентов колу здесь, скорее всего, не воссоздать.
— Значит, ты больше любишь сладкое. Но если не можешь есть острое, жизнь теряет много удовольствий.
Хэ Цзин не хотел, чтобы Гу Юнь смотрел на него свысока, и упрямо возразил:
— Я могу. Просто не слишком острое.
Гу Юнь понимающе кивнул. Ясно — «гуандунский желудок».
Пока они разговаривали, у ворот послышались быстрые шаги.
— Старший брат, я принесла тебе еду!
Хэ Яо вбежала во двор с миской в руках — и тут же увидела, что её обычно холодный старший брат разговаривает с незнакомым гэ-эром прямо-таки «нежным как вода» голосом.
Хэ Яо потёрла глаза, потом оглянулась на ворота и тихо спросила сама себя:
— Я что, дом перепутала?
Хэ Цзин кашлянул и представил:
— Это Юнь-гэ.
Потом указал на Хэ Яо:
— Моя младшая сестра Хэ Яо.
Гу Юнь улыбнулся и поманил её рукой:
— Здесь вкусненькое. Иди попробуй.
Услышав слово «вкусненькое», Хэ Яо сразу забыла разбираться, не вселился ли кто-нибудь в тело её старшего брата, и подбежала к каменному столу:
— Что вкусное?
Гу Юнь рассказал про оба блюда. Хэ Яо попробовала и то и другое. Когда он спросил, что лучше, она долго не могла выбрать и наконец сказала:
— Оба вкусные! Спасибо большое, братец Юнь!
Ничего настолько вкусного она раньше не ела.
Хэ Яо была милой, говорила сладко, и одного «братец Юнь» хватило, чтобы окончательно покорить Гу Юня.
— Нравится — в следующий раз братец Юнь приготовит тебе ещё много другого вкусного.
Хэ Яо обрадовалась ещё сильнее.
Хэ Цзин посмотрел на Гу Юня таким взглядом, будто хотел сказать: «Разве ты не говорил, что принёс специально мне?»
Под этим взглядом красивого юноши Гу Юнь вдруг почувствовал лёгкую вину. Он придвинулся к Хэ Цзину и тихо сказал:
— Если ты тоже назовёшь меня «братцем Юнем», я и тебе приготовлю.
Гу Юнь и сам считал, что у него слишком толстая кожа. Он действительно хотел, чтобы его «маленький бессмертный красавец» назвал его старшим братом. Видимо, такова дурная мужская натура — приятно, когда зовут «братцем». В прошлой жизни ему всё-таки было двадцать семь, так что если Хэ Цзин назовёт его братцем, ничего несправедливого в этом нет.
Хэ Цзин ошеломлённо посмотрел на него. Как этот маленький гэ-эр вообще способен такое говорить? К тому же Хэ Цзин явно старше его. Если уж кому кого называть братцем, то Гу Юнь должен был бы…
Представив, как Гу Юнь зовёт его «братцем», Хэ Цзин покраснел до самых ушей и даже почувствовал смутное ожидание.
Он тихо сказал:
— Я ведь старше тебя.
Гу Юнь в душе без всякого стыда признал себя старым развратником.
— Братец Цзин~
Лицо Хэ Цзина вспыхнуло так сильно, что он даже резко поднялся на ноги.
Хэ Яо, которая рядом ела куриные полоски, удивлённо спросила:
— Брат, что с тобой?
Гу Юнь с трудом сдерживал смех:
— Наверное, твой брат слишком долго сидел, ноги затекли, захотел пройтись.
Хэ Цзин деревянно кивнул, снова сел и бросил на Гу Юня сердитый взгляд.
«Разве ноги затекают, если просто долго сидеть?» — подумала Хэ Яо. Но разбираться не стала. Мир взрослых слишком сложный. Лучше дальше есть курицу.
Вскоре после возвращения Хэ Яо домой пришли Хэ Дацин и Вэй Цзиньюй.
Увидев Гу Юня, Вэй Цзиньюй улыбнулась:
— Юнь-гэ пришёл.
Гу Юнь кивнул, поднялся и сказал ей:
— Когда я в прошлый раз упал в воду, Хэ Цзин спас меня. Я всё никак не мог поблагодарить лично. Сегодня появилось время, вот и пришёл побеспокоить вас.
Вэй Цзиньюй посмотрела на угощения на столе. Она что-то не припоминала за своим сыном такой предусмотрительности.
— Спасать человека — это само собой. Так он и должен был поступить.
Сказав это, она посмотрела на Хэ Цзина и улыбнулась:
— Теперь понятно, почему сегодня Хэ Цзин отказался идти обедать к третьему дяде. Оказывается, Юнь-гэ собирался прийти.
От слов старшей Гу Юнь немного смутился. Хэ Цзин сказал:
— Мама, Юнь-гэ принёс еду, которую приготовил сам. Попробуй.
Хэ Яо потянула Вэй Цзиньюй за руку и горячо поддержала:
— Братец Юнь готовит очень вкусно! Мама, скорее попробуй.
Вэй Цзиньюй улыбнулась и больше ничего не сказала. В дела молодых она вмешиваться не собиралась.
Попробовав оба блюда по очереди, она не удержалась от похвалы:
— Юнь-гэ, твои кулинарные навыки и правда замечательные.
http://bllate.org/book/25292/3100850
Готово:
