Готовый перевод My Date with the Multiverse / У меня свидание с миром: Глава 4

Ван Дун прождал недолго, и Хуэй Цзячжан вскоре явился. Глядя на то, как с него градом льётся пот, а сам он тяжело дышит, словно загнанный бык, было ясно, что бежал он немало.

— Ха-ха, братец Хуэй, не стоит так суетиться, я же никуда не уйду. Включай диктофон, давай начнем, — с улыбкой сказал Ван Дун.

— А? Отлично! — Хуэй Цзячжан сделал глоток воды и торопливо включил диктофон.

Кассета, которую Ван Дун передал ему, называлась Свидетель. Именно этот фильм принес ему награду за лучшую мужскую роль, можно сказать, он выстрелил с первого же раза, и с тех пор его карьера шла как по маслу.

— Спасибо! Здесь пятьдесят тысяч наличными, пересчитайте, — услужливо произнес Хуэй Цзячжан.

Ван Дун просмотрел контракт, убедился, что всё в порядке, и расписался.

— Не стоит церемониться. Когда прославишься, почаще помогай мне находить дела да поддерживай мои начинания, — улыбнулся Ван Дун.

Они обменялись номерами мобильных телефонов, и Ван Дун, сложив сто тысяч сто тысяч гонконгских долларов в бумажный пакет, отправился домой.

Едва Ван Дун вышел из ресторана, информацию о нем тут же передали дальше, но, к сожалению, никто не принял его всерьёз — подума подумаешь, пацан сопляк.

Вернувшись домой, Ван Дун увидел, что Ци Сыян моется в ванной, покачал головой и принялся дальше наводить порядок в своей комнате.

Заметив, что уже темнеет, Ван Дун даже не стал любоваться выходящей из ванны красавицей и поспешно принялся собирать заготовленные вещи.

Пластиковый пистолет, топор, две бухты веревки, бутылка спирта с бинтами, а также еда на два приема и большая бутыль чистой воды.

Напоследок он приготовил циновку и постель, привязал всю эту поклажу прямо к телу и только после этого лег спать.

Время пролетело незаметно, наступил вечер — восемь часов. Летом дни длинные, поэтому по-настоящему стемнело только к восьми. И в тот самый миг, когда тьма окончательно укрыла землю, Ван Дун внезапно очутился в густой траве.

Сонно моргая, Ван Дун открыл глаза и, поняв, что снова вернулся в мир Троецарствия, поспешно принялся проверять свои вещи. Убедившись, что всё на месте и ничего не пропало, он наконец с облегчением выдохнул.

— Первым делом нужно нарубить деревьев и построить дом. Где бы я ни находился, сперва мне необходима крыша над головой — это самое главное. Если в мегаполисе я смог добиться успеха, неужели не справлюсь в мире Троецарствия?

Ван Дун закурил сигарету, с наслаждением выпустил пару колец дыма, а затем, взвалив поклажу на плечи, зашагал вглубь леса.

Куда ни падал взгляд, везде зеленели трава и деревья. Хотя стояло лето, здешняя растительность поражала сочной свежестью, и не было видно ни единого сушняка или жухлой травы.

Ван Дун не стал вдаваться в подробности: сейчас его занимала лишь одна мысль — нарубить деревьев и построить жилище.

Оглядев толстые стволы в охват человеческих рук, он горько усмехнулся и мысленно отвесил себе затрещину.

— Черт побери! знал бы прикуп — прихватил с собой электропилу. И когда я управлюсь с такими толстыми деревьями?

Не имея другого выхода, Ван Дун забрался на самое высокое и толстое дерево вокруг и прямо на нем принялся обустраивать себе убежище. Словно птица, свившая гнездо на вершине, он потихоньку рубил ветки и привязывал их к кроне.

Занятие это оказалось крайне хлопотным и нудным. Ван Дун провозился ровно два часа, прежде чем закончил строительство своего гнезда.

Верхушку дерева он укутал куском непромокаемого брезента, так что никакой дождь был ему не страшен. Вокруг ствола он щедро рассыпал средство от насекомых, чтобы защитить себя от укусов комаров и мошек.

Покончив с этим, Ван Дун поел, запил водой и основательно набил желудок.

Взглянув на часы, он понял, что сейчас около часа ночи по его времени, а здесь — примерно полдень, и решил вздремнуть. Даже если не брать в расчет полдневный отдых, спать ему всё равно было необходимо.

Ван Дун — обычный человек, которому требуется не меньше шести часов сна, чтобы выспаться. У себя дома он лег в три часа ночи, в восемь уже перенесся в иной мир, да к тому же пропахал два часа на тяжелой работе — такое нельзя было оставлять без внимания.

Того и гляди, от жара сгоришь. И пусть сейчас ему светило солнце, но оставалось фактом то, что организм Ван Дуна к этому не привык. С этого момента ночи для него станут недоступны — его злосчастная жизнь только начиналась.

Проснувшись, Ван Дун прикинул, что время уже подходит, перекусил наскоро и стал собираться домой.

— Ррр-рх…

— Твою мать! Это… это тигриный рык!

Рефлекторно Ван Дун схватил бутафорский пистолет, снял с предохранителя и навел ствол туда, откуда доносился грозный рев.

Это был пистолет-пулемет, способный вести непрерывный огонь. Ван Дун выложил за него тридцать тысяч гонконгских долларов — какая от него польза, если он не обладает должной мощью?

Если этот тигр посмеет сунуться сюда, Ван Дун ручался, что выпустит в него всю обойму, и зверь подохнет в таком жутком виде, что на него смотреть будет тошно.

— Ррр-рх…

Ван Дуна слегка затрясло: перед ним был самый настоящий дикий тигр, а не какая-нибудь подделка. Даже укрывшись высоко на дереве, он испытывал дикий страх.

— Э? Почему всё стихло? — озадаченно произнес Ван Дун.

— Топ-топ-топ…

Сердце у Ван Дуна ушло в пятки, и он поспешно затаился. Метрах в ста от дерева на земле стоял чернолицый здоровяк. За спиной у него была взрослая туша тигра, и сам он тяжело шагал прямо в сторону Ван Дуна.

— Ссс…

Ван Дун судорожно втянул воздух ртом, до глубины души пораженный силачом, который голыми руками забил тигра. От переизбытка чувств он ослабил хватку, и пистолет выскользнул из рук.

— Бам!

Здоровяк испуганно замер, резко остановился и поднял взгляд на вершину дерева.

— Кто здесь? — рявкнул он.

Ван Дун был готов от души отвесить себе пару оплеух, но раз уж выдал свое присутствие, прятаться дальше не имело смысла. К тому же без оружия в руках он чувствовал себя абсолютно беззащитным.

— Не бойтесь, старший брат, это я! — крикнул Ван Дун, торопливо соскользнув с ветки вниз. Он приземлился точно рядом с упавшим стволом и тут же крепко сжал пистолет в ладони.

Когда в руках появилась железка, страх мгновенно испарился.

— Меня зовут Ван Дун, я сирота, прячусь здесь от беды. А как зовут старшего брата? Неужели этого зверя ты завалил голыми руками?

Здоровяк поначалу всё еще настороженно следил за Ван Дуном, но, услышав его слова, немного расслабился и подумал: По лицу не скажешь, что лжет, вроде бы ему можно верить.

— Мое имя — Дянь Вэй, я родом из Цзиу в Чэньлю. За этим зверем я гнался три дня и три ночи и наконец настиг, так что с ним покончено, — небрежно бросил Дянь Вэй.

Ван Дун на мгновение замер, а затем осторожно осведомился:

— Неужели из округа Чэньлю в Цзинчжоу... то есть в Яньчжоу?

— Верно, из округа Чэньлю в Яньчжоу. А что? Малец, ты разве не здешний? — окончательно расслабившись, спросил Дянь Вэй.

Главное, чтобы этот парень не оказался слугой властей, а в остальном он был спокоен.

В голове Ван Дуна молниеносно закрутились шестеренки, выстраивая план действий.

— Сейчас на дворе конец эпохи Восточная Хань. Согласно историческим хроникам, Дянь Вэй сначала служил Чжан Мяо, а затем перешел к Цао Цзао. Раз он еще не поступил на военную службу, значит, только что убил человека за друга и бежал сюда, влача жизнь скитальца вне закона.

— Тогда несложно догадаться и до года: судя по всему, до периода подавления восстания. Либо бушует эпоха желтых повязок, либо закат правления императора Лю Хунга, в любом случае до великой смуты рукой подать.

— Могут ли странные события, происходящие со мной, быть с этим связаны? Почему я попал в мир Троецарствия? Почему я возвращаюсь в двухтысячный год?

— Сейчас важнее всего удержать Дянь Вэй. Такого человека ни в коем случае нельзя отдавать другим, а Цао Цзао тем более. Преданного до мозга костей воина нельзя уступать чужакам, даже если он будет служить мне обычным громилой.

— О! Придумал.

Ван Дун посмотрел на Дянь Вэй и выдал:

— Честно говоря, я человек из будущего.

— Человек из будущего? Это еще кто такой? — озадаченно переспросил Дянь Вэй.

— Человек из будущего — значит, из эпохи, которая настанет через тысячу лет. Я перенесся в вашу эпоху, но могу остаться здесь лишь на полдня — или, как вы выражаетесь, на три-четыре стражи, — после чего обязан вернуться в свое тысячелетие.

— Если тебе так понятнее, представь, что ты перенесся во времена династии Цинь. Ты знаешь, что император Шихуан объединит Поднебесную, знаешь, что Гао-цзу порежет белую змею и поднимет восстание, а в конце концов основат великую империю Хань. Братец Дянь, теперь тебе понятно? — улыбнулся Ван Дун.

— Ссс…

Дянь Вэй вовсе не был глупцом. Пусть он читал немного книг, это не значит, что он ничего не соображал — слова Ван Дуна до него дошли.

— И как же тебе это удается? — с любопытством спросил он.

— Братец Дянь! Не стану скрывать, я и сам этого толком не знаю. Но у меня есть временное ограничение: как только стемнеет, я возвращусь в будущее. А с рассветом снова окажусь здесь, ты уловил?

— Бам!

Дянь Вэй сбросил тушу тигра на землю и с мрачным видом кивнул — смысл слов Ван Дуна до него дошел.

— Братец! Нет, братец из будущего! Ответь мне на один вопрос: осталась ли у династии Хань хоть какая-то надежда? — спросил Дянь Вэй.

— Никакой. Впереди эпоха междоусобных войн варлордов. Земли Яньчжоу достанутся Цао Цзао, четыре северные области Хэбэй — Юань Шао, Сюйчжоу — Тао Цяню, Хуайнань и Шоучунь — Юань Шу, Цзинчжоу — Лю Бяо, Силян — Ма Тэну и Хань Сую, Ичжоу — Лю Яню, а Цзяндун — Сунь Цзяню с сыном, — с видом знатока раскинул Ван Дун.

Большинство этих имен Дянь Вэй даже не слышал, но Тао Цяня он знал — тот был инспектором области Сюйчжоу.

Дянь Вэй был далеко не глуп, иначе смог бы он всюду следовать за Цао Цзао в его походах? Разве может глупец сопровождать такого великого владыку? Недаром говорится: дракон со змеей в одном гнезде не живут.

— Бух! — Дянь Вэй опустился на колени. — Дянь Вэй желает признать тебя, братец, своим господином! Прошу лишь об одном: выведи меня на путь сытой и богатой жизни!

Ван Дун опешил, но тут же воодушевленно воскликнул:

— Встань, братец Дянь! Раз уж ты веришь мне, я ручаюсь, что мы оба заживем в сытости и довольстве!

— Верю, конечно верю. По одному лишь предчувствию я понял, что эта штука невероятно опасна. Это оружие из будущего? — Обладавший поразительной наблюдательностью, Дянь Вэй заметил, что Ван Дун не выпускал бутафорский пистолет из рук и дуло неотрывно смотрело на него. Ощущение смертельной опасности не покидало его разум ни на секунду, а значит, эта вещица внушала ужас.

Ван Дун внутренне восхитился: он никак не ожидал, что у Дянь Вэй окажется настолько развита интуиция — не зря того считали сильнейшим воином после Люй Бу.

Кивнув, Ван Дун перевел ствол на толстое дерево в десятке метров от них и нажал на спуск.

— Та-та-та…

— Пх-пх-пх…

Ствол толщиной в человеческий обхват был прошит насквозь. Если бы под пули попал человек, последствия несложно было вообразить.

— Поистине грозная вещь. Неужели господин сможет приносить с собой такое оружие?

Чжан Хао покачал головой и ответил:

— В будущем я всего лишь мелкий помещик, не из богатых и влиятельных семей, и покупать такие ружья оптом мне не по карману. Но я буду усердно зарабатывать деньги — будут деньги, появятся и доспехи.

Дянь Вэй кивнул и произвел подсчет:

— Сейчас идет сто восемьдесят четвертый год (седьмой год эры Гуанхэ). Каков наш следующий шаг?

— Братец Дянь! Как раз сейчас бушует восстание желтых повязок, к чему нам куда-то соваться? Лучше переждать смуту в уединении, выжидая удобного момента, — подумав, предложил Ван Дун.

Дянь Вэй кивнул, отбросив лишние мысли — отныне во всем он готов был следовать за Ван Дуном.

— Братец Дянь! С сегодняшнего дня ты будешь обучать меня боевым искусствам. А я в следующий раз принесу тебе белой муки и свинины, идет?

— Белой муки? Вот это прекрасно! — с восторгом воскликнул Дянь Вэй.

— А свинина — это мясо какого зверя?

Ван Дун хлопнул себя по лбу и попытался объяснить:

— Свинина — это…

Видя, что Дянь Вэй по-прежнему ничего не понимает, Ван Дун махнул рукой и бросил объяснения — он и сам толком не знал, как растолковать такую вещь.

— Скоро стемнеет, братец Дянь, подожди меня здесь денек, а захочешь спать — ложись прямо здесь, наверху. Как только рассветет, я вернусь, — с улыбкой сказал Ван Дун.

Дянь Вэй кивнул и проводил взглядом растворившегося прямо у него на глазах Ван Дуна.

http://bllate.org/book/25259/3011158