Госпожа И только успела сделать пару шагов, как Линь И бросился к ней. Прежде чем старушка успела его подхватить, Линь И обнял её за талию и с глухим стуком рухнул на колени. Звук от удара коленями о пол был такой силы, что у Госпожи И на глаза навернулись слёзы.
— Глупый ты ребёнок, поднимайся же немедленно! Какая бы беда тебя ни постигла, расскажи бабушке, бабушка заступится за тебя! У тебя есть дедушка и бабушка, мы, старый род И, еще не перевелись на этом свете! — Госпожа И была уверена, что внук сейчас в таком плачевном состоянии из-за пережитых унижений. Она ведь уже слышала от Дяди Дуна, что Линь И днём столкнулся с Линь Цзытао. Ох, её сердечная боль, её кровинушка, сколько же всего он наверняка прячет в душе! Будь проклята эта семейка Линь!
— Бабушка… — Линь И уткнулся лицом в грудь Госпожи И, обнял её за спину, и голос его сорвался на рыдания. Бабушка была очень худой, волосы её уже поседели. Ей было под семьдесят, здоровье с каждым днём становилось всё хуже, а лицо отливало бледностью. Он наконец-то встретил живую бабушку, бабушка действительно была жива! Ему не казалось! Самым большим сожалением его прошлой жизни было то, что он не успел проявить сыновнюю любовь: родители хотели отблагодарить заботой, да тех уже не стало. Каждый раз, стоя у могил дедушки и бабушки, он был готов размозжить себе голову о камень. Раскаяние, словно пожирающий сердце червь, беспрестанно грызло его изнутри.
Госпожа И подняла Линь И на ноги, протянула руку и нежно коснулась его лица, любовно очерчивая его брови, глаза, высокий нос и исхудавший подбородок. С материнской болью в голосе она произнесла:
— Похудел-то как. Ах ты, ребёнок, почему совсем о себе не заботишься? И когда ты собираешься уезжать на этот раз?
Голос старушки слегка дрожал. Ей так сильно хотелось оставить внука подле себя, но в то же время она не желала его неволить. Сама она уже в годах, сколько ей там осталось прожить? А Линь И ещё так молод, и если он хочет строить карьеру за границей, пусть так тому и быть — в конце концов, для живого человека нет ничего важнее душевного покоя.
Линь И покачал головой с улыбкой, заморгал, но никак не мог унять жжение в уголках глаз. Если бы вокруг не было людей из Семьи Фан, ему бы очень хотелось расплакаться в объятиях бабушки навзрыд. Однако сейчас он мог лишь сдерживать эмоции и бодро ответил:
— Больше не уеду. Вернулся на этот раз — и остаюсь насовсем. Буду помогать дедушке вести дела компании, а ещё смогу каждый день навещать бабушку дома.
— Ты же говорил… — опешив, Госпожа И посмотрела на Линь И. Этот мальчишка ещё совсем недавно уверял, что намерен остаться за границей.— Я подумал, что если не вернусь навестить бабушку, то однажды буду очень сильно жалеть об этом. Мама на небесах точно прилетит отшлепать меня за такое! Это я попросил дедушку ничего тебе не говорить, хотел сделать сюрприз.
Линь И широко улыбался. Хотя в уголках его глаз еще блестели слезы, было очевидно, что он счастлив. В этот миг вся тяжесть на душе рассеялась без следа. Бабушка жива, главное — она жива!
Фан Сюйяо молча наблюдал за реакцией Линь И. То, как уязвимо выглядел Линь И, когда только что увидел Госпожу И, заставило сердце Фан Сюйяо затрепетать. Босс Фан, уже мысленно записавший Линь И в свои владения, твердо решил, что Линь И рано или поздно выйдет за него замуж. Причина была предельно простой: раз он на кого-то положил глаз, значит, этот человек принадлежит ему!
А раз это его человек, никому не позволено его обижать. С тем сборищем идиотов из Семьи Линь нужно будет обязательно сыграть злую шутку на этот раз. Не спрашивайте его почему — просто каприз!
Госпожа Фан сбегала проведать сына и обнаружила, что тот полон сил и энергии. На запястье лишь слегка содрана кожа, на лице — синяки и ушибы, но открытых ран нет, даже черты лица не пострадали. Только после этого она наконец успокоилась. Взглянув на двоих молодых людей на одной кровати, а затем на «виноватое» выражение лица сына, Госпожа Фан подумала, что его мастерство обольщения еще слишком слабо, и раз уж дошло до такого, матери придется взять дело в свои руки.
Стоило Фан Сюйяо заметить это выражение на лице матери, как у него появилось дурное предчувствие.
— Мам, только не вмешивайся!
Что, если она только всё испортит и человек, который ему приглянулся, испугается и сбежит?
Пользуясь тем, что никто на него не смотрит, Фан Сюйчэнь быстро подбежал к Фан Сюйяо и презрительно произнес:
— Брат, твоя актерская игра — просто отстой, я правда презираю тебя!
Как только он это сказал, в тот же миг получил от Фан Сюйяо ответный взгляд, говоривший: «Я презираю тебя еще сильнее». Фан Сюйяо испытывал к младшему брату крайнее отвращение: вырядился как черная летучая мышь, и с таким видом, что даже лица боишься показать людям, какое ты имеешь право меня презирать?
Госпожа Фан стояла рядом с Линь И и внимательно его разглядывала: вживую он оказался еще красивее, чем на фотографиях. Фан Сюйяо слегка кивнул брату подбородком, давая понять: пока матушка еще ничего не сказала, живо уводи ее отсюда. Фан Сюйчэнь показал жест ОК: мол, не переживай, расслабься! Хоть меня и лупили в детстве все кому не лень, я всё же твой младший братишка, в этот раз точно не облажаюсь. Мамка — наш главный ассистент, а я — второй нападающий, ни за что не сяду в лужу, совестильщика ублажим в лучшем виде!
Фан Сюйяо мысленно выругался: «...» За убийство родного младшего брата по закону положено наказание?Увидев, что Линь И с бабушкой уже почти закончили разговор, Госпожа Фан наконец вставила слово:
— Бабушка, а этот молодой человек — просто красавец, ваш внук?
Госпожа Фан с первого взгляда прониклась к Линь И симпатией. Ей было известно, что у семьи И лишь одна дочь, И Синьнань, вышедшая замуж за старшего сына семьи Линь, Линь Цзытао. Раз Линь И назвал госпожу И бабушкой, значит, он приходился сыном И Синьнань. Задавая этот вопрос, Госпожа Фан держалась крайне вежливо: даже зная ответ наперед, она умела найти тему для непринужденной беседы, не вызывая у собеседника ощущения наигранности.
Госпожа И улыбнулась так широко, что её лицо покрылось сеточкой морщин — как ни ухаживай за собой, а перешагнула уже через восьмой десяток. Линь И с нежностью тронул уголок глаз бабушки, и этот жест ускользнул от внимательного взгляда Госпожи Фан. Какой же он заботливый и послушный мальчик! Сразу видно, что у её сына отменный вкус.
— Это наш Сяо И. Сяо И, быстро поздоровайся с тетей. Когда твоя мама была жива, они были знакомы.
— Здравствуйте, тетя, я Линь И.
В этот момент Линь И улыбнулся вполне искренне: в конце концов, перед ним была старшая, да еще и человек, которого представила бабушка, так что следовало проявить уважение.
— Хорош, хорош! Айя, оглянуться не успела, а он уже такой взрослый! Сколько тебе, двадцать с хвостиком?
— Двадцать четыре... — Линь И с подозрением посмотрел на собеседницу. С чего это Госпожа Фан так любезничает? Что-то здесь казалось странным.
— Двадцать четыре — прекрасный возраст, двадцать четыре — в самый раз! Мой А-яо старше тебя на пять лет, идеально подходят друг другу.
Госпожа Фан расплылась в лучезарной улыбке. Парень и правда лицом уродился в мать — те же брови, те же губы, — чем дольше смотришь, тем больше нравится.
Линь И: «...» В каком смысле — подходят друг другу?
Линь И даже не догадывался о подобном подтексте — он и мысли не допускал в ту сторону. Зато Госпожа И была стреляным воробьем: с возрастом она не только не впала в маразм, а стала еще проницательнее. Старуха тут же перевела тему:
— И правда, двадцать четыре. Только-только из университета, верно? Теперь вернется строить карьеру на родине, так что А-яо придется ему во всем помогать. Кстати, я ведь навестить А-яо пришла. Ну как он? Всё в порядке?
Фан Сюйяо уже поднялся на ноги, покрутил рукой и с улыбкой произнес:
— Большое спасибо, бабушка И, я в полном порядке, всё хорошо.
— Знала я, что ты в порядке, паршивец! Натворил дел — так отвечай за них, — с досадой хлопнув сына по плечу, произнесла Госпожа Фан. Глупый мальчишка, пока старшие здесь, поднатужился бы еще чуть-чуть, глядишь, всё и решилось бы!
Линь И не понял:
— За что отвечать?
Фан Сюйяо нахмурился. Вы заявились слишком рано, я еще ничего толком не успел сделать, между прочим! За что мне отвечать?
Фан Сюйчэнь, считавший себя главным помощником, поспешил вставить слово:
— Тут старший братец и впрямь виноват. Его недавнее поведение можно описать одним фразеологизмом: волк в овечьей шкуре... нет, застукали в постели — тоже неточно, скорее уж... ссс!
Линь И заметил, как Фан Сюйяо без тени смущения двинул младшего брата ногой по голени, и не удержался от легкой усмешки. Бедняга Фан Сюйчэнь, быть братом Фан Сюйяо — какое тяжелое испытание; судя по тому, как ловко и привычно тот раздает пинки, достается ему регулярно.
Впрочем, слова Фан Сюйчэня показались ему темными, и Линь И понял, что определенно упустил нечто важное. Поэтому он решил поменьше говорить и побольше слушать, ведь чем больше болтаешь, тем больше ошибаешься.
Заметив, что Линь И даже не стал возражать, Фан Сюйчэнь приподнял брови под темными очками. И правда, меж ними что-то есть!
Убедившись, что с Фан Сюйяо всё в порядке, Госпожа И с улыбкой сказала:
— Раз А-яо цел и невредим, мы тогда пойдем. А все остальные дела обсудим, когда он окончательно поправится.
Разумеется, уходя, она заберет Линь И с собой — своего драгоценного внучка надо беречь, а то ведь всякие ушлые люди окрумутируют.
— Как скажете, — Госпожа Фан не стала настаивать. То, на что положила глаз семья Фан — будь то человек или вещь, — можно просто утащить к себе силой. В свое время ее саму точно так же затащили в семью Фан.
Едва завидев, что Линь И собирается уходить, Фан Сюйяо протянул ему свое пальто:
— Сейчас большая разница температур, к ночи похолодает, надень.
Госпожа Фан: ⊙▽⊙
Фан Сюйчэнь: ⊙▽⊙
Госпожа И: →＿→
Линь И никак не ожидал, что этот с виду зацикленный на себе тип на самом деле окажется таким заботливым. Он с улыбкой покачал головой:
— Не нужно, у выхода ждет машина, лучше отдыхай.
Набросив собственное пальто на плечи бабушки, Линь И с легким поклоном улыбнулся Госпоже Фан:
— До свидания, тетя.
— Всего доброго, побеспокоила я тебя. Будет время — заглядывай к нам на ужин.
— Спасибо, тетя, с удовольствием.
Закончив говорить, Линь И кивнул Фан Сюйчэню:
— До встречи.
Уже после ухода Линь И Фан Сюйчэнь многозначительно хмыкнул и задорно захихикал:
— Интересный кадр. А ведь он меня сразу раскусил! Чтобы никто ничего не заподозрил, за всё время не обмолвился со мной ни единым словом, но при этом держался так безупречно, что и придраться не к чему. Непростой паренек, братец, и правда глаз у тебя наметан!
Фан Сюйяо шумно выдохнул, лениво рухнул обратно на больничную койку, закинул руки за голову и уставился в потолок. Повернув голову к брату, он велел:
— Оформи мне выписку, я здоров.
— Врачи сказали, у тебя легкое сотрясение мозга, нужно остаться под наблюдением, — Госпожа Фан притянула к себе руку сына и принялась разминать ушиб. — И как тебя угораздило под машину угодить на ровном месте?
http://bllate.org/book/25269/3013458
Готово:
